Алла медленно открыла глаза и с наслаждением потянулась. Начинались их выходные.
Они накануне ночью приехали на пять дней на дачу, чтобы отдохнуть от городской суеты, стремительного ритма работы и вечных пробок.
— Костя, вставай, — женщина ласково толкнула мужа в бок. — Смотри, какая погода! Идеально для шашлыка.
Константин буркнул что-то неразборчивое и натянул одеяло на голову. Алла рассмеялась, встала и распахнула окно.
Свежий воздух ворвался в спальню. За окном простирался их любимый вид: аккуратные грядки с клубникой, за которыми так трепетно ухаживала ее свекровь Тамара Васильевна, старая яблоня и, вдали, серебристая лента реки.
Алла пошла на кухню, чтобы поставить чайник. Проходя мимо гостиной, ее взгляд упал на маленький комод, где обычно хранились столовые приборы и скатерти.
На его полированной поверхности явно виднелись следы от кружек, причем нескольких — явно не их с Константином.
Алла нахмурилась. "Наверное, Тамара Васильевна в прошлый раз что-то пролила", — подумала она и махнула рукой.
Чайник закипел. Алла разлила чай по кружкам как раз в тот момент, когда в кухню, сонный и помятый, вошел Константин.
— Кофе, умоляю, — простонал он. — Чай — это для бодрых и адекватных. Я к этой категории не отношусь.
— Будет тебе кофе, нытик, — улыбнулась Алла. Она открыла шкафчик, где хранился кофе, и ахнула. — Костя, а ты не помнишь, мы допили тот хороший молотый кофе?
— Нет, точно нет. Мы оставили почти полную пачку.
Алла заглянула в шкафчик. Он был пуст. Зато на полке стояла какая-то дешевая растворимая смесь "3 в 1", которую в их доме не признавали принципиально.
— Странно, — протянула она. — Мама, наверное, забрала с собой, когда в прошлый раз уезжала.
— Возможно, — Константин уже открывал холодильник в поисках продуктов для завтрака. Его движения замерли. — Алл… А где весь сыр? Колбаса? Я точно покупал на выходные.
Алла подошла к нему. Полка, которую они в шутку называли "мясной", была практически пуста.
На ней лежало всего полпачки масла, стояла банка с солеными огурцами и несколько яиц.
— И майонез куда-то делся, — добавил Константин, копаясь в дверце холодильника. — Ты не брала?
— Нет, конечно! Мы же вместе загружали сумку. Это очень странно...
Настроение у супругов стало потихоньку портиться. Скромны завтрак из яиц на масле прошел в молчании.
После еды Константин решил проверить газонокосилку, чтобы подстричь траву на участке, а Алла отправилась проверить постель в гостевой комнате.
Открыв дверь, она снова застыла в недоумении. Постель была застелена, но как-то небрежно, углы одеяла были заткнуты кое-как.
На прикроватной тумбочке лежала чужая закладка для книг, а в пепельнице, которую они не использовали годами, валялось несколько окурков.
Алла почувствовала холодок под ложечкой. Она открыла шкаф. На полке лежала стопка чистых полотенец, но сверху, явно использованные и сложенные кое-как, лежали еще два.
На одном из них она заметила небольшое пятно от вина. В этот момент с улицы донесся голос Константина:
— Алла! Иди сюда!
Голос его был напряженным. Алла выбежала на крыльцо. Константин стоял посреди участка, держа в руках несколько окурков и пустую пивную банку, которую он явно только что поднял из-под куста смородины.
— Смотри, — он показал рукой на землю. — Чужие следы.
Действительно, на мягкой земле у калитки и вдоль дорожки, ведущей к беседке, виднелись четкие отпечатки подошв от кроссовок.
Большой размер, 44-45-й. Ни Константин, ни кто-либо из их друзей такой обувью не обладал.
— Костя, что происходит? — тихо спросила Алла. — У нас кто-то был.
— Мама, — мрачно произнес Константин. — Наверное, она приезжала за чем-то, но почему ничего не сказала? И зачем ей пить пиво на нашем участке?
Они вернулись в дом и начали скрупулезный осмотр. Следы пребывания незваных гостей обнаруживались повсюду: сколотая эмаль на раковине, которой не было неделю назад, отсутствие геля для душа (стоял почти полный флакон) и, наконец, самое главное — в ящике письменного стола Алла не нашла ключа от калитки. Он всегда лежал там, на своем месте.
— Все, звоню маме, — заявил Константин, доставая из кармана штанов телефон.
Тамара Васильевна ответила сыну только после третьего гудка.
— Сынок, здравствуй! Как отдыхаете? Погода хорошая?
— Мама, мы на даче. У нас тут странные вещи творятся.
— Какие еще странности? — голос свекрови сразу стал настороженным.
— Кто-то был в доме. Еда пропала, вещи перемещены, мусор на участке... Ты не приезжала?
— Я? Нет, конечно. Может, это вы сами забыли, что съели? Или соседи заглядывали? — после короткой паузы ответила женщина.
— Мама, соседи в городе. И мы не курим, окурки под кустами — это не мы. И ключ от калитки пропал.
— Ключ? — Тамара Васильевна засмеялась, но смех показался Алле неестественным. — Да я, может, его случайно с собой в прошлый раз забрала. Найду — привезу. Не драматизируйте. Отдыхайте лучше.
Она быстро попрощалась и положила трубку. Константин посмотрел на телефон с недоверием.
— Она что-то не договаривает...
— Я тоже это почувствовала, — кивнула Алла. — Давай проверим социальные сети.
Она зашла на страницу Тамары Васильевны. Та была активной пользовательницей, выкладывала фото цветов, пирогов и встреч с подругами.
Прокрутив ленту вниз, Алла замерла. На глаза ей попалась фотография недельной давности.
На ней Тамара Васильевна стояла с двумя другими женщинами, которые сидели как раз в их беседке на даче.
На столе стояли тарелки с едой и бутылка вина. Подпись гласила: "Вот так неожиданно удалось вырваться на природу с дорогими подругами! Спасибо за визит!"
Алла показала телефон мужу. Лицо Константина потемнело.
— Так. Значит, она была здесь с подругами. Но почему она врет? И куда делся ключ?
Вдруг телефон Константина завибрировал. Пришло смс от их соседа по участку, дяди Миши, пожилого и добродушного мужчины: "Костя, привет! Вы к себе уже съездили? Там на прошлых выходных у вас народ был, машина чужая у калитки стояла. Я думал, вы сами. Мужик один ходил, на речку с удочкой сходил. Я аж удивился, думал, вы сдаете дачу кому-то".
Ледяная тишина повисла в комнате. Все пазлы сложились в единую, ужасающую картину.
— Она не просто была здесь с подругами, — с трудом выговорила Алла. — Она… сдает нашу дачу посторонним людям?
Константин молча сжал кулаки. Было видно, как он пытался сдержать свой гнев. Он снова набрал номер матери.
На этот раз мужчина говорил тихо, но так, что мурашки побежали по коже у Аллы.
— Мама, мы сейчас подъезжаем к тебе, будь дома и приготовься объяснить, что значит твой пост про "визит" и кто тот мужчина с удочкой, которого видел дядя Миша!
Дорога до города заняла полтора часа. Они ехали молча. Алла смотрела в окно, пытаясь осмыслить произошедшее.
Дача была их семейным убежищем, местом, куда они вкладывали душу и силы. И вот оказалось, что в их отсутствие там находились чужаки.
Тамара Васильевна встретила их в прихожей своей квартиры. Она попыталась сохранить невозмутимый вид, но ее выдавали нервно двигавшиеся пальцы.
— Ну, что за срочность? Что случилось-то?
— Мама, хватит врать, — без предисловий начал Константин. — Мы знаем, что ты была на даче с подругами. Мы знаем от дяди Миши, что там были какие-то мужчины. Мы нашли следы. Объясни, что происходит.
Тамара Васильевна опустила глаза. Она прошла в гостиную и присела в кресло. Константин и Алла прошли следом за ней, продолжая стоять.
— Ну, была с подругами… — начала она. — Вы же не против? Я же тоже там хозяйка.
— Ключ от калитки где? — жестко спросил Константин.
— Ключ… я его подруге отдала. Людмиле. Ей на неделю надо было, племянник из другого города приезжал, пожить негде…
В комнате повисла гробовая тишина.
— Ты отдала ключ от нашего дома своей подруге, чтобы ее племянник пожил? — слова давались Алле с трудом. — А мужчина с удочкой? Это кто?
— Это… это муж Людмилы. Он на рыбалку съездил. Они там два дня были. Но они же хорошие люди! Они ничего не испортили!
Константин подошел к окну, повернулся спиной, а потом снова резко обернулся.
— Мама, ты с ума сошла? Ты понимаешь, что ты сделала? Ты впустила в наш дом посторонних людей без нашего разрешения! Ты сдала нашу дачу! Как ты могла?
— Да какая сдача! — вспыхнула Тамара Васильевна. — Я же не за деньги! Я просто помогла друзьям! Вы дачей по полгода не пользуетесь, а тут людям помощь нужна! Что тут такого-то? Вы жадины какие-то!
— Дело не в жадности! — не выдержала Алла. — Это наш дом! Наше личное пространство! Вы не имели права распоряжаться им без нашего ведома! Вы даже не спросили!
— А зачем спрашивать? — кричала Тамара Васильевна, уже не контролируя себя. — Я там все вырастила, я за ней ухаживаю, пока вы по своим делам разъезжаете! Я имею право! Это моя дача тоже!
— Нет, мама! — голос Константина гремел. — Это наша с Аллой дача! Мы ее покупали, мы за нее платим! Ты помогаешь с огородом, и мы тебе за это безмерно благодарны, но это не дает тебе права решать, кто будет ночевать в нашей спальне!
— В вашей спальне никто не ночевал! Они были в гостевой! — отрезала Тамара Васильевна, словно эти слова были главным оправданием.
Алла посмотрела на свекровь и поняла, что они разговаривали на разных языках.
Для нее и Кости это было вопросом доверия и личных границ, а для Тамары Васильевны — вопросом ее прав и "благородного" жеста по отношению к подругам.
— Хорошо, — холодно сказал Константин. — Значит, так. Ключ мы у тебя забираем. Сегодня же мы поменяем замок на калитке, и пока ты не поймешь, в чем ты не права, ты на эту дачу не приедешь.
Лицо Тамары Васильевны исказилось от обиды и гнева.
— Как это не приеду? Это мой огород! Мои цветы!
— Твои цветы ты можешь забрать в течение двух дней, пока мы будем там, — холодно произнес мужчина и, развернувшись, ушел.
Супруги пробыли на даче, как и говорили, еще два дня. За это время они перемыли каждый уголок, выбросили чужие закладки и окурки, вытряхнули и перестирали все постельное белье, даже то, что лежало в шкафу.
Тамара Васильевна за своими цветами так и не приехала. Возвращение в город было мрачным.
Первая неделя после возвращения прошла в напряженном ожидании. Телефон молчал.
Тамара Васильевна не звонила — ни с извинениями, ни с новыми упреками. Эта тишина была красноречивее любых слов.
Через десять дней раздался звонок. Звонила Людмила, та самая подруга свекрови.
— Алло, Аллочка, здравствуйте! Это Людмила Семеновна, я прихожусь подругой вашей свекрови...
— Здравствуйте, — холодно ответила Алла.
— Я звоню по поводу дачи… Мы с подружками хотели в следующий четверг съездить, грибов там пособирать. Тамара Васильевна сказала, что ключ теперь у вас. Можно нам забрать? Мы аккуратно, вечером вернем.
Алла почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Наглость была за пределами разумного.
— Людмила Семеновна, вы серьезно? После всего, что произошло?
— А что такого-то произошло? — в голосе женщины послышалось искреннее удивление. — Мы же ничего не сломали. Тамара Васильевна расстроена, плачет, говорит, вы ее с дачи выгнали. Мы подумали, может, вам стыдно станет, и вы разрешите нам приехать. Она так по своим цветочкам тоскует…
Алла глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.
— Людмила Семеновна, послушайте меня внимательно. Ни вы, ни ваши друзья, ни кто бы то ни было еще не будет появляться на нашей даче без нашего личного приглашения. Ключ мы никому не дадим. И передайте Тамаре Васильевне, что если она хочет поговорить, то пусть звонит нам сама, а не устраивает посольства через подруг.
Она положила трубку, и ее руки слегка задрожали. Константин, услышав разговор из соседней комнаты, вышел с вопросом в глазах. Алла пересказал мужу суть.
— Все ясно, — мрачно сказал он. — Они там все в окружении мамы считают нас монстрами, которые обижают бедную старушку. Классика.
Еще через несколько дней пришло сообщение от самой Тамары Васильевны. Не звонок, а именно смс — сухое, казенное: "Верните мои горшки с геранью и мою садовую тележку с инвентарем, если он вам не нужен. Тамара Васильевна".
— Хорошо, — сквозь зубы проговорил Константин. — Значит, так. Мы не будем играть в эти игры. Мы отвезем ее вещи сами. Сегодня же.
Они съездили на дачу, забрали вещи Тамары Васильевны и погрузили в багажник ее садовый инвентарь — аккуратно сложенные грабли, лейку, маленькие рыхлители.
Дорога до ее дома казалась бесконечной. Константин позвонил в дверь. Женщина открыла через пару минут.
Выглядела она постаревшей и хрупкой, но в ее глазах горел знакомый огонек обиды и упрямства.
— Что? — бросила она, не приглашая войти.
— Мы привезли твои вещи, — ровным, лишенным эмоций голосом сказал Константин. — И я хотел бы с тобой поговорить.
Он занес коробки в прихожую. Тамара Васильевна молча отступила назад, впустив незваных гостей внутрь.
— Говорите.
— Мама, это абсурд, — начал Константин. — Мы не хотим с тобой ссориться. Но твой поступок был неправильным. Ты должна это признать.
— Я ничего признавать не должна! — вспылила она. — Вы меня унизили! Выставили как какую-то воровку! Я всю жизнь на этой даче пахала, а вы мне теперь указываете, кто ко мне в гости приходить может!
— Речь не о гостях! — не выдержала Алла. — Речь о том, что ты впустила в наш дом посторонних людей без спроса! Вы отдали наш ключ! чужакам Это вопрос безопасности и уважения!
— Какая безопасность? Какие посторонние? Людмила — моя подруга детства! Ее племянник — хороший мальчик, инженер! Вы что, боитесь, что он ваши ложки стащит?
— Это не имеет значения, кто они! — голос Константина снова зазвенел. — Это наш дом! Наше решение! Ты не спросила, ты солгала и теперь ты делаешь из нас виноватых!
— Я все поняла. Вы хотите, чтобы я у вас на даче больше не появлялась. Хорошо. Я не появлюсь. У меня и своих забот хватает. Можете не беспокоиться, — Тамара Васильевна посмотрела на них с холодным презрением.
— Мама, мы не этого хотим! Мы хотим, чтобы ты поняла и извинилась!
— Извиниться? Перед вами? За то, что хотела сделать как лучше? Никогда, — она сделала шаг назад и распахнула настежь дверь, давая понять, что им лучше уйти.
Супруги посмотрели друг на друга и вышли. Дверь за ними закрылась с глухим стуком.
Больше Тамара Васильевна с сыном и невесткой не общалась, записав их во враги.