Мы привыкли думать, что Смутное время началось внезапно, словно гром среди ясного неба. Часто историки фокусируются на фигуре Лжедмитрия или на интригах бояр. Однако, если заглянуть под триумфальный фасад коронации Бориса Годунова в 1598 году, мы увидим государство, которое уже трещало по швам.
С самого начала правление Годунова сопровождалось цинизмом, политическим шантажом и катастрофическим природным бедствием, которое администрация оказалась не в силах преодолеть. Источники показывают, что зерна Смуты были посеяны Борисом почти мгновенно. Приготовьтесь узнать, как царь превратил свою легитимизацию в инструмент репрессий, почему он отвернулся от выгодного союза и как климат уничтожил треть населения страны.
1. «Утвержденная грамота» была не доказательством избрания, а списком неблагонадежных
Борис Годунов въехал в Москву как триумфатор, но его путь к престолу был омрачен кризисом легитимности. Несмотря на то, что он согласился венчаться на царство «по древнему обычаю» после четвертого народного шествия, ему отчаянно требовалось подтверждение избрания Земским собором.
Самое поразительное в этой истории — не то, что избирательная грамота с подписями была сфальсифицирована (чего не удалось избежать даже в майской и июльской редакциях, где не было подписи влиятельного митрополита Казанского Гермогена). Шокирует цель, которую преследовала «утвержденная грамота», составленная в 1599 году.
По мнению исследователей, этот документ, составленный царской канцелярией уже после коронации, стал не столько доказательством законности, сколько «поручной записью». Он четко очерчивал круг лиц, которые должны были доказать свою лояльность новому монарху. Круг этот включал бояр, дворян, высших иерархов и верхушку городского посада.
Как только эти подписи были собраны, тайный обет Бориса «править милостиво и не проливать крови в течение пяти лет» был тут же забыт. Царь немедленно начал превентивные репрессии, нацеленные не столько на старых противников (как Шуйские), сколько на конкурентов своего юного сына в борьбе за престол — Романовых. Таким образом, документ, который должен был принести мир, стал поводом для опалы и заговора.
Как только они поставили на листе свои подписи, «тайная милостивая» клятва была, естественно, забыта. Царь Борис потихоньку, исподволь, принялся утеснять и понижать в чинах (а то и подвергать прямой опале) всех, кто противился его избранию.
2. Годунов отверг «вечное соединение» с Польшей, но пожалел об этом, когда наступила война
В 1600 году, когда срок перемирия с Речью Посполитой подходил к концу, из Вильно в Москву прибыло «великое посольство» с амбициозным предложением о союзе. Польский король Сигизмунд III, потерявший шведский престол, предложил России союз по типу, действовавшему между Литвой и Польшей.
План был грандиозным: совместные военные и торговые флоты на Черном и Балтийском морях, а также согласованные военные действия против шведов и турок. Однако за этой внешней привлекательностью скрывалась явная односторонность. Польша требовала:
- Учреждения католических «коллегий» в России для обучения латинскому языку.
- Признания Борисом права Польши на вольную «элекцию».
- Четкое условие, что в случае смерти Годунова без потомства, королем Русским должен стать Сигизмунд III. И даже если странами станет править один государь, он будет проводить два года из трех в Речи Посполитой и только год в России.
Годунов справедливо отверг пункты, дававшие Польше односторонние преимущества. Но, отказавшись от немедленного совместного удара по Швеции, он подписал перемирие на 20 лет. Политический анализ показывает, что царь упустил выгодную возможность для нанесения удара по врагу. Это решение дорого обойдется ему, когда спустя три года войска Лжедмитрия, набранные в Польше, пересекут русскую границу. Как гласит мудрая мысль, которую Годунов проигнорировал:
…войны нельзя избежать, можно лишь оттянуть ее — к выгоде противника.
3. Стихийное бедствие превзошло войну: Голод убил «треть царства Московского»
Самым мощным катализатором Смуты и самым шокирующим фактом стало не политическое убийство, а голод 1601–1603 годов, вызванный исключительно природными факторами.
На Русской равнине неурожаи не были редкостью. Однако на этот раз бедствие оказалось беспрецедентным: длительные дожди холодного лета 1601 года помешали созреванию зерна, а ранние заморозки уничтожили даже незрелый посевной материал. Заморозки 1602 года довершили опустошение.
Последствия были катастрофическими. Люди ели крапиву, лебеду, собак и кошек. В некоторых районах дошло до каннибализма. Ужасы голода, обрушившиеся на страну в мирное время и без заметных эпидемий, привели к беспрецедентной смертности. По оценкам современников, от голода вымерла «треть царства Московского». Только в трех больших «скудельницах» (братских кладбищах) под Москвой столичные власти захоронили более 120 тысяч трупов.
Правительственные меры (продажа хлеба из царских житниц, денежные раздачи) были неэффективны и лишь усугубили проблему, спровоцировав массовый приток голодающих в столицу.
Повсюду царила нищета и бегство. Обманувшиеся в своих надеждах крестьяне и даже мелкие помещики, вынужденные обрабатывать государеву пашню, начали открытые бунты. Отряды разбойников, состоявшие из голодных боевых холопов (которых перестали кормить хозяева), не боялись вступать в бой с царскими войсками и даже разгромили отряд воеводы Ивана Басманова. Именно этот колоссальный социальный резервуар недовольства (профессиональные воины, бедные дворяне и крестьяне) стал той «бомбой», для которой Лжедмитрий (Юрий Отрепьев) послужил лишь «запалом».
Резюме
Правление Бориса Годунова было обречено не только из-за его личной жестокости, проявившейся в преследовании Романовых, но и из-за фатального стечения внешних и внутренних факторов. Голод, вызванный климатом, создал огромный резервуар недовольства, который не смогли сдержать ни примитивные методы борьбы со стихией, ни половинчатые политические реформы (как восстановление, а затем фактическая отмена Юрьева дня).
Если даже природная катастрофа может уничтожить треть населения и создать армию профессиональных разбойников, готовую поддержать любого самозванца, то насколько на самом деле прочна была государственная вертикаль Московского царства?