Меня зовут Лена, мне 28 лет, и я думала, что знаю, на что иду, выходя замуж за Дмитрия. Мы встречались три года, он казался идеальным мужчиной: заботливый, работящий, семейный. Единственное, что меня немного настораживало — его чрезмерная привязанность к семье, особенно к младшей сестре Кате.
— Катюша у нас особенная, — говорил он, когда я впервые услышала о девятнадцатилетней сестричке. — Она поступила в престижный вуз, но маме с папой тяжело ее содержать в Москве.
Тогда я думала, что это мило — старший брат заботится о младшей сестре. Но я еще не знала, во что мне это выльется.
Все изменилось через полгода после свадьбы, когда Дима пришел домой с сияющими глазами:
— Ленок, у меня для тебя новость! Мама попросила нас помочь Кате. Ей нужно жилье в Москве, а общежитие дорогое и неудобное.
— И что ты предлагаешь? — осторожно спросила я, уже предчувствуя подвох.
— Она могла бы пожить у нас! Ненадолго, пока не найдет что-то подходящее. Катя девочка аккуратная, не помешает.
Я хотела сказать "нет". Хотела объяснить, что наша двушка и без того тесновата для двоих, что мы копим на квартиру и не можем содержать студентку. Но Дима смотрел на меня с такой надеждой, а я была еще той молодой женой, которая считает, что должна поддерживать мужа во всем.
— Хорошо, — вздохнула я. — Но действительно ненадолго.
Катя появилась на нашем пороге через неделю с двумя чемоданами и коробками косметики. Высокая, стройная, с длинными волосами и идеальным маникюром, она выглядела как модель из Instagram. На ней были джинсы известного бренда и кроссовки, которые стоили половину моей зарплаты.
— Спасибо, что приютили меня! — щебетала она, обнимая Диму. — Я буду тихой мышкой, обещаю!
Тихой мышкой она, конечно, не стала. Катя заняла наш диван в гостиной, разложив по всей комнате свои вещи. Она училась на дизайнера, поэтому постоянно что-то рисовала, клеила, красила. Квартира превратилась в творческую мастерскую.
— Это временно, — успокаивал меня Дима, когда я жаловалась на беспорядок. — Она молодая, учится. Нужно войти в положение.
Первый месяц я действительно пыталась войти в положение. Готовила завтраки на троих, стирала не только свои и Димины вещи, но и Катины. Покупала продукты с расчетом на дополнительного человека. Наши расходы выросли почти вдвое, и темп накопления на квартиру замедлился до черепашьего.
— Катюша, может быть, ты тоже будешь участвовать в покупке продуктов? — осторожно предложила я однажды, когда она в очередной раз опустошила холодильник.
— Ой, Леночка, я же студентка! — засмеялась она. — У меня денег совсем нет. Родители только на учебу дают, а на еду не остается.
При этом на ней были новые сапоги от дорогого бренда.
— Красивые сапоги, — заметила я.
— Да, подруга дала поносить, — быстро ответила Катя, но покраснела.
Дима только пожал плечами, когда я рассказала ему об этом разговоре.
— Девочки любят красиво одеваться. Может, действительно подруга дала. Или на распродаже купила.
Но я стала замечать все больше странностей. Катя регулярно заказывала еду на дом, ходила в дорогие салоны красоты, покупала косметику премиум-класса. Когда я спрашивала, откуда деньги, она всегда находила отговорки: то подработка в интернете, то подарок от поклонника, то невероятная удача на распродаже.
— Дима, мне кажется, твоя сестра нас обманывает, — сказала я мужу через три месяца совместного проживания. — Посмотри, во что она одевается, что покупает. Разве это похоже на нищую студентку?
— Лена, ты ревнуешь что ли? — удивился он. — Катя моя сестра, она не может нас обманывать.
— Я не ревную! Я просто хочу понимать, почему мы ее содержим, если у нее, очевидно, есть деньги.
— А если и есть немного, то что? Ей же на учебу нужно, на проезд, на личные расходы. Мы семья, должны помогать друг другу.
Я поняла, что Дима глух к моим аргументам. Для него Катя была маленькой сестричкой, которую нужно оберегать, даже если это происходило за счет нашего благополучия.
Ситуация становилась все более абсурдной. Катя вела себя как полноправная хозяйка квартиры. Приводила друзей, устраивала посиделки, оставляла беспорядок после себя. Когда я просила убрать за собой, она обижалась:
— Лена, ну что ты как злая мачеха? Я же учусь, мне некогда заниматься уборкой!
А когда я жаловалась Диме, он только вздыхал:
— Не переживай так. Скоро она найдет свое жилье и переедет.
Но Катя не торопилась переезжать. Более того, она как-то намекнула, что было бы неплохо остаться до окончания института.
— Тут так уютно, а главное — рядом с вузом! — говорила она. — И вы такие добрые, настоящая семья.
К концу четвертого месяца я была на грани нервного срыва. Наши накопления почти не росли, квартира превратилась в общежитие, а я чувствовала себя прислугой в собственном доме. Катя не только не помогала финансово, но и относилась ко мне как к обслуживающему персоналу.
— Лена, а где мой любимый йогурт? — спрашивала она утром. — И почему мои джинсы не постираны?
— Я не твоя домработница, Катя, — наконец взорвалась я. — И не твоя мама!
— Ой, как грубо! — всплеснула руками девушка. — Дима, ты слышишь, как со мной разговаривает твоя жена?
И Дима, вместо того чтобы поддержать меня, начинал читать лекцию о семейных ценностях и взаимопомощи.
Переломный момент наступил неожиданно. В один из дней, когда Катя была на учебе, а Дима на работе, мне срочно понадобились деньги — нужно было оплатить лечение зуба. Я знала, что Катя иногда оставляет наличные в своей косметичке, и решила занять с разрешения.
В косметичке лежали не только деньги, но и банковские карты. Одна из них привлекла мое внимание — золотая карта премиум-класса с именем Екатерины. Такие карты выдают только при высоких оборотах или крупных депозитах.
Я недолго колебалась, прежде чем заглянуть в мобильный банк Кати — ее телефон лежал рядом, и я помнила, что она часто вводит пин-код при мне. То, что я увидела, повергло меня в шок.
На счету лежало больше трехсот тысяч рублей. В истории операций регулярно приходили переводы от "Папы" на тридцать-сорок тысяч рублей в месяц. Последний перевод был два дня назад — сорок пять тысяч с пометкой "На жизнь в Москве".
Сорок пять тысяч в месяц! Это была половина нашего семейного бюджета! А мы считали каждую копейку, отказывали себе в развлечениях и покупках, чтобы прокормить "бедную студентку".
Я сделала скриншот экрана и стала ждать возвращения мужа. Руки тряслись от злости и обиды.
— Дима, нам нужно поговорить, — сказала я, как только он переступил порог.
— Что случилось? Ты выглядишь расстроенной.
— Посмотри на это, — я показала ему скриншот. — Твоя бедная сестричка получает от родителей сорок пять тысяч рублей в месяц. И это только последний перевод!
Дима долго смотрел на экран, а потом неуверенно произнес:
— Может быть, это на учебу...
— На учебу?! Дима, очнись! Мы четыре месяца содержим человека, который зарабатывает больше каждого из нас! Она покупает брендовые вещи, ходит в рестораны, тратит наши деньги на свои капризы, а сама сидит на нашей шее!
— Но она же семья...
— Я твоя семья! — закричала я. — Твоя жена! А ты выбираешь ее!
В этот момент вернулась Катя с сумками из дорогих магазинов.
— Привет! Смотрите, какую сумочку я купила! — радостно защебетала она, но, увидев наши лица, замолчала.
— Катя, — сказала я максимально спокойным тоном, — нам нужно поговорить о твоем финансовом положении.
Она сразу поняла, о чем речь, и лицо ее стало виноватым.
— Лена, я могу объяснить...
— Объясняй.
— Родители действительно присылают мне деньги, но я их коплю на квартиру после института. Это же инвестиция в будущее!
— А мы что, банк, который должен кредитовать твои инвестиции? — не выдержала я.
— Но вы же семья! — Катя посмотрела на брата. — Дима, скажи ей!
И тут Дима произнес фразу, которая стала последней каплей:
— Лена, не кричи на нее. Она ведь одна не справится.
— НЕ СПРАВИТСЯ?! — взревела я. — У нее денег больше, чем у нас двоих вместе взятых! Она может снимать квартиру лучше нашей! Она может питаться в ресторанах каждый день! А мы четыре месяца едим макароны, чтобы ее прокормить!
— Ты преувеличиваешь...
— Я ставлю ультиматум, — твердо сказала я. — Либо Катя съезжает до конца недели, либо съезжаю я.
— Лена, будь разумной...
— Я была разумной четыре месяца! Теперь либо она, либо я!
Дима растерялся. С одной стороны — жена, с другой — любимая сестра, которую он привык опекать.
— Может быть, мы найдем компромисс? — попытался он.
— Никаких компромиссов. Она обманывала нас четыре месяца, жила за наш счет, имея собственные деньги. Это называется паразитизм.
Катя заплакала:
— Я не хотела обманывать! Просто... просто мне понравилось, что обо мне заботятся. В общежитии я была сама по себе, а тут как в настоящей семье...
— Заботятся! — фыркнула я. — Ты имеешь в виду, что я стираю твои вещи, готовлю тебе еду и убираю за тобой, пока ты транжиришь родительские деньги на развлечения?
— Лена, — вмешался Дима, — может быть, Катя будет участвовать в расходах...
— Нет, — отрезала я. — Поздно. Она показала свое истинное лицо. Я не хочу жить с человеком, который способен на такой обман.
Всю неделю в доме царила напряженная атмосфера. Дима пытался найти компромисс, Катя изображала раскаяние, а я собирала вещи. Я была готова съехать сама, но в последний день Катя сдалась.
— Ладно, я найду себе жилье, — сказала она. — Не хочу разрушать вашу семью.
Она съехала через три дня, сняв отличную студию в центре Москвы. Дима был подавлен, но я почувствовала огромное облегчение.
Прошло уже полгода. Дима постепенно отходит от ситуации, хотя иногда все еще говорит, что я была слишком жестокой. Мы снова начали копить на квартиру, причем гораздо быстрее. Катя иногда звонит брату, жалуется на одиночество, но к нам больше не просится.
А я думаю: правильно ли я поступила? С одной стороны, меня обманывали, использовали, я имела право защитить свою семью. С другой стороны, Катя действительно была одинока в большом городе, и, возможно, я могла проявить больше понимания.
Но каждый раз, когда я сомневаюсь, я вспоминаю ее золотую карту и переводы на сорок пять тысяч, и сомнения исчезают. Мы с Димой работали, экономили, отказывали себе во всем, а она в это время копила наши деньги на свое будущее, считая нас наивными простаками.
Теперь у меня вопрос к вам, дорогие читатели: а что бы сделали вы на моем месте? Выгнали бы родственницу, которая обманывает и живет за ваш счет, или смирились ради мира в семье? Где проходит граница между семейной взаимопомощью и откровенным паразитизмом? И правильно ли я поступила, поставив мужу ультиматум?