— Собирай вещи, Маргарита. Дом теперь принадлежит Эльвире.
Когда я выходила замуж за Игоря, я специально ничего не сказала ему про то, что дом, в котором мы будем жить, достался мне в наследство от бабушки. И вот теперь, стоя на пороге гостиной с тяжёлым пакетом в руках, я поняла, как гениально сыграла тогда.
На диване развалился мой муж. Рядом — в обнимку с ним — сидела блондинка в ядовито-розовом платье и ухмылялась, словно кошка, захватившая кресло у старого пса.
Воздух пропах её духами. Резко, липко. Дешёвый запах власти. Или её иллюзии.
— Ты серьёзно? — спросила я, поставив пакеты на пол.
Игорь не встал. Не извинился. Не оторвался даже. Только раздражённо вздохнул, как будто я испортила ему эффектный монолог.
— Вполне серьёзно. Эля завтра сюда переезжает. А ты… найди себе что-нибудь. Не на улице же ночевать.
Эльвира — или Эля, как он теперь называл её — хихикнула и ткнула его длинными, наращёнными ногтями. На ногтях — стразики. Рубашка на Игоре — та самая, которую я гладила утром. Это всё было слишком театрально, чтобы быть правдой. Но это было правдой.
— Извини, конечно, — пропела она тоном утреннего ведущего, — но любовь такая штука. Не выбираешь, да?
Любовь. Да он влюблялся раз в квартал. Света из их бухгалтерии, Марина из парикмахерской… Я знала эти лица. Мне даже их жаль было.
— Понятно, — сказала я и пошла на кухню.
В спину послышался приглушённый смешок.
Я включила чайник. Подошла к окну, прислонилась к холодному стеклу. Сердце билось не от обиды. А от удовольствия.
Потому что это была точка. Финал. Я ждала его полгода. И теперь он наступил. Без слёз. Без криков. Только хрустящий хладнокровием вечер.
Игорь заглянул в проём, сцепив руки за спиной. Он всегда принимал эту позу, когда хотел выглядеть «главным».
— Ты как-то... спокойно, — недовольно сказал он. — Я думал, будешь кричать, ломать, рыдать.
— А смысл? — я налила кипяток в две чашки. — Если ты решил, значит, всё.
— Вот именно. Я решил. И между прочим, это всем на пользу. Мы с тобой уже год как чужие. Соседи.
Соседи. Отличное слово. Особенно если один сосед тянет быт, работает на износ, готовит, моет, стирает, а второй сосед делает селфи в ресторанах.
— А где я буду жить? — спросила я.
— У родителей? Или съёмная. У тебя же работа. Менеджером ты вроде.
Да. Зарплата 30 тысяч. Квартира в нашем районе — 28. Но для Игоря это неважно. Его папа пристроил его в семейную контору с шестизначной зарплатой и золотой картой. Такие, как он, не задумываются о выживании.
— А наш брак? — спросила я. — Мы же не по расписке только живём?
— Подадим на развод. Без скандалов. Я же не виноват, что чувства прошли.
Да, конечно. "Прошли". Сами. Как простуда. И любовница "сама" появилась. Как аллергия.
Из гостиной донёсся голос Эльвиры:
— Игорёк, а это вы на свадьбе? Ха-ха! Какие забавные! Ты тут такой молодой!
Забавные. Мы стоим у загса. Я в платье, он в костюме. Мы смеёмся. Мне 22. Ему — 26. Я верю, что это любовь.
Сейчас мне 27. И я впервые за 5 лет не чувствую себя слабой.
— Убери фото, — буркнул Игорь. — Эле неприятно.
— Конечно, — я пошла убирать.
На диване Эльвира листала альбом. Скребла ногтями по плёнке, как будто выцарапывала меня с каждой страницы.
— А это вы в Турции! Обожаю Турцию! Мы тоже поедем?
— Обязательно, детка, — прошептал Игорь.
Детка. Меня он звал просто: «Рит». Или «ты чего опять»?
Я сняла со стены фото. Свадьба. Пляж. День рождения. Новый год. Всё уместилось в коробку. Пять лет.
— А это можно выбросить? — Эльвира показала на бабушкину вазу.
— Нет, — я ответила спокойно. — Это моё.
— А что тут вообще твоё? — хмыкнул Игорь. — Дом — мой. Мебель — я покупал.
Вот здесь он прокололся.
Дом — не его. И мебель — не вся его. Мы покупали её вместе. На мою зарплату — тоже.
— Завтра заеду за остальными вещами, — сказала я.
— Завтра? — скривилась Эльвира. — А можно сегодня? Я уже хотела переехать.
Переехать. В мою спальню. На мою подушку. Под мои шторы.
— Хорошо, — согласилась я. — Соберу самое нужное.
В спальне всё стояло как всегда. Я даже сегодня утром застелила кровать — по привычке. Всё было моё. Но уже не нужно.
Я достала рюкзак. Джинсы. Три свитера. Косметика. Несколько книг. Всё, что ценно — умещается в один рюкзак.
В нижнем отсеке шкафа лежала папка. Я достала её. Внутри — паспорт. Диплом. И главное — свидетельство о собственности.
Дом принадлежал мне. С момента, как бабушка переписала его на меня. До свадьбы. Он этого не знал.
Я закрыла папку и улыбнулась.
Внизу Эльвира планировала цвет стен и новые шторы.
А я шла в кабинет. Открыла сейф. Достала оттуда документы. Дарственная от бабушки. Оценка дома — 2,5 миллиона. Всё, что было нужно.
— Ты там что, заснула? — крикнул Игорь.
— Уже иду.
Когда я спустилась, он ждал с недовольной миной. Эльвира уже ходила по дому в розовой пижаме с котами. Устроилась. Домой пришла.
— О, ты уже собрала всё? — сказал Игорь. — Ключи оставь на тумбе.
— Конечно, — я положила ключи. — Только завтра утром заеду за остальным.
— Только пораньше. Мы с Элей спать любим.
Эльвира хихикнула. Впервые я посмотрела на неё без презрения. Просто как на девочку. Наивную, счастливую. Не понимающую, во что вляпалась.
— До свидания, — сказала я.
— Пока. И без обид, да? Просто обстоятельства.
Да, обстоятельства. Или карма. Или судьба.
Я вышла. Хлопнула дверь. На крыльце вдохнула прохладу вечера. Села на скамейку, достала телефон, нашла нужный номер.
— Борис Михайлович? Здравствуйте. Это Маргарита Лазарева. Помните, вы предлагали помощь, если что-то случится?
Случилось.
Завтра утром я у вас. Документы все при себе. Дом мой. Да, есть доказательства.
Спасибо. До встречи.
Я убрала телефон в карман и посмотрела на окна своего дома. Там теперь хихикали, пили чай, строили планы.
Пусть. До утра.
А потом — я вернусь. Но не одна.