Иногда одно воспоминание оказывается ярче сотни других. Оно живет в сердце всю жизнь, как застывший кадр из фильма. Таким для меня стал один вечер из моего калининградского детства.
Помню, было уже поздно. Мы возвращались из театра всей семьей — мама, папа, моя старшая сестра и я. Только что закончилась опера «Аида», и в голове звучали отголоски прекрасной музыки, смешиваясь с тишиной спящих улиц.
Воздух был густой и сладкий — цвели липы. Их высадили вдоль тротуара еще немцы, и теперь эти старые деревья благоухали на всю округу. Под ногами ровные кубики брусчатки, по которой когда-то ходили совсем другие люди.
Я шла рядом с отцом, крепко держа его за руку. Мама с сестрой шли немного впереди, их силуэты терялись в теплом свете фонарей. А вокруг фонарей, в этих световых кругах, вились большие майские жуки. Они громко жужжали, и это жужжание было единственным звуком, нарушавшим волшебную тишину.
В тот вечер все сошлось воедино: величие оперы, тепло руки папы, пьянящий запах липы и таинственный свет фонарей. Это было ощущение абсолютного счастья, безопасности и любви. Ощущение, что мир — огромный и прекрасный, а мое место в нем — надежно защищено моей семьей.
С тех пор запах цветущей липы навсегда переносит меня в тот заколдованный вечер в Калининграде, который я когда-то называла домом.