Введение: Конец террора или начало безумия?
Опричнина Ивана Грозного вошла в историю как эпоха беспрецедентного государственного террора. Семь лет, с 1565 по 1572 год, страна была расколота надвое, а черные всадники с песьими головами у седел стали символом произвола и жестокости. Кажется логичным, что отмена опричнины должна была принести облегчение и стать началом возвращения к нормальной жизни.
Но что произошло, когда в 1572 году царь официально ее отменил? Вопреки ожиданиям, этот шаг не стал концом эпохи страха. Напротив, он открыл один из самых странных и непредсказуемых периодов в русской истории. Отмена системного террора не принесла облегчения, а стала началом еще более изощренной, личной тирании, полной абсурдных политических спектаклей, глубокой паранойи и закулисных интриг. Это время, когда всемогущий царь всерьез готовился бежать из страны, а террор начал пожирать своих же создателей.
Давайте погрузимся в эту смутную эпоху и раскроем пять самых удивительных и малоизвестных фактов о последних годах правления Ивана Грозного, которые показывают, что реальность была гораздо сложнее и страшнее любых мифов.
1. Опричнину отменили, но террор остался
Указ 1572 года, ликвидировавший разделение страны на опричнину и земщину, оказался лишь формальностью. Царь пошел на крайние меры, запретив даже упоминать само слово «опричнина». Однако это был не более чем камуфляж. Методы управления, основанные на страхе и насилии, никуда не исчезли. Грозный, как показали дальнейшие события, не собирался отказываться от террора как главного инструмента власти.
Структуры опричнины также продолжили свое существование, просто сменив вывеску. Хотя опричный корпус формально слился с земским, его элита была немедленно воссоздана под новым названием — «государев Двор». Этот «Двор» сохранил все черты опричной организации, опираясь на собственное войско и дворцовые учреждения, и оставался ядром репрессивного аппарата.
Даже высший орган власти, Боярская дума, оказался под полным контролем бывших карателей. Из 21 ее члена 12 были выходцами из опричнины. Но и эти цифры не передают всей картины: если среди бояр они составляли 6 из 15, то на второй по значимости ступени, среди окольничих, они заняли все шесть мест. Это был не «раскол», а настоящий контролирующий блок. Система, созданная для террора, оказалась настолько устойчивой, что пережила собственный формальный роспуск, доказывая, что царский указ был бессилен перед логикой созданного им же деспотизма.
2. Иван Грозный готовил побег в Англию
Стереотипный образ Ивана Грозного — это образ всемогущего, уверенного в себе и бесстрашного тирана. Однако документы послеопричного периода рисуют совершенно иную картину. Именно в таком состоянии, находясь в Новгороде в 1572 году, царь писал свое завещание, ощущая, по словам историка А. А. Зимина, «полное одиночество, растерянность и смятение духа».
Это было не просто минутное уныние. Царь чувствовал себя окруженным врагами и настолько не доверял собственному окружению, что всерьез подумывал о бегстве из России. Его убежищем должна была стать Англия, с королевой которой он вел переписку о взаимном предоставлении политического укрытия. Намерения были настолько серьезными, что весной 1573 года Грозный лично приехал в Вологду, чтобы начать строительство флота, предназначенного для его побега.
Этот факт полностью разрушает миф о несокрушимом самодержце. Он показывает человека, доведенного до крайней степени паранойи, который, обладая абсолютной властью, больше всего боялся собственных подданных и был готов в любой момент бросить трон и страну.
3. «Антиопричнина»: царь начал казнить своих же фаворитов
Если в годы опричнины террор был направлен в основном против «земщины» — старой родовой аристократии и всех, кого царь подозревал в измене, — то после 1572 года маховик репрессий развернулся в неожиданную сторону. В 1575 году началась новая волна казней, но на этот раз ее жертвами стали не старые враги, а ближайшее окружение царя.
Под топор пошли те, кто еще вчера был на вершине власти: царский фаворит князь Борис Тулупов, влиятельный боярин Василий Умной-Колычев, братья Старые, М. Т. Плещеев и целый ряд других видных деятелей «государева Двора», сформированного из бывших опричников. Историк А. А. Зимин назвал это явление «антиопричниной». Система начала пожирать саму себя.
Эти казни демонстрировали крайнюю степень нестабильности и подозрительности Ивана Грозного. Он больше не доверял никому, даже тем, кто помог ему установить режим террора. Любое возвышение при дворе становилось смертельно опасным, а вчерашний любимец мог в одночасье оказаться на плахе.
4. Великий князь «всея Руси»... на год
Осенью 1575 года Иван Грозный совершил, пожалуй, самый сюрреалистичный политический акт за всю историю России. Он формально «отрекся» от престола и возвел на него крещеного татарского царевича Симеона Бекбулатовича, провозгласив его «великим князем всея Руси».
Сам Грозный принял уничижительный титул «Иванца Московского», выделил себе отдельный «удел» со столицей в Старице и начал демонстративно играть роль подчиненного. Он писал новому правителю униженные челобитные и вел себя как рядовой боярин. Источники описывают эту картину политического театра так:
...сам он «ездил просто, что бояре, а зимою возница в оглоблех. А как приедет к великому князю Семиону, и сядет далеко, как и бояря, а Семион князь велики сядет в царьском месте».
Этот странный политический маскарад, который озадачил современников, историки объясняют по-разному. Среди возможных причин — суеверие (якобы волхвы предсказали смерть московскому царю в том году), желание проверить лояльность элиты или хитроумная финансовая махинация для аннулирования старых долгов и жалованных грамот. Вне зависимости от истинных мотивов, этот эпизод стал вершиной абсурда, когда абсолютная власть была превращена в фарс. «Царствование» Симеона продлилось около года, после чего Грозный так же легко вернул себе трон.
5. В тени безумия: как Борис Годунов прокладывал себе путь к трону
Пока царь погружался в паранойю и ставил политические спектакли, в тени его безумия незаметно, но стратегически выверено восходила новая звезда — Борис Годунов. Его путь к власти был медленным и осторожным, но каждый шаг был точно рассчитан.
Начав службу рядовым опричником, Годунов сделал первый ключевой ход, женившись на дочери главного опричника Малюты Скуратова. Но главным его успехом, настоящим «трамплином» к трону, стал другой династический союз, который в 1575 году, в разгар казней, казался второстепенным. Ведь наследником престола был старший, деятельный царевич Иван. Его младшему брату, слабоумному Федору, по всеобщему мнению, была уготована скромная судьба удельного князя. Женить его на своей сестре Ирине было гениальным ходом, рассчитанным на десятилетия вперед.
Этот брак, который в тот момент мог показаться незначительным, заложил основы будущего могущества Годуновых. Пока старая аристократия и вчерашние фавориты гибли в водовороте царского гнева, Борис Годунов терпеливо строил свое будущее, доказывая, что даже в атмосфере тотального хаоса и террора холодный расчет и стратегическое видение могут проложить дорогу к вершине власти.
Заключение: Урок от безумного царя
Период после формальной отмены опричнины был не эпохой затишья, а временем погружения в еще более глубокое безумие. Системный террор сменился личной, непредсказуемой тиранией, которая в итоге превратилась в абсурдный и жестокий спектакль. Иван Грозный, уничтожив всех реальных и мнимых врагов, остался один на один со своими страхами, которые оказались страшнее любого заговора.
История последних лет его правления оставляет нас с непростым вопросом. Что говорит о природе абсолютной власти тот факт, что сам тиран, достигнув ее предела, вынужден превращать ее в фарс, чтобы сохранить контроль?