— Маш, уступи свою квартиру Диме хотя бы на время. Им же детей в садик от тебя удобнее водить!
Маша сразу опешила.
Дима, брат, всегда был лёгкий на подъём. Женился рано, пока Маша корпела над дипломом и ночевала в библиотеке. У него уже тогда была Юля — энергичная, но слегка нервная девушка. Потом появились дети — сначала Лиза, потом Артём. Они жили в съёмных "однушках", меняли квартиры, как перчатки, вечно жаловались на хозяев. И вот очередная хозяйка решила продать жильё. Вся семья оказалась на чемоданах.
И тогда маме пришла гениальная идея. Она решила поселить их в квартиру Маши.
Маша знала, что теперь каждый разговор с мамой будет заканчиваться одной фразой:
— Диме нужно помочь.
Справедливости ради, Дима не был наглым. Он не требовал, он просто делал жалобные глаза.
— Маш, ну ты же понимаешь, нам с Лизкой в сад к восьми, а от мамы, с окраины, пока доберёшься…
Он говорил тихо, но глаза были усталые. Те самые глаза, в которых Маша раньше видела мальчишеский задор, а теперь — только бессонные ночи и заботы.
Юля же стояла рядом, руки в боки:
— А у нас выбора нет! Или мы с детьми на улицу, или к тебе. А ты одна, без детей, ну чего тебе жалко?
Эти слова били по нервам. "Одна, без детей" — как будто это вина. Как будто её дипломы, командировки и карьера — пустяк.
Вмешалась мама.
— Доча, ну а что тебе? Квартира — это же просто стены. А семья — вот где ценность. Ты девочка хорошая, умница. У меня даже кандидат для тебя есть — Стас, вдовец, работает на заводе мастером. У него двухкомнатная квартира, своя. А ты молодая, тебе чего ещё? Замуж пойдёшь, и жильё будет.
Маша слушала это и чувствовала, как внутри копится горячая злость. "Просто стены"... Да за эти стены она от себя отрывала каждую копейку, когда брат отдыхал в Турции по системе "всё включено"!
— Мам, — наконец выдохнула она, — а ты сама бы отдала свою квартиру?
— Я? — мама замялась. — Ну я ж мать… я не в счёт.
— А я, значит, в счёт, — Маша усмехнулась. — И ещё Стаса какого-то приплела. Сосватать меня решила? Ты в своём уме?
— Я в своём уме, Маш, — мама перешла на строгий тон. — Просто думаю о вас обо всех. Ты слишком упрямая.
— Нет, мам, — перебила Маша неожиданно спокойно. — Я не упрямая. Я взрослая. У меня своя жизнь, свой дом и свои решения.
Конфликт набирал обороты. Дима избегал смотреть в глаза — стыдно. Он словно пытался раствориться между кухней и коридором. Юля наступала всё жёстче:
— Ну неужели ты думаешь, что мы тут корни пустим? Нам на год, максимум два! А детям удобно! Ты же тётя, родня! Родня должна помогать!
И тут Маша не выдержала:
— Родня — это не значит можно бесплатно жить за мой счёт! Родня уважает друг друга.
Они так и не смогли договориться. Разошлись.
Ночью она долго ходила по квартире. То прислонится к стене, то проведёт рукой по подоконнику. Здесь она пила своё первое шампанское в честь повышения. Здесь плакала, когда мужчина ушёл "к другой". Эта квартира впитала её дыхание, её жизнь.
Отдать "хотя бы на время"? Это как отдать часть себя.
А утром пришёл Дима. Один. Без жены, без детей. Сел на табуретку и сказал:
— Маш, не слушай маму и Юлю. Мы разберёмся. Я знаю, что для тебя это важно. Я видел, как ты работала. Мы найдём что-то другое. Не хочу, чтобы мы ссорились.
И в этот момент Маша впервые увидела в нём не брата-иждивенца, не мужа, у которого вечные проблемы, а мужчину, который умеет признавать: он должен решить сам.
Она улыбнулась сквозь слёзы.
— Спасибо, Дим. Только ради этих слов я готова помочь — но так, как мы договоримся, честно.
Мама потом ещё долго дулась:
— Вот неблагодарная. Родному брату отказала!
А Маша лишь пожимала плечами. Благодарность не в квадратных метрах измеряется.
Так в их семье начался новый этап. Да, споры о деньгах и жилье ещё будут. Но главное — между братом и сестрой есть уважение.