Фотографии лежали на кухонном столе, как приговор. Андрей смотрел на них с ужасом, Галина Петровна — с недоумением.
— Кто эта женщина? — тихо спросила свекровь.
Начало этой истории читайте в первой части.
— Это Алёна Викторовна из седьмого подъезда, — сказала я, наблюдая за реакцией мужа. — Твой сын уже полгода проводит с ней дни, пока мы думаем, что он работает.
Андрей сжался на стуле, словно пытаясь стать невидимым. Галина Петровна разглядывала фотографии, качая головой:
— Да это же та самая соседка! Которая недавно развелась с мужем!
— Она самая.
— Но... но зачем ты к ней ходишь? — растерянно спросила свекровь у сына.
Андрей молчал, изучая рисунок на скатерти. Признание давалось ему нелегко.
— Затем, что она его содержит, — ответила я за него. — Алёна Викторовна получила при разводе приличные алименты. Пятьдесят тысяч ежемесячно.
— И что?
— А то, что она делится этими деньгами с Андреем. За компанию.
Галина Петровна покраснела:
— То есть мой сын... живёт на содержании у чужой женщины?
— Именно так. Последние полгода наша семья существует на мою зарплату и подачки от соседки.
Свекровь встала, подошла к сыну:
— Андрей, это правда?
Он кивнул, не поднимая глаз. Стыд и отчаяние читались в каждой линии его сгорбленной фигуры.
— Но почему ты молчал? — не понимала мать. — Почему заставлял меня ругать Свету?
— Не знаю, — прошептал Андрей. — Просто... было удобно.
Удобно. Это слово повисло в кухне, объясняя всё происходившее. Удобно позволять жене работать, удобно брать деньги у любовницы, удобно скрывать правду от матери.
Я достала из папки ещё один документ:
— А вот выписка с банковского счёта Андрея. Посмотрите на переводы от Алёны Викторовны.
Галина Петровна надела очки, склонилась над бумагой:
— Двадцать тысяч от Алёны Сергеевны... ещё пятнадцать... десять... Господи, сколько тут переводов!
Она считала молча, шевеля губами. Андрей сидел, как статуя, не решаясь поднять глаза.
— Восемьдесят семь тысяч за три месяца, — подвела итог свекровь. — Сын, ты что, совсем ума лишился?
— Мам, я не специально...
— Как не специально? — взвилась она. — Жену на работу выгнал, себя в любовники записал! Где твоя гордость? Где совесть?
В кухне пахло остывшим борщом и разбитыми иллюзиями. За окном начинало темнеть, включались фонари во дворе.
— А я-то дура старая, — продолжала Галина Петровна, — Свету ругала, деньги считала! Думала, сын геройски семью содержит!
Я молчала, наблюдая за семейной драмой со стороны. Правда имела свойство больно ранить, особенно когда открывалась сразу и полностью.
— Теперь понятно, откуда у тебя новые рубашки, — говорила свекровь, расхаживая по кухне. — Откуда дорогие ботинки! Алёна Викторовна покупала!
Андрей кивал на каждое обвинение, принимая материнский гнев как заслуженную кару.
— И что теперь будешь делать? — спросила Галина Петровна.
— Не знаю, — честно ответил сын.
— А я знаю! Завтра же идёшь работу искать! Настоящую работу!
— Мам, сейчас везде сокращения...
— Не сокращения, а ты ленивый стал! Привык на чужой шее сидеть!
Я встала, начала убирать со стола. Спектакль подходил к концу, но финальная сцена была ещё впереди.
— Андрей, — сказала я, складывая документы, — завтра едешь к Алёне Викторовне. Прощаешься с ней и возвращаешь все подарки.
— Зачем возвращать?
— Потому что мы разводимся. И я не хочу, чтобы в новую жизнь ты тащил напоминания о любовнице.
Галина Петровна остановилась как вкопанная:
— Как разводитесь? Света, не горячись!
— Не горячусь. Уже всё решено.
— Но... но вы же можете помириться! Андрей больше не будет...
— Будет, — перебила я свекровь. — Потому что привык жить легко. За чужой счёт.
Андрей поднял голову, посмотрел на меня растерянными глазами:
— Света, давай попробуем ещё раз...
— Не давай. Я уже устала быть единственным добытчиком в семье и получать упрёки за каждую потраченную копейку.
Галина Петровна села на табурет, обхватила голову руками:
— Что же теперь будет? Как жить-то?
— Вы с сыном как-нибудь разберётесь. А я сниму квартиру и буду жить одна.
— А если Андрей исправится?
Я посмотрела на мужа — сидел согнувшись, виноватый и жалкий. Мужчина, который год врал семье и жил на две стороны.
— Поздно исправляться. Доверие не восстанавливается.
За стеной заиграла музыка — соседи включили телевизор. Обычная жизнь продолжалась, не подозревая о семейных драмах за тонкими стенами.
— Документы на развод подам в понедельник, — сказала я. — Претензий к имуществу не имею. Квартира оформлена на Андрея, пусть остаётся ему.
— А где жить будешь?
— Найду. На мою зарплату можно снять приличное жильё.
Галина Петровна вытерла глаза платком:
— Прости меня, дочка. За все обиды, за несправедливые упрёки.
— Уже простила.
— А мне что делать? Сын безработный, невестка уходит...
— Устраивайтесь на работу. Шестьдесят лет — не возраст для безделья.
— В моём возрасте кто возьмёт?
— Возьмут. Если постараетесь.
Андрей встал, подошёл к окну. За стеклом мелькнула знакомая фигура — Алёна Викторовна шла от автобусной остановки с пакетами из супермаркета.
— Она идёт, — сказал он тихо.
— Кто? — не поняла Галина Петровна.
— Алёна Викторовна.
Свекровь бросилась к окну, увидела соседку:
— Вот она, разлучница! Сына от семьи отвадила!
— Мам, не надо, — попросил Андрей.
— Как не надо? Из-за неё вся семья рушится!
Галина Петровна накинула халат, направилась к двери. Я попыталась её остановить:
— Галина Петровна, не стоит...
— Стоит! Пусть знает, что натворила!
Она выбежала из квартиры, застучала по лестнице. Через минуту во дворе началось представление — свекровь настигла Алёну Викторовну возле подъезда.
Мы с Андреем наблюдали из окна, как две женщины размахивают руками, что-то выясняя между собой. Потом Алёна Викторовна достала телефон, показала что-то на экране Галине Петровне.
Свекровь замерла, прочитала сообщение, медленно пошла обратно. Поднялась в квартиру бледная, с блуждающими глазами.
— Что случилось? — спросила я.
— Она мне переписку показала, — прошептала Галина Петровна. — Андрейкину с ней.
— И что там?
— Он просил у неё денег. Говорил, что жена не работает, семья бедствует. Что мать больная, лекарства нужны дорогие.
Андрей покраснел до корней волос.
— То есть ты не только любовницу завёл, — медленно сказала я, — но ещё и нас с мамой оклеветал? Чтобы деньги выманить?
— Света, я...
— Молчи. Я всё поняла.
Самое обидное было не в измене — в том, что муж использовал наши трудности как повод для выманивания денег. Превратил семейные проблемы в источник дохода.
— Алёна Викторовна сказала, что готова дать показания в суде, — добавила Галина Петровна. — Если понадобится для развода.
— Не понадобится, — сказала я. — Мне не нужны её показания. Мне нужна просто свобода.
Андрей сидел молча, понимая, что окончательно потерял семью. Мать смотрела на него с болью и разочарованием. А я чувствовала странное облегчение — наконец-то все карты были открыты.
Следующие дни прошли в подготовке к разводу. Я искала квартиру, собирала документы, планировала новую жизнь. Андрей практически не появлялся дома, видимо, прятался у своей Алёны Викторовны.
Галина Петровна преобразилась неожиданным образом. Узнав правду о сыне, она словно проснулась от долгой спячки. Устроилась продавцом в соседний магазин, начала следить за собой, даже новую причёску сделала.
В четверг вечером она вернулась с работы возбуждённая, с горящими глазами.
— Света, — сказала она, заходя на кухню, — мне сегодня покупательница интересную историю рассказала.
Я отвлеклась от ноутбука, посмотрела на свекровь. За неделю она заметно помолодела — работа пошла ей на пользу.
— Про Алёну Викторовну, — продолжала Галина Петровна, снимая рабочую блузку. — Оказывается, она не просто так к нашим мужчинам подбирается.
Интересно. Я закрыла ноутбук, приготовилась слушать.
— Говорят, у неё целая система. Высматривает семьи, где проблемы с деньгами, знакомится с мужьями, входит в доверие.
— И зачем ей это?
— А потом выманивает у них информацию. Про доходы, про сбережения, про имущество. Передаёт знакомым — тем, кто этими вещами интересуется.
По спине пробежал холодок. Неужели Андрей попался не просто на любовную интрижку, а на что-то более серьёзное?
— Галина Петровна, а откуда покупательница это знает?
— Так её сестра тоже на эту удочку попалась. Муж с Алёной Викторовной крутил роман, рассказывал ей про семейные дела. А потом у них квартиру обокрали — чисто, аккуратно, словно воры заранее знали, где что лежит.
Я встала, прошлась по кухне. Картина начинала проясняться, но пока только контурами.
— А что с мужем сестры?
— Да ничего. Роман закончился, Алёна Викторовна переключилась на другого. А через месяц у них новая кража случилась — на даче теперь.
Мысли роились в голове, складываясь в тревожную мозаику. Андрей рассказывал любовнице о наших доходах, о том, что я зарабатываю хорошие деньги. О том, что дома бывают крупные суммы наличными — клиенты иногда платили именно так.
— Где сейчас Андрей? — спросила я.
— У неё, наверное. Уже третий день не ночует дома.
Я взяла телефон, набрала номер мужа. Длинные гудки, затем автоответчик. Повторила попытку — тот же результат.
Беспокойство нарастало. Что если Алёна Викторовна уже получила от Андрея всю нужную информацию? Что если он стал ненужным звеном в её схеме?
— Галина Петровна, а покупательница не говорила, что обычно происходит с мужчинами после того, как они становятся не нужны?
Свекровь задумалась:
— Говорила что-то про то, что их обычно подставляют. Типа они сами во всём виноваты, если что случается.
Нехорошие предчувствия усилились. Я оделась, направилась к двери.
— Куда идёшь? — спросила Галина Петровна.
— К Алёне Викторовне. Проверить, всё ли в порядке с Андреем.
Седьмой подъезд встретил меня тишиной. Поднялась на четвёртый этаж, позвонила в дверь квартиры сорок три.
Открыла та самая блондинка с фотографий, только выглядела она совсем не так, как утром возле подъезда. Помятая, без макияжа, в домашнем халате.
— Вы ко мне? — спросила она настороженно.
— Я жена Андрея. Ищу мужа.
— Его здесь нет.
— А где он?
Алёна Викторовна пожала плечами:
— Не знаю. Ушёл вчера и не вернулся.
— Куда ушёл?
— Сказал, что к вам домой идёт. Хотел с вами помириться.
Но домой Андрей не приходил. Галина Петровна могла подтвердить это.
— А у вас всё в порядке? — спросила я, внимательно разглядывая женщину.
— Почему вы спрашиваете?
— Потому что выглядите испуганной.
Алёна Викторовна секунду колебалась, потом отступила в глубь квартиры:
— Заходите. Поговорим.
Квартира была обставлена дорого, но безвкусно. Много золота, бархата, хрусталя — типичный новорусский стиль девяностых.
— Ваш муж наделал глупостей, — сказала хозяйка, усаживаясь в кресло. — Больших глупостей.
— Каких именно?
— Он рассказал не тем людям про ваши доходы. И про то, что вы иногда держите дома крупные суммы наличными.
Сердце ухнуло в пятки. Самые худшие подозрения начинали подтверждаться.
— Каким людям?
— Тем, кто этой информацией промышляет. Я предупреждала его, что нельзя болтать поппопросту. Но он не слушал.
— И что теперь?
Алёна Викторовна встала, подошла к окну:
— Теперь они требуют от меня отчёт. Когда вас не будет дома, сколько денег у вас обычно лежит, где именно вы их прячете.
— А если откажетесь?
— Тогда они найдут другие способы получить информацию. Через вашего мужа, например.
Я поняла, в каком положении оказался Андрей. Влюбившись в соседку, он не подозревал, что та работает на группу людей, специализирующихся на ограблениях квартир.
— Где он сейчас?
— Не знаю. Честное слово. Вчера ему позвонили, вызвали на встречу. С тех пор его не видела.
— И вы не волнуетесь?
Алёна Викторовна горько усмехнулась:
— А что толку волноваться? — повторила Алёна Викторовна. — Ваш муж знал, на что шёл.
— То есть?
— То есть это была его идея с самого начала. Он подошёл ко мне первый, предложил сотрудничество.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Андрей — инициатор? Не жертва обстоятельств, а организатор?
— Не понимаю...
— Ваш муж умнее, чем кажется. Он давно следил за мной, знал о моих... связях. Пришёл с готовым планом — я изображаю влюблённую соседку, он рассказывает мне семейные секреты, а потом мы делим доходы от ограбления.
В голове всё перевернулось. Получается, весь этот год Андрей готовил ограбление собственного дома? Собственной жены?
— Но зачем? У меня денег дома обычно немного лежит...
— Не денег он хотел. Ваш муж очень хорошо знает, сколько вы зарабатываете и где храните документы. Он планировал оформить на себя кредиты по вашим данным, а потом исчезнуть.
Алёна Викторовна села обратно в кресло, закурила. Руки у неё дрожали.
— И что пошло не так?
— Мои знакомые решили, что проще ограбить вашу квартиру самим, без всех этих сложностей с кредитами. А Андрей им больше не нужен.
— Они его...
— Не знаю. Может, просто спрятали где-то, пока дело не сделают. А может... — она не договорила.
Я встала, направилась к двери. В голове роился хаос из обиды, страха и странного облегчения. Муж оказался не слабохарактерным неудачником, а расчётливым подлецом. Почему-то это было легче пережить.
— Куда идёте? — окликнула Алёна Викторовна.
— Домой. Предупреждать свекровь и собирать вещи.
— А полицию?
— А что им рассказать? Что муж планировал меня ограбить, но его опередили? Пусть сами разбираются между собой.
Дома Галина Петровна встретила меня вопросительным взглядом. Я коротко пересказала разговор с соседкой.
Свекровь слушала молча, постепенно бледнея. Когда я закончила, она тяжело опустилась на стул:
— Значит, он нас всех обманывал...
— Получается, так.
— И хотел тебя... ограбить?
— И меня, и вас тоже. Думаете, откуда у него появилась идея про ваши дорогие лекарства?
Галина Петровна заплакала. Горько, навзрыд, как плачут матери, узнавшие, что вырастили чудовище.
— Что теперь делать? — всхлипнула она.
— Жить дальше. Без него.
— А если он вернётся?
— Не вернётся. Либо его спрячут подельники, либо он сам сбежит подальше. В любом случае, нам лучше без него.
Мы провели эту ночь, собирая вещи. К утру два чемодана были упакованы, документы собраны, новая квартира готова к заселению.
— Света, — сказала Галина Петровна, помогая мне донести сумку до лифта, — а можно я тебе иногда звонить буду? Как дочке родной?
— Конечно. Мы ведь обе пострадавшие в этой истории.
— А ты меня простишь за то, что ругала ни за что?
— Уже простила. Вы тоже были обмануты.
Такси ждало во дворе. Водитель помог загрузить чемоданы, и мы тронулись в путь. В новую жизнь, без лжи и притворства.
Через полгода Галина Петровна позвонила с новостями. Алёну Викторовну задержали за участие в ограблении другой квартиры. Андрея так и не нашли — либо скрывается, либо его действительно убрали подельники.
— А ты знаешь, — сказала бывшая свекровь, — я даже рада, что всё так получилось. Работаю, друзей новых завела, живу для себя наконец.
— И я рада, — честно ответила я.
Иногда, чтобы обрести настоящую семью, нужно сначала потерять фальшивую. Галина Петровна стала мне ближе, чем её собственный сын. Потому что мы обе прошли через обман и остались честными людьми.
А Андрей получил то, что заслужил — одиночество и постоянный страх. Справедливость иногда приходит самыми неожиданными путями.