Марина проснулась от звука хлопнувшей двери. Монотонный звук "кап-кап" из санузла сливался с утренним гулом за окном, создавая какую-то особенную больничную мелодию. Серый свет пробивался сквозь занавески на окнах, рисуя узоры на противоположной стене.
Она потянулась к телефону. Ночью писала Игорю — спрашивала, как дела, когда приедет. Ответа не было.
Наверное, спит ещё.
Соседка по палате, Таня, уже встала и копошилась у своей тумбочки, напевая что-то под нос.
— Доброе утро, — тихо сказала Марина.
— И тебе не хворать! — бодро ответила Таня. — Как спалось? А то ты вчера так переживала.
— Нормально.
На самом деле всю ночь Марина ворочалась, прислушиваясь к себе. Беременность давалась тяжело — уже второй раз на сохранении. Врачи говорили, что главное — не нервничать, но как тут не нервничать, когда муж стал каким-то отстранённым.
Телефон завибрировал. Марина быстро взяла его.
«Что с ребёнком?» — написал Игорь.
Не «как ты», не «соскучился». Сразу по делу.
«Всё хорошо. А как ты? Когда приедешь?» — набрала она.
Ответ пришёл через час: «Не звони мне без дела. Занят».
Марина положила телефон на тумбочку и закрыла глаза. В груди поселился холодок — неприятный, липкий. Такой, от которого хочется укрыться одеялом с головой и не вылезать.
— Ой, а это к тебе, похоже, идут! — Таня показала на дверь.
В палату вошла Лидия Петровна, свекровь. Худенькая, но крепкая женщина с седыми волосами, забранными в аккуратный пучок. В руках у неё была сумка-авоська, из которой выглядывали банки.
— Здравствуйте, — сухо поздоровалась она с Таней, потом повернулась к Марине. — Как самочувствие?
— Нормально, Лидия Петровна.
Свекровь поставила сумку на стул и начала доставать банки.
— Вот борщ привезла, домашний. И котлеты. Тут небось кормят одной кашей. — Она открыла термос и разлила борщ в принесённую тарелку. — Кушай, пока тёплый.
Запах домашней еды показался Марине каким-то особенно уютным. Когда она была маленькой, бабушка тоже возилась с банками и термосами.
— Спасибо, — тихо сказала Марина.
Лидия Петровна села на край кровати.
— Игорь как? Приезжает?
— Он… работает много сейчас.
— Работает, — повторила свекровь и покачала головой. — Мужчины все такие. Когда надо — их нет.
В кармане её кофты что-то щёлкнуло. Марина знала — там всегда лежали чётки. Лидия Петровна перебирала их, когда волновалась.
— Ешь давай, — мягче сказала свекровь. — А то бледная совсем.
Марина взяла ложку. Борщ был действительно вкусный — с хорошей сметаной и укропом. Почти как у мамы в детстве.
— Лидия Петровна, а вы… — начала было Марина, но осеклась.
— Что?
— Да ничего.
Хотела спросить — а вы не злитесь, что я опять в больнице? Что с внуком опять что-то не то?
Но свекровь как будто читала её мысли:
— Главное, чтобы малыш родился здоровый. А всё остальное — пустяки.
День тянулся медленно. Таня ушла на процедуры, в палате стало тихо. Марина лежала, глядя в потолок, и думала о том, что что-то идёт не так. Игорь стал другим — холодным, отстранённым. Раньше он звонил по три раза на день, переживал, спрашивал каждую мелочь. А теперь…
Телефон снова завибрировал. Марина схватила его, надеясь увидеть имя мужа.
«Мариночка, как дела? Ты не волнуйся там сильно, всё будет хорошо» — написала мама.
«Спасибо, мам. Игорь что-то странный стал. Почти не звонит мне».
Ответ пришёл быстро: «Давай не выдумывай. У него работы много, это же стресс. Держись ради семьи».
Ради семьи. Эти слова мама повторяла всю жизнь. Когда папа задерживался на работе допоздна, когда приходил домой молчаливый и угрюмый, когда они с мамой сидели на кухне, а он смотрел телевизор в зале — «держись ради семьи».
Вечером вернулась Таня, привезла с собой кучу сплетен из процедурного кабинета.
— А знаешь, что медсестра говорит? — Таня устроилась на своей кровати с пакетом печенья. — Говорит, мужики нынче совсем поехавшие пошли. Жена в больнице, а он где-то развлекается.
— Ну не все же такие, — неуверенно сказала Марина.
— Да почти все! — махнула рукой Таня. — У меня подруга была — тоже на сохранении лежала. Муж к ней ни разу не приехал. Потом выяснилось — у него другая была.
В животе у Марины что-то ёкнуло.
— А как она узнала?
— Да случайно. СМС увидела в его телефоне. Представляешь? Они там переписывались, планы строили.
Марина сглотнула.
— И что потом?
— А что потом? Развелась. Ребёнка родила, растит одна. Говорит — лучше так, чем с изменником.
Таня продолжала:
— Представляешь, ещё там одна девочка лежит, совсем молоденькая. Так вот — у неё муж каждый день приезжает! По два раза! Цветы носит, фрукты. Сидит рядом, за руку держит.
— Хорошо, — тихо сказала Марина.
— А твой что, так и не появляется?
— У него работа.
— Да какая работа! — фыркнула Таня. — Слушай, а ты его телефон не проверяла?
— Зачем?
— Да так. Мало ли. Мужики они хитрые, могут и скрывать что-то.
— Да не скрывает он ничего.
Но сомнения уже поселились в голове, как заноза. Марина вспоминала последние недели перед больницей. Игорь действительно стал какой-то другой. Часто задерживался, на выходных куда-то уезжал по делам. Телефон не выпускал из рук.
Нет, это паранойя. Беременные всегда подозрительные.
Ночь была долгой. Марина лежала, смотрела в тёмный потолок и прислушивалась к посапыванию Тани. За окном изредка проезжали машины, их фары на секунду освещали стены палаты.
А что, если…
Нет. Это глупые мысли. Игорь не такой. Они вместе уже пять лет, планировали этого ребёнка. Он просто устал, у него действительно много работы.
Но холодок в груди не проходил. Наоборот — становился всё острее.
Утром Марина проснулась от того, что медсестра меняла ей капельницу.
— Как спали? — спросила медсестра.
— Хорошо, — соврала Марина.
Игорь так и не написал. Марина посмотрела на часы — уже десять утра. Обычно он вставал в семь.
«Доброе утро. Как дела?» — написала она.
13:24. Ответа не было.
В обед Марина не выдержала и позвонила. Игорь взял трубку не сразу.
— Алло?
— Привет, это я.
— А, привет. Что случилось?
В голосе была какая-то напряжённость.
— Ничего не случилось. Просто соскучилась. Ты как?
— Нормально. Работаю.
— Когда приедешь навестить?
— Не знаю пока. Дел очень много.
— Игорь, да что с тобой? Ты какой-то…
— Нормальный я. Просто устал. Слушай, мне надо идти.
— Но мы только начали разговаривать!
— Марина, у меня сейчас встреча. Поговорим потом, хорошо?
Вдруг на фоне послышался приглушённый женский голос:
— Игорёк, ты скоро?
Игорь быстро отвёл трубку от уха, но Марина уже всё услышала.
— Кто это? — спросила она, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
— Что кто? Никто. Телевизор работает.
— Игорь, там женщина тебя по имени назвала.
— Ты ослышалась. Мне правда нужно идти.
Гудки. Марина смотрела на телефон и чувствовала, как внутри всё сжимается.
Что это было?
Она поднялась с кровати и, шатаясь, пошла в туалет. Ноги подкашивались, в горле пересохло.
Заперла дверь и прислонилась к ней спиной. Слёзы лились сами собой — горячие, солёные.
Как долго это продолжается? Неделю? Месяц? Может, всю беременность?
В животе заныло. Марина испугалась — нельзя нервничать, нельзя.
Дыши. Просто дыши.
Но дышать было трудно. В груди всё сжалось, воздуха не хватало.
Кто-то постучал в дверь.
— Долго ещё? — это была Таня.
— Минутку, — хрипло ответила Марина.
Она ополоснула лицо холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Покрасневшие глаза, бледные щёки. Как она будет объяснять?
Ничего объяснять не буду. Скажу — плохо себя чувствовала.
Марина вернулась в палату, легла на кровать и натянула одеяло до подбородка.
— Ты чего такая бледная? — спросила Таня.
— Тошнота напала.
— А, понятно. У меня тоже так было. Давай чаю попьём?
— Не хочется. Полежу лучше.
Таня пожала плечами и включила телевизор.
Марина лежала и смотрела в потолок. Мысли путались, сменяли друг друга, как кадры в плохом фильме.
Пять лет вместе. Планировали ребёнка. Выбирали имена. Покупали кроватку.
И всё это время он мог… с другой?
А может, это началось недавно? Когда я попала в больницу? Ему стало скучно одному?
Но какая разница, когда началось? Важно то, что началось.
Ночью Марина не спала. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней снова всплывал последний разговор с Игорем.
К утру Марина приняла решение. Она позвонит Игорю и всё выяснит. Прямо спросит — кто она такая.
Но когда она набрала его номер, телефон был отключён.
— Абонент временно недоступен, — сообщил автоответчик.
Марина попробовала ещё раз через час. Потом ещё через час. Телефон молчал.
Где он? Что делает? С кем?
В обед пришла Лидия Петровна. Принесла суп и котлеты, как обычно. Но на этот раз Марина не смогла притвориться, что всё хорошо.
— Лидия Петровна, — сказала она, когда свекровь устроилась на стуле, — а Игорь вам звонил?
— Нет. А что?
— Да так. Телефон у него не отвечает.
Лидия Петровна нахмурилась.
— Странно. А ты когда последний раз с ним разговаривала?
— Вчера. Но как-то… холодно.
Свекровь внимательно посмотрела на неё.
— Марина, что случилось? Ты вся бледная.
И тут Марина не выдержала. Слёзы полились сами собой — как вчера в туалете, только ещё сильнее.
— Лидия Петровна, я… я узнала…
— Что узнала?
— Про то, что у него кто-то есть.
Свекровь замерла. В её глазах что-то изменилось.
— Откуда ты узнала?
Сердце Марины ёкнуло.
— Вы… вы тоже знаете?
Лидия Петровна медленно кивнула.
— Подозревала. Но думала — авось пройдёт само.
— Как долго?
— Месяца три, наверное. Может, больше.
Значит, почти всю беременность. Пока Марина мучилась токсикозом, ездила по врачам, переживала за ребёнка — он встречался с другой.
— А почему вы мне не сказали?
Лидия Петровна достала из кармана чётки, начала перебирать их.
— Думала — не моё дело. Но теперь понимаю, что ошибалась.
Марина вытерла слёзы.
— Что мне делать?
— Не знаю, доча. Это тебе решать.
Доча. Лидия Петровна никогда раньше так её не называла.
— А если я не справлюсь одна? С ребёнком, с жизнью… Я же никого не знаю, кроме него.
— Знаешь, — тихо сказала свекровь. — Меня знаешь.
— Но вы же…
— Что я?
— Вы мать Игоря. Как вы можете быть на моей стороне?
Лидия Петровна положила руку ей на плечо.
— Потому что я женщина. И мать. И понимаю, каково это — быть преданной.
— У вас тоже такое было?
— Было. Давно уже. Отец Игоря… — Она махнула рукой. — Да что теперь ворошить. Главное — ты не одна. Если что — я рядом.
Этого Марина совсем не ожидала. За все пять лет брака отношения со свекровью были прохладными, вежливыми. А теперь…
— Спасибо, — прошептала она.
— Не за что. Кушай давай, а то совсем ослабла.
Марина взяла ложку, но есть не хотелось. В горле стоял ком.
— Лидия Петровна, а что мне теперь делать?
— Поговорить с ним на чистоту. Одно знаю точно — нельзя удержать того, кто не хочет быть рядом.
— А ребёнок?
— Ребёнок будет с мамой. С хорошей, любящей мамой.
Вечером Игорь наконец позвонил. Марина смотрела на высвечивающееся имя и долго не могла заставить себя ответить.
— Алло, — сказала она наконец.
— Привет. Как дела?
Голос был натянуто-весёлый. Как у человека, который пытается изображать нормальность.
— Нормально. А у тебя?
— Тоже хорошо. Работы много.
— Игорь, мне нужно с тобой поговорить.
— О чём?
— Лучше при встрече. Когда приедешь?
Пауза. Слишком долгая пауза.
— Не знаю пока. Может, завтра. Или послезавтра.
— Может, завтра, может, послезавтра. А может, никогда?
— Марина, что с тобой? Ты какая-то агрессивная.
— Я беременная, лежу в больнице одна, муж не появляется неделями — и я агрессивная?
— Ладно, приеду завтра. Только не истери.
— Не буду.
— И позвони маме, она беспокоится.
— Хорошо.
После разговора Марина долго сидела на кровати, обхватив колени руками. Завтра он приедет. И что она ему скажет?
«Я знаю, что у тебя есть другая»?
«Кого ты выбираешь — меня или её»?
«Как ты мог?»
Все варианты казались неправильными.
Таня пришла поздно, принесла с собой шоколадку.
— На, ешь. Для настроения.
— Спасибо.
— А что такая грустная?
— Да так. Устала от больницы.
— Понимаю. Мне тоже уже тут надоело. Но ради детишек потерпим, правда?
Ради детишек. Марина положила руку на живот. Под ладонью что-то слабо шевельнулось.
Малыш. Ты же там. Ты слышишь, как мама плачет?
Не плачь, мама. Мы справимся.
Справимся?
Ночью Марине приснился странный сон. Она шла по длинному коридору, держа на руках ребёнка. Коридор был бесконечный, двери по сторонам — заперты. А в конце коридора светился тёплый жёлтый свет.
Проснулась она от звука шагов в коридоре. За окном уже светало.
Сегодня он приедет.
В животе заныло от волнения.
Игорь появился вечером. Марина услышала его голос в коридоре — он разговаривал с медсестрой. Потом шаги, и он вошёл в палату.
Выглядел он хорошо. Даже лучше, чем обычно. Свежая рубашка, аккуратная причёска. Пах незнакомым парфюмом.
— Привет, — сказал он и поцеловал её в щёку.
Поцелуй был сухой, формальный.
— Привет.
Игорь сел на стул, достал телефон, положил на колени экраном вниз.
— Как самочувствие?
— Нормально. А твоё?
— Тоже хорошо. Устал только.
— От работы?
— Конечно. От чего же ещё?
Марина смотрела на него и думала — как она раньше не замечала? Как он врёт, не глядя в глаза. Как нервно крутит в руках телефон. Как хочет поскорее уйти.
— Игорь, — сказала она тихо, — мне нужно тебя спросить кое о чём.
— Спрашивай.
— Кто она твоя новая женщина?
Он замер. Лицо стало каменным.
— Откуда ты?
— Не важно откуда. Важно — кто она?
Долгая пауза. Игорь смотрел в окно, потом на телефон, потом опять в окно.
— Коллега, — сказал он наконец.
— Коллега, которая наверное сейчас скучает по тебе?
Ещё одна пауза. Ещё дольше.
— Марина, давай не сейчас. Ты в больнице, тебе нервничать нельзя.
— Значит, есть о чём нервничать?
— Я не это имел в виду.
— А что?
Игорь встал, прошёлся по палате.
— Слушай, да, у меня есть кое-что. Но это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю?
— Не знаю. Что-то плохое.
— Игорь, просто скажи правду. Пожалуйста.
Он остановился у окна, спиной к ней.
— Мы встречаемся, — сказал он тихо. — Но это не серьёзно. Просто… так случайно получилось.
Марина почувствовала, как внутри всё проваливается. Хотя она знала, готовилась, всё равно слова ударили больно.
— Как долго?
— Месяца четыре.
— Значит, с самого начала беременности.
— Не с самого. Чуть позже.
Какая разница — с самого или чуть позже?
— А почему? — спросила Марина. — Что я сделала не так?
Игорь повернулся к ней.
— Ты ничего не сделала. Просто… это случилось.
— Случилось. Как дождь или землетрясение.
— Марина, я не хотел, чтобы ты узнала.
— Не хотел, чтобы узнала, или не хотел, чтобы это происходило?
Он молчал.
— Ответь мне, Игорь. Ты хотел, чтобы это происходило или нет?
— Я… да, хотел, — сказал он наконец. — Извини.
Это «извини» прозвучало как приговор.
— А что теперь будешь делать? — спросила Марина.
— Не знаю.
— А с нами что будет? С ребёнком?
— Тоже не знаю.
— Игорь, мне нужно знать. Я не могу жить в подвешенном состоянии.
Он сел обратно на стул, взял телефон в руки.
— Пока ничего не могу сказать. Нужно обо всём подумать.
— Сколько тебе нужно времени на размышления?
— Не знаю. Неделю. Может, больше.
Неделю. А может, больше. А Марина пусть лежит в больнице и ждёт его решения.
— А если я не буду ждать? — спросила она.
— Как это?
— Если я сама приму решение?
Игорь посмотрел на неё внимательно.
— Какое решение?
— О нашем браке. О будущем.
— Марина, не торопись. Ты сейчас в состоянии стресса.
— Я в состоянии стресса уже четыре месяца. С тех пор, как ты начал мне изменять.
— Я же сказал — это не серьёзно.
— Для тебя не серьёзно. А для меня?
Телефон в его руках завибрировал. Игорь машинально посмотрел на экран. Лицо его смягчилось.
— Кто пишет? — спросила Марина.
— Это с работы.
— В восемь вечера в воскресенье? Покажи.
— Зачем?
— Покажи, Игорь.
Он сжал телефон крепче.
— Это личная переписка.
— С коллегой по работе не может быть личной переписки. Покажи.
— Марина, успокойся.
— Покажи телефон!
Марина попыталась встать с кровати, но закружилась голова. Игорь вскочил, помог ей сесть обратно.
— Тебе нельзя волноваться, — сказал он.
— Тогда не заставляй меня волноваться. Будь честным.
Телефон снова завибрировал. И ещё раз.
— Она волнуется, что ты долго не отвечаешь? — спросила Марина.
Игорь не ответил.
— Игорь, ответь мне.
— Да, — сказал он тихо. — Волнуется.
— Значит, для неё это серьёзно.
— Может быть.
— А для тебя?
Долгая пауза. Очень долгая.
— Наверное, тоже, — сказал он наконец.
Вот и всё. Больше не о чём спрашивать.
— Тогда и проваливай к ней, — сказала Марина.
— Что?
— Вали. К ней. Раз для вас обоих это серьёзно.
— Марина…
— Всё, Игорь. Не мучай ни меня, ни себя, ни её.
Он смотрел на неё растерянно.
— А как же ребёнок?
— Ребёнок будет со мной.
— Но я тоже хочу участвовать в его жизни.
— Хочешь? Правда?
— Конечно.
— Тогда почему четыре месяца встречался с другой? Это тоже было участие в жизни ребёнка?
Он опустил голову.
— Я понимаю, что поступил плохо.
— Не плохо. А подло.
— Марина…
— Иди, Игорь. Мне нужно отдохнуть.
Он встал, нерешительно постоял у кровати.
— А если я передумаю? Если захочу всё исправить?
— Серьёзно? — честно ответила Марина. — А ты не думал, что уже как-то поздновато?
Игорь кивнул и пошёл к двери. У порога обернулся.
— Извини, — сказал он ещё раз.
— Да иди уже!
Дверь закрылась. Марина осталась одна.
Она не плакала. Слёз не было. Было только странное спокойствие и пустота внутри.
Всё. Кончено.
Через полчаса в палату вошла Лидия Петровна. Она несла термос с чаем и пакет с печеньем.
— Игорь уехал? — спросила она.
— Уехал.
— Всё выяснили?
— Да.
Лидия Петровна поставила термос на тумбочку, села на стул.
— И как?
— Он выбрал её.
Свекровь кивнула, как будто ожидала этого ответа.
— А ты как?
— Не знаю пока. Странно как-то. Вроде бы должна плакать, а слёз нет.
— Это просто шок. Потом отпустит.
— Лидия Петровна, а что мне теперь делать? Я ведь осталась совсем одна.
Свекровь взяла её за руку.
— Не одна. Я же сказала — я рядом.
— Но почему? Вы же его мать.
— Потому что ты теперь мне как дочь. А внук — он и есть внук, независимо от того, что творит его отец.
— А если Игорь будет против? Если запретит нам общаться?
— Пусть попробует, — усмехнулась Лидия Петровна. — Я его ещё маленьким через колено ставила, и сейчас поставлю, если что.
Марина впервые за долгое время улыбнулась.
— А как мы будем жить? Я работала не очень много, сбережений почти нет.
— Будем думать. Место у меня много, можете со мной пожить сначала. А там видно будет.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно. Мне самой скучно одной. А с ребёнком веселее будет.
Марина почувствовала, как внутри что-то тёплое разливается. Не счастье — до него ещё далеко. Но надежда.
— Спасибо, — прошептала она.
— Не за что, доча. А теперь давай чай пить. И печенье есть. Тебе силы нужны.
Лидия Петровна разлила чай по кружкам. Он был крепкий, с мятой.
— А знаете что, Лидия Петровна? — сказала Марина. — Я, кажется, не жалею.
— О чём?
— Что всё так получилось. Лучше знать правду, чем жить в обмане.
— Правильно думаешь. Правда всегда лучше красивой лжи.
— Даже если правда болезненная?
— Особенно если болезненная. Боль пройдёт, а правда останется.
Они пили чай и говорили о разном. О ребёнке, о будущем, о жизни. За окном стемнело, в коридоре стало тихо.
— Ну, мне пора, — сказала наконец Лидия Петровна. — Завтра снова приду.
— Обязательно?
— Обязательно. Теперь ты моя забота.
После её ухода Марина долго не могла заснуть. В голове крутились мысли — о том, что будет дальше, как она будет растить ребёнка, справится ли.
Справлюсь, — решила она. С Лидией Петровной справлюсь. А может, и не только с ней. Может, найдутся ещё люди, которые помогут.
Главное — не бояться просить о помощи.
Утром Марина проснулась с ясной головой и твёрдым решением. Она взяла телефон и написала сообщение маме:
«Мама, я развожусь с Игорем. Он изменяет мне. Решение окончательное».
Ответ пришёл быстро: «Что ты говоришь?! Не делай глупостей! Подумай о ребёнке!»
Марина написала: «Я как раз о нём и думаю. Ребёнок не должен расти в семье, где отец не уважает мать».
«Марина, ты с ума сошла! Я приеду сейчас же!»
«Не надо приезжать, мама. Мне не нужны упрёки и нотации. Мне нужна поддержка. Если можешь поддержать — приезжай. Если нет — не надо».
Мама больше не отвечала.
Зато через час позвонила Лидия Петровна.
— Как спалось, доча?
— Хорошо. Лидия Петровна, я маме написала. Про развод.
— И что она?
— Возмущается. Говорит, что я делаю глупость.
— А ты что думаешь?
— Я думаю, что делаю правильно.
— Тогда это и важно. Чужое мнение — оно на то и чужое.
— А ваше мнение какое?
— Моё? — Лидия Петровна помолчала. — Моё мнение — что ты молодец. Сильная женщина.
— Не чувствую себя сильной.
— Сила не в том, чтобы чувствовать себя сильной. Сила в том, чтобы делать то, что нужно, даже когда страшно.
Вечером Марине разрешили выйти на балкон подышать воздухом. Она стояла у перил, смотрела на город внизу. Фонари зажигались один за другим, где-то играла музыка, кто-то смеялся.
Жизнь продолжается, — подумала она. И моя жизнь тоже будет продолжаться. Другая, но продолжаться.
Из кармана халата достала телефон. Долго смотрела на экран, потом набрала сообщение:
«Я справлюсь. Мы справимся. У нас всё будет хорошо».
И отправила его самой себе.
Завтра нас выпишут из больницы. Завтра начнётся новая жизнь.
Что думаете, правильно ли поступила Марина?
Поделитесь в комментариях 👇, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк ♥️, если было интересно.