Шок - отрицание - гнев - торг: почему я не смог продать свой мотоцикл

Основано на реальных событиях. Написано осенью 2025 года в Москве.

На фото – он. Harley-Davidson Dyna Super Glide Custom 2008. 96-й мотор, 70 лошадей, 6 передач. Я не понимаю, как можно было не купить это за 550 000 рублей когда рыночная цена на такой аппарат – более 700. Ответ, полагаю, в тексте ниже.

Я продавал мотоцикл. Не то чтобы я хотел с ним расстаться – сердце ныло при мысли. Мотоцикл был почти живой: капризный, шумный, но свой. Продавал я его не от хорошей жизни – деньги нужны были на устройство семейного быта в Москве, куда мы с женой, дочерью и чемоданом комплексов перебрались из Еревана. Там был воздух, тут были возможности. Ни того, ни другого я, впрочем, не чувствовал.

На объявление откликались люди странные, как будто я предлагал не мотоцикл, а билет в Шамбалу. Один пришёл с магнитом, проверял раму на подделку. Другой с лупой изучал трещинки на сиденье и делал такие «гм», будто собирался потом на этом мотоцикле крестить ребёнка. Третий вообще сказал, что у него аллергия на краску – и спрашивал, не токсичная ли. Я повторял, почти оправдываясь: цена позорная. Даже не скромная, а именно стыдная. За такие деньги в этом городе не покупают транспорт, а усыновляют.

В горах нам с мотоциклом нравилось значительно больше. Но есть одна проблема – местные жители. Они далеко не всегда радовали нас душевным резонансом. В основном, наоборот. Но это уже совсем другая история.

Со временем я понял: чем ниже цена, тем выше градус человеческой эксцентричности. Низкая цена – как вызов. Она манит людей, которые ищут не вещь, а победу. Причём победу мелочную, кислую, тревожную. Люди, которые экономят, всегда приходят с прицепом – с тревогами, с проблемами, с неприятными вопросами. Они не покупают – они борются. С продавцом, с собой, с судьбой. Один раз я ездил за МКАД в мотосервис, где мотоциклу залезли камерой в самые неприличные места. Один раз полчаса говорил за жизнь с потенциальным покупателем, который в день встречи попал в ДТП. Их было много. Такое ощущение, что этих тревожных покупателей печатал какой-то адский 3D-принтер.

Каждая встреча была как визит палача. Неэффективного, но настойчивого.

Низкая цена – как запах крови. Она вытаскивает из глубин общества тех, кто бродит на грани – с глазами подозрительными, с речью обрывочной, с жизнью в руинах. Люди, которые экономят, почти всегда несут с собой проблемы. Не только свои, чужие тоже. Как будто в придачу к мотоциклу я должен был вручить им немного собственного отчаяния.

Продавать этот можно сказать, культурный символ, можно только по причине социального неустройства.

И вдруг, в какой-то вторник, как водится – дождливый, позвонил человек. Спокойный, без занудства. Сказал, что берёт. Без лишних вопросов. Сразу предложил приехать, посмотреть, рассчитаться. Я кивнул, положил трубку. Потом снова взял её. Потом сел рядом. И вдруг понял: продавать я больше не хочу.

За эти недели, показывая мотоцикл незнакомцам, я как будто прошёл не через торг, а через приговор. Каждая встреча была как визит палача. Неэффективного, но настойчивого. Как в «Приглашении на казнь» Набокова или как в «Стене» Сартра. Я стоял рядом, слушал бред, чувствовал отвращение, и в какой-то момент перестал узнавать себя. Потом, вдруг, узнал снова. Это было похоже на маленькую смерть и странное, тихое воскрешение. А деньги… Что ж, как это водится в Москве, где всё невозможное делается возможным, но не сразу – деньги откуда-то взялись. Не шальные, не большие, но вполне пригодные, чтобы дожить до зарплаты. Или до весны. Или хотя бы до следующего вторника. А харлей остался со мной. Мы оба это заслужили.

Права на опубликованный выше текст принадлежат автору. Автор – Глеб Короленко. Копирование и публикация без согласования с источником регулируется законом об авторском праве.