В XVIII веке, когда мужская доблесть измерялась количеством дуэлей и любовных побед, самыми завидными женихами Италии становились... кастраты. Да-да, именно те самые певцы, которых в детстве лишали главного мужского достоинства ради сохранения ангельского голоса.
Парадокс? Еще какой! Пока обычные мужики размахивали шпагами и хвастались победами над женскими сердцами, оскопленные исполнители оперных арий собирали поклонниц пачками.
Причина была до смешного простой: с кастратом дама могла получить все удовольствия интрижки без главного риска – нежелательной беременности. Идеальный избранник для замужних аристократок!
Впрочем, как показала судьба знаменитого певца Сифаче, даже отсутствие того самого мужского достоинства не гарантировало безопасность.
Когда речь заходила о чести знатного рода, родственникам было плевать на физическое состояние обидчика. Пуля не разбирает – есть у тебя яйца или их давно нет.
Фабрика ангелов и жертв
Начну с того, как в солнечной Италии XVII-XVIII веков была поставлена на поток эта жуткая индустрия. Ежегодно под нож ложились около четырех тысяч мальчиков, но суперзвездами становились единицы.
Остальные либо не переживали вмешательство, либо влачили жалкое существование по захолустным церквям, либо подавались в проституцию.
Родители шли на это сознательно. Бедняцкие семьи видели в такой операции едва ли не единственный шанс вырваться из нищеты. Если повезет, и мальчик станет звездой, то семья обеспечена до конца дней. А если не повезет... ну что ж, одним ртом меньше.
Церковь лицемерно запрещала процедуру, но при этом охотно брала готовых кастратов в хоры. Женщинам ведь петь в храмах было нельзя, а фальцетисты звучали жалко по сравнению с настоящими кастратами, чьи детские голосовые связки звучали в мужском теле с развитыми легкими.
Семьи придумывали изощренные легенды о "несчастных случаях":
— Господи, какое горе! На нашего Джованни напал дикий кабан!
— Да что вы говорите, синьора! И прямо в самое уязвимое место попал?
— Ну... бывает же такое, синьор доктор. Звери они непредсказуемые.
В действительности операцию проводили подпольные лекари. Процедура была крайне опасной и проводилась в антисанитарных условиях. Далеко не каждый ребенок ее переживал.
Голос ангела, нрав дьявола
Джованни Франческо Гросси родился в феврале 1653 года в тосканской глуши, неподалеку от Пескии. Крестьянский сын, но с голосом, от которого млели даже священники. В раннем детстве мальчик перенес операцию, которая навсегда изменила его судьбу, а через несколько лет получил взамен билет в большую жизнь.
К 1675 году Джованни уже пел в папской капелле в Риме, что считалось высшей честью для кастрата. Но славу ему принесла не церковная служба, а светская сцена. В опере Кавалли "Сципион Африканский" он исполнил роль Сифаче, и имя персонажа намертво приклеилось к исполнителю.
Слухи о таланте дошли до герцога Модены, Франческо II д'Эсте. В 1679 году аристократ переманил певца к себе на службу. Надо сказать, моденский двор был местечком не самым скучным – герцог любил роскошь, искусства и красивых женщин. Последнее, как оказалось, было источником будущих неприятностей.
Современники отзывались о Сифаче двойственно. Его голос восхваляли без ограничений:
— Удивительная нежность и сладость звука, способность растягивать ноты с невероятным мастерством...
Но характер... О характере говорили сквозь зубы:
— Избалованное дитя, высокомерный и вспыльчивый. Настоящий деспот!
В 1687 году герцог отправил своего певца в Лондон развлекать сестру Марию Моденскую, жену английского короля Якова II. Гастроли прошли с триумфом, сам Пёрсел написал пьесу для клавира под названием "Прощание Сефаучи". Но уже через три месяца капризный артист сбежал обратно в Италию, жалуясь на отвратительный английский климат.
А может, дело было не в погоде? Возможно, в туманном Лондоне было просто мало красивых женщин, готовых на интрижку с экзотическим итальянцем.
Графиня, вдова и семейная честь
После смерти герцога Франческо II в 1694 году положение Сифаче при дворе пошатнулось. Новый правитель оказался менее щедрым покровителем искусств. Но к тому времени певец уже втянулся в историю, которая перечеркнет все его достижения.
Елена Марсили была из тех женщин, которые в XVIII веке назывались "опасными". Овдовев в молодости, она получила свободу, о которой большинство замужних дам могло только мечтать. Красивая, знатная, с собственными деньгами, она была идеальной партией для интриги.
Что связало вдову-аристократку и певца-плебея? Быть может, ей наскучили предсказуемые ухаживания местных графьев. А Сифаче обладал тем шармом, который доводил женщин до обморока прямо в оперных ложах. К тому же риска нежелательных последствий романа не было никакого.
Но Сифаче совершил судьбоносную ошибку. Вместо того чтобы держать роман в тайне, он начал хвастаться связью. А хвастать победами над знатными дамами в те времена было примерно так же безопасно, как заявлять в соцсетях о связи с женой местного авторитета.
Братья графини вначале попытались образумить сестрицу:
— Елена, ты что, совсем ума лишилась? Этот певун из крестьян!
— Ах, оставьте меня в покое! У него такой голос... такие манеры...
— Голос, манеры... А что у него с происхождением? То-то и оно!
Увещевания не подействовали. Тогда родственники применили проверенный метод и упрятали строптивицу в монастырь. В те времена это было законным способом укротить непослушную родственницу.
Дорога между Болоньей и Феррарой
Обычный мужчина на месте Сифаче смирился бы с потерей. Но певец привык получать все, чего хотел. Деньги, славу, женщин – все доставалось ему почти без усилий.
Неужели какие-то монастырские стены станут препятствием?
История гласит, что Сифаче каким-то образом проник в обитель к своей возлюбленной. По одной версии, он просто очаровал игуменью и монахинь своим пением. По другой, он подкупил кого следует. В любом случае, встреча состоялась.
Но тайное стало явным. Когда братья узнали о дерзости кастрата, их терпение лопнуло окончательно. Семейный совет принял решение быстро и единодушно:
— Этот выскочка зашел слишком далеко. Он думает, что слава дает ему право на все?
— Нужно проучить наглеца. Причем так, чтобы другие знали: с честью рода не шутят.
В мае 1697 года Сифаче отправился из Модены в Болонью по делам службы. Обратный путь пролегал через унылую дорогу между Болоньей и Феррарой. Местность пустынная, путников мало, словом, идеальное место для засады.
Наемных убийц нашли без проблем. Во времена бесконечных итальянских войн профессиональных головорезов развелось как собак нерезаных. За умеренную плату готовы были расправиться с кем угодно.
29 мая 1697 года экипаж Сифаче попал в засаду на дороге. Певца убили вместе с кучером, свидетелей оставлять было нельзя. Так оборвалась жизнь одного из величайших голосов эпохи.
Убийство наделало шуму по всей Италии. Герцог Модены потребовал найти и наказать виновных, но доказательства быстро исчезли, а заказчики растворились среди массы знатных семейств, для которых фамильная честь была дороже человеческой жизни.
А голос Сифаче еще долго помнили. В 1741 году, спустя почти полвека после смерти, о нем писали как о певце "непревзойденной красоты звука". Талант пережил своего обладателя, что бывает не так уж часто.
Уроки галантного века
Вот такая история. В общем, не важно, насколько ты талантлив, богат и знаменит, если не умеешь знать свое место.
XVIII век был жесток к тем, кто пытался перепрыгнуть через сословные барьеры. Крестьянский сын мог стать звездой, получить доступ к аристократическим салонам, но вот жениться на графине или хотя бы открыто с ней крутить роман – это уже было чересчур.
Впрочем, времена не так уж сильно изменились, не правда ли?
Просто сегодня вместо мушкетов в ход идут другие инструменты, а семейную честь защищают иными способами. Но суть осталась прежней. Есть невидимые границы, которые лучше не переходить, если жизнь дорога.
И еще один урок от галантного XVIII столетия. Иногда отсутствие мужского достоинства может оказаться преимуществом на любовном фронте. Но если решил этим преимуществом воспользоваться, держи язык за зубами. Хвастовство еще никого до добра не доводило.