Ночь я провела в дешёвой гостинице у автовокзала. Маленький номер, с продавленной кроватью, облезлыми обоями и запахом, в котором освежитель воздуха тщетно пытался перебить запах безысходности.
Но мне было всё равно. Я лежала, не смыкая глаз, прокручивая в голове завтрашний разговор. Повторяла фразы, тренировала интонацию. Хотела сказать всё правильно — спокойно без крика.
В девять утра я уже сидела в офисе Бориса Михайловича Светлова — семейного юриста, которому когда-то помогла моя подруга с разводом.
Пожилой, степенный, с мягким голосом, но острым умом. Из тех, кто не любит тратить слова зря.
— Значит, ваш супруг не знает, что дом оформлен на вас? — уточнил он, пролистывая бумаги.
— Не знает. Когда мы познакомились, я жила на съёмной квартире. Дом достался мне по наследству от бабушки через месяц после свадьбы. Я решила не афишировать.
Он кивнул, как хирург, глядящий на снимки пациента перед операцией.
— Очень благоразумно. Теперь он в юридически уязвимом положении. Выгоняет законную владелицу из её собственности.
Он снял очки и посмотрел на меня.
— Что хотите от него?
— Хочу, чтобы он ушёл. Сегодня. И чтобы забрал с собой любовницу. А ещё — компенсацию за коммунальные за последние три года.
— Справедливо. Можем даже рассчитать плату за фактическое проживание. Но если не хотите — можно ограничиться уведомлением о прекращении права пользования жилым помещением.
— Именно его я и хочу. Без истерик. Просто пусть уходит.
Через час я уже сидела в машине. Со мной — двое сотрудников юридической фирмы, приглашённые в качестве свидетелей. В сумке — уведомление, копия свидетельства о праве собственности и документы, подтверждающие мою позицию.
Машина остановилась у моего — моего — дома. Он выглядел, как всегда: аккуратный фасад, забор, палисадник, дорожка, уложенная мною три года назад. Только теперь всё это было не декорацией к чужому спектаклю, а ареной для финального акта.
Я позвонила.
Долго никто не открывал. Видимо, «новосёлы» действительно решили выспаться в новом «гнёздышке».
Наконец, на пороге показался Игорь. В мятой футболке, в старых трикотажных штанах. Он потер лицо и раздражённо сказал:
— Маргарита? Ты чего так рано? Мы же… договаривались.
— Я договаривалась забрать вещи. Вот и пришла.
Он наконец заметил мужчин за моей спиной.
— А это кто?
— Свидетели.
Он попятился, пропуская нас в дом.
В гостиной на диване сидела Эльвира — в розовой пижаме с надписью «Dream Girl». Её волосы были спутаны, тушь — слегка размазана. Она пыталась сообразить, что происходит.
— Это ещё что такое? — пробормотала она. — Игорь, кто все эти люди?
Один из юристов вежливо представился:
— Сотрудники юридической компании «Светлов и партнёры». Мы здесь для фиксации вручения уведомления о прекращении права пользования жилым помещением.
Игорь нахмурился:
— Что за бред? Марго, ты это серьёзно?
Я положила перед ним документ.
— Читай.
Он прочёл. И лицо его стало меняться. Раздражение — в удивление. Удивление — в растерянность. А потом в ту самую панику, которую я втайне хотела увидеть.
— Это шутка?
— Нет. Это свидетельство. На мой дом. Он был оформлен на меня до того, как ты решил выставить меня за дверь. И теперь ты должен сам уйти.
Эльвира вскочила:
— Подожди… Ты же говорил, что дом твой!
— Я… Я не знал! — Игорь обернулся ко мне. — Ты никогда не говорила!
— Мы же были семьёй, Игорь. Я не делила. А теперь ты решил, что можешь меня вычеркнуть — вот и делю.
Я достала второй документ и, глядя ему в глаза, прочла вслух:
— В соответствии с законодательством уведомляю гражданина Волкова Игоря Юрьевича о прекращении права пользования жилым помещением по адресу… Освободить дом до двадцати одного часа сегодняшнего дня.
Наступила глухая тишина. Эльвира побелела.
— Это розыгрыш?.. Скажи, что это шутка…
— Нет, Эльвира, — я сдержанно улыбнулась. — Это реальность.
— Игорь! Ты говорил, что это НАШ дом! Я же маме сказала, что переехала к тебе НАВСЕГДА!
— Заткнись, — огрызнулся он. — Дай мне подумать!
Он снова повернулся ко мне:
— Послушай, это же… перебор. Мы с тобой были вместе пять лет. Неужели ты вот так просто…
— Ты вчера выгнал меня из моего же дома. Ради новой «любви». Вот я и возвращаю своё.
Юрист включил диктофон.
— Господин Волков, подтверждаете получение уведомления?
— Да не подтверждаю я! Это бред! Ты что творишь, Марго?!
— Я? — я вскинула брови. — Я восстанавливаю справедливость.
Эльвира, тем временем, металась по дому:
— Где мой чемодан? Где платье? Игорь, а куда мы теперь поедем? У тебя же нет другой квартиры?
— Есть, — сказала я. — На окраине. Однушка. Пустая. Запущенная. С тараканами.
— Ты откуда это знаешь? — пробормотал Игорь.
— Я всё знала, Игорь. Знала и про долги. И про алименты. И про кредит, оформленный на мой паспорт.
Эльвира застыла:
— Какие алименты?
— На сына. Ему десять. Бывшая жена живёт в Красноярске.
— Ты говорил, что я у тебя первая!
— Кристя, это неважно!
— Да как же! — она закричала. — Ты мне лгал! Про всё! И про дом, и про работу!
— А, кстати, да, — я добавила. — Он не «менеджер по снабжению». Он курьер. В папиной фирме. За 30 тысяч.
Эльвира взвыла, схватила сумку и метнулась к выходу:
— Я домой! Игорь, ты мне не звони. Никогда.
Дверь хлопнула.
Игорь остался стоять посреди гостиной, с опущенными руками и лицом побелевшим от злости.
— Ты уничтожила меня, — процедил он.
— Я? Нет. Я просто освободила дом. От тебя.
Он подошёл ко мне вплотную:
— Я отсужу половину!
— Дом получен по наследству до брака, — мягко вмешался юрист. — Это не совместно нажитое имущество. Вы не имеете на него прав.
— А ремонт? А мебель?
— Три тысячи на краску для забора? — я открыла папку. — Есть чек. Хочешь — верну.
Он рухнул в кресло.
— Что ты хочешь от меня?..
Я подошла к окну. Лужайка перед домом зеленела — я сажала траву сама, выравнивала почву, сеяла, поливала…
— Я просто хочу, чтобы ты ушёл. До девяти вечера.
— А что с нами будет?
Я обернулась:
— Завтра я подаю на развод.
— И всё? Пять лет, и всё?
— Эти пять лет научили меня самому важному, Игорь.
— Чему?..
Я посмотрела на него в упор. Спокойно. Без ненависти. Без жалости.
— Никогда не давать мужчине ключи от дома раньше, чем он докажет, что достоин войти в сердце.