— Вот что это за цирк, Игорь? — голос Зинаиды Павловны звенел так, что соседская собака за дверью завыла. — Я тебе мать или кто? А ты позволяешь этой девице нос воротить?
Светлана стояла в прихожей с сумкой продуктов, щеки горели от злости. Сумка тяжёлая, пальцы уже онемели, но бросить её прямо на коврик она себе не позволяла. Слишком символично было бы — будто сдаётся.
— Девице? — тихо переспросила она, сжав губы. — Спасибо, что хоть не «нахлебница».
Игорь, как обычно, вжал голову в плечи и изобразил мебель. Стратегия проверенная: может, пронесёт.
— Мам, ну не начинай… — пробормотал он, разворачивая ремешок на часах, будто часы виноваты.
— Не начинай?! — свекровь воздела руки к потолку. — Она ж квартиру на себя записала! Квартиру! Родная кровь, твой муж, а ей плевать!
Светлана вскинула подбородок.
— Родная кровь, Зинаида Павловна, — её голос прозвенел холодом, — это та, что у меня внутри. Сердце. Оно подсказывает, что переоформлять квартиру — это глупость.
— Любящая жена не стала бы жадничать, — отрезала свекровь, прищурившись, как кошка на голубя.
— Любящая мать не стала бы рушить брак сына, — парировала Светлана.
В прихожей повисла тишина, напряжённая, как перед грозой. Слышно было только, как холодильник на кухне издаёт жалобное «бз-з-з», будто тоже нервничает.
— Вот как? — Зинаида Павловна склонила голову набок. — Эта женщина тебя полностью подчинила! — она метнула взгляд на Игоря. — Ты даже рот открыть боишься!
Игорь почесал затылок и попытался выдавить улыбку:
— Мам, ну зачем такие слова… Мы же семья.
— Семья?! — свекровь прыснула смехом, почти безумным. — Да она временная! Сегодня с тобой, завтра — с другим. Квартирку прихватила и — адью!
Светлана почувствовала, как горло сжимает. Хотелось броситься в драку, но она заставила себя говорить ровно:
— Я терпела ваши унижения, молчала, когда вы называли мою работу «ерундой». Но квартиру я не отдам. Это моя тётя завещала мне. Она знала, что вы попытаетесь вырвать.
Игорь дернулся, как от пощёчины.
— Свет… ну зачем так…
— Зачем? — Светлана шагнула к нему, глаза сверкали. — Потому что ты молчишь, Игорь! Ты молчишь, когда меня унижают! Ты молчишь, когда меня называют временной! Ты даже сейчас молчишь!
Он опустил голову, уши порозовели.
— Я между двух огней, понимаешь?
— Между? — Светлана усмехнулась. — Нет, Игорь. Ты просто прячешься. Как будто если глаза закрыть, мама и жена сами разберутся.
Зинаида Павловна резко хлопнула дверцей шкафа, будто ставя жирную точку.
— Вот видишь, Игорёк. Это не жена, это беда на твою голову.
— Нет, — голос Светланы дрогнул, но она выпрямилась. — Это вы — беда. Для нас обоих.
Дальше началась настоящая бытовая драма.
Ужин в тот вечер превратился в комедию абсурда: Зинаида Павловна демонстративно швыряла на тарелки картошку, будто снаряды. Светлана молча резала котлету на крошечные кусочки, хотя есть не могла. Игорь пытался улыбаться и спрашивал про погоду, как будто это спасёт корабль, который уже наполовину под водой.
— Картошка, между прочим, настоящая, деревенская, — не удержалась Зинаида Павловна. — А не этот ваш магазинный пластик. Но кому я говорю. У нас тут «фрилансеры», им лишь бы ноутбук под боком, а остальное — хоть трава не расти.
Светлана подняла глаза, улыбнулась едко:
— Спасибо за заботу, Зинаида Павловна. Только трава у меня растёт, и очень даже хорошо. В отличие от некоторых отношений.
Игорь чуть не поперхнулся.
— Девочки… — пробормотал он.
— Девочки? — хором повторили обе, сверля его взглядами.
Игорь понял, что это был худший выбор слова в его жизни.
На следующий день конфликт достиг апогея.
Светлана вернулась с работы — подрабатывала в кафе, чтобы хоть как-то сбежать из этой квартиры — и застала свекровь с бумагами.
— Подпиши, — коротко сказала Зинаида Павловна, протягивая лист.
— Что это? — Светлана взяла, пробежала глазами. — Дарственная? На половину квартиры?
— Конечно, — свекровь улыбнулась хищно. — Это же правильно. Муж и жена — всё пополам. Или у вас любовь только на словах?
Светлана аккуратно положила лист на стол.
— Нет. Любовь у нас настоящая. А вот ваши методы — это шантаж.
— Ах, значит, шантаж? — Зинаида Павловна прижала руку к груди. — Я ради вашего счастья стараюсь!
— Ради счастья? — Светлана рассмеялась нервно. — Да вам не счастье нужно. Вам власть. Чтобы управлять нами, как пешками.
Игорь стоял сбоку, переминаясь с ноги на ногу.
— Мам… Света… Давайте спокойно…
— Спокойно? — Светлана повернулась к нему. — Или ты со мной, или с ней.
— Вот оно, — Зинаида Павловна всплеснула руками. — Она тебя уже ставит перед выбором! Я так и знала!
Игорь закрыл глаза. Казалось, он готов был провалиться сквозь пол.
— Свет… мам… Дайте мне подумать.
— Думай, — Светлана сняла кольцо с пальца и положила на стол. — Но только не слишком долго.
И, не оглянувшись, ушла в свою комнату.
Ночь была тяжёлой. Слышно было, как Зинаида Павловна громко ходила по кухне, стучала кастрюлями, нарочно шумела. Игорь робко постучал в дверь Светланы, но ответа не получил. Он лёг на диван в гостиной, укутавшись пледом, будто это могло защитить от чужих голосов и собственных мыслей.
Светлана смотрела в потолок и понимала: точка почти поставлена. Осталось только решить, кто из них — она или Зинаида Павловна — выйдет победителем из этого странного брака втроём.
Утром всё решилось.
Светлана собрала сумку, вышла в прихожую и встретила там Зинаиду Павловну.
— Уезжаю, — сказала она спокойно.
— Вот и правильно, — свекровь сложила руки на груди. — Хоть одна умная мысль.
— Только учтите, Зинаида Павловна, — Светлана подняла глаза. — Я не проиграла. Я просто ухожу с достоинством.
И тут вышел Игорь, взъерошенный, в футболке.
— Свет… стой. Я с тобой.
Зинаида Павловна побледнела.
— Что ты сказал?
— Сказал, что иду с женой, — твёрдо произнёс он, впервые посмотрев матери прямо в глаза. — Хватит.
Светлана почувствовала, как сердце дрогнуло.
Зинаида Павловна шумно выдохнула, будто её ударили.
— Ну и идите. Всё равно вернёшься.
Игорь взял Светлану за руку. Она впервые за долгое время не отдёрнула её.
На улице было холодно, но они шли вместе. И впервые за всё это время Светлана почувствовала: воздух свободный.
Игорь посмотрел на неё виновато.
— Прости. Я слишком долго молчал.
— Лучше поздно, чем никогда, — ответила она и улыбнулась.
Снимать квартиру оказалось не так романтично, как показывают в кино. Там, где герои счастливо пьют кофе из одной кружки и смеются над тем, что в ванной течёт кран, в реальности пахло плесенью, обои отклеивались, а сосед сверху так любил «Шансона», что казалось — это его попытка колонизировать планету звуком.
Светлана поставила пакеты на стол и выдохнула:
— Ну что, привет, новый дом.
Игорь прошёлся по комнате и почесал затылок:
— Я думал, будет хуже.
— Хуже? — Светлана изогнула бровь. — Разве что если бы тут жили клопы с правом собственности.
Он засмеялся, хотя было не до смеха.
Первую неделю они учились жить без Зинаиды Павловны. И это оказалось похоже на переучивание с велосипеда на мотоцикл: вроде умеешь кататься, но скорость другая, правила новые.
— Ты заметила, — Игорь однажды вечером грыз карандаш, — что никто не комментирует, как ты режешь салат?
— Угу, — Светлана помешивала макароны. — И никто не требует писать завещание на котлеты.
Оба прыснули.
Но лёгкость была обманчива. Подспудно висел страх: а что дальше? У Игоря работа средняя, Светлана зарабатывала больше на фрилансе, но всё равно денег вечно не хватало.
На второй неделе позвонила Зинаида Павловна.
— Ну что, голубки, нагулялись? — её голос звучал сладко, как у учительницы, которая собирается поставить двойку. — Возвращайтесь домой. Я вам прощу ваши выходки.
Светлана взяла трубку из рук мужа и спокойно ответила:
— Спасибо, Зинаида Павловна, но мы уже дома.
— Где? В своей халупе? — свекровь всхлипнула. — Там же даже лифта нет! Как вы там жить собираетесь?
— На ногах. Мы молодые, справимся, — усмехнулась Светлана.
— Это всё она, Игорь! — взорвалась мать. — Она тебя тянет ко дну!
Светлана положила трубку.
— Зря ты так, — пробормотал Игорь.
— Зря? — она подняла глаза. — Или зря я тебя с собой забрала?
Он опустил голову.
— Я просто не хочу войны.
— Война уже идёт, Игорь, — тихо сказала Светлана. — И если мы не будем держаться вместе, проиграем оба.
Но Зинаида Павловна так просто не отступала. Через пару дней она пришла сама.
Светлана открыла дверь и увидела свекровь с пакетом.
— Вот, супчик привезла. Не пропадать же добру, — сказала она, проходя внутрь без приглашения.
Светлана скрестила руки на груди:
— Супчик — это мило. Но контроль в банке с крышкой не принесла?
Зинаида Павловна хмыкнула:
— У тебя язык без костей, девка. Неудивительно, что квартира осталась на тебе. Только вот счастья это не принесёт.
Игорь, заметив мать, выскочил из комнаты, улыбаясь натянуто:
— Мам! Какая неожиданность…
— Да, сынок, неожиданность. Я смотрю, вы тут как в общаге живёте. Тётя твоя, царствие ей небесное, наверное, переворачивается в гробу.
Светлана резко повернулась к ней:
— А вы, Зинаида Павловна, подумайте, что она переворачивается, когда видит, как вы пытаетесь разорвать её завещание.
Молчание. Игорь нервно тер ладони.
— Мам… пожалуйста. Не надо. Мы сами справимся.
— Сами? — усмехнулась Зинаида Павловна. — Сами вы в яму свалитесь. А потом кто вас вытаскивать будет? Я. Как всегда.
Светлана подошла ближе.
— Нет. В этот раз — мы сами.
Зинаида Павловна бросила пакет на стол и ушла, громко хлопнув дверью.
Прошёл месяц. Светлана начала сдавать свою квартиру, и деньги наконец появились. Игорь устроился на подработку. Жизнь наладилась. Но свекровь не исчезла — она звонила, пыталась давить, устраивала сцены.
И однажды вечером Светлана не выдержала.
— Игорь, — сказала она жёстко, — либо ты ставишь маме границы, либо я уйду.
— Свет… ну зачем так резко…
— Потому что по-другому ты не понимаешь. Ты взрослый мужик или сынок на побегушках?
Игорь впервые за всё время ударил кулаком по столу.
— Хватит! — глаза его загорелись. — Я устал! Я люблю тебя, Света. И я не хочу жить по маминым правилам.
Светлана смотрела на него, поражённая. Это был новый Игорь.
Через неделю они нашли маленькую квартиру в ипотеку. Документы оформили на двоих. Это был компромисс, но честный.
Когда Зинаида Павловна узнала, её лицо стало каменным.
— Значит, так? — холодно спросила она. — Значит, ты меня предал?
Игорь вздохнул:
— Нет, мам. Я просто выбрал свою семью.
Она отвернулась, гордо подняв голову.
— Делайте, что хотите. Только потом не прибегайте ко мне плакать.
Прошёл год.
В их новой квартире пахло детским кремом. Светлана держала на руках дочку. Игорь смотрел на них и улыбался, как мальчишка.
Зинаида Павловна стояла у подъезда, держа в руках игрушку. Она видела внучку в окне, но подойти не решилась.
— Упрямая, как мать, — пробормотала она, вытирая глаза.
И пошла прочь, стуча каблуками.
Конец.