Случилась у меня неприятность. Во вторник, когда я пошла по делам, обнаружила, что у меня болит большой палец на левой ноге. Но так как ничего отменить я уже не могла, то идти пришлось. И, поскольку с общественным транспортом в Нижнем Новгороде ситуация обстоит, мягко говоря, такая, что мне проще на своих двоих дойти от станции метро «Горьковская» до ТРК «Фантастика», чем разбираться, как и на чём ехать, то палец я окончательно добила.
Назад возвращалась на маршрутке. Так как в неё днём в Нижегородском районе попасть можно, а утром в Автозаводском – нет. Затем две остановки шла до дома пешком. Так как прямого маршрута от ТРК «Фантастика» до моего дома нет и никогда не было.
Вот тут-то я и поняла, что дело – плохо. Кое-как доковыляла до квартиры. Потыкала палец. Он был опухший и горячий. До кости невозможно было дотронуться. ИИ писал, что половина признаков свидетельствуют о переломе и, если есть хоть один, то перелом – возможен.
Выпила обезболивающее. Закусила сочнем. Ещё один пирожок сунул в рюкзак. И поехала в Автозаводский травмпункт.
Нашла его не сразу. Когда спросила первых попавшихся в 37 поликлинике женщин, как пройти в «Травмпункт», получила вопрос: «А Вам зачем?». Вы серьёзно? Вы думаете, я не знаю, зачем мне в травмпункт? Даже не нашлась, что ответить. Только руками развела. После чего мне объяснили, куда идти.
Внутри меня встретило человек 15-20. Большинство сидело на металлических креслах. Некоторые стояли, подперев стену. Заняла очередь за молодым человеком в очках. Села.
Минут десять беззвучно плакала. Так как при входе в «Травмпункт» чуть не упала, из-за чего больной палец вновь разнылся. Затем высморкалась, взяла себя в руки и попыталась понять, что происходит?
Первый час – с 13-ти до 14-ти - у меня ушёл на знакомство с очередью: кто передо мной, кто за мной, кто отошёл, кто не пришёл – за неимением электронной нумерации приходилось запоминать всех и вся!
Очередь, как выяснилось, тоже была весьма своеобразной: одна для тех, кто пришёл первый раз – с улицы, вторая – для тех, кто пришёл вторично: с талоном, по записи от самого врача, с добавочным талоном, со словами: «Врач сказал придти, и я пришёл» и т.д., и т.п. Некоторые люди из первой очереди со временем переходили во вторую, кого-то травматологи из второй очереди сами переводили в первую. Хаос был такой, что я на время даже про боль забыла.
В 14:00 приём остановился. Хирургические кабинеты закрыли на уборку. Сидящие рядом со мной женщины начали знакомиться. Все они были в возрасте. Одна упала на трубу и боялась, что повредила внутренние органы. Другая сидела, прикрыв рукавом блузки опухшую после падения кисть руки, и переживала, как бы чего не вышла, потому что у неё сахарный диабет.
В 14:30 приём возобновился. Некоторые из стоящих передо мной в очереди стали уходить. При этом очередь для меня не сдвинулась ни на одного человека. Но так как передо мной ещё были люди, и они караулили очередь в коридорчике, на подступах к кабинету, а их – в свою очередь – караулила сидящая на ближайшем к коридорчику кресле женщина, то я не волновалась, так как думала, что «всем надо, всем тяжело, что же делать, надо терпеть» и т.д., и т.п.
К трём часам упавшая на трубу женщина пошла на второй этаж искать заведующего хирургическим отделением. Вернулась быстро. Так как он уже ушёл домой. Кто-то стал искать туалет. Мне пришлось нырнуть в коридорчик, так как в нём скрылась женщина, караулившая первичную очередь. Внутри было… не продохнуть: человек двадцать на паре квадратных метров. И все, кого я видела перед собой два с половиной часа назад, так и продолжали стоять.
Народ скандалил. Кто о чём. Вышел травматолог. Объяснил, что вызывает по фамилиям. Первичный приём – по звонку. Когда он ушёл, стоящий передо мной мужчина сказал, что он стоит с 11 утра и за это время звонок звенел только один раз. Один раз за четыре с половиной часа.
Тут я поняла, что мне нужно в туалет. Срочно! Плеснуть, что ли, водой в лицо, чтобы понять, что мне эта чушь не мерещится! Но, пока шла на второй этаж по лестнице (нормальная тема для травмпункта – туалет на втором этаже: вы чего?), измучилась так, что до туалета не дошла, а остановилась около регистратуры и, честно выдержав стоящую и здесь очередь (к счастью, небольшую) задала резонный вопрос: «А что это за бардак у вас творится в травмпункте? Почему врачи не принимают людей с только что полученными травмами, людей, которым больно, страшно, у которых может быть внутреннее кровотечение, которым срочно нужна помощь в силу сопутствующих тяжёлых заболеваний, а вместо этого работают с пациентами, чьи диагнозы уже известны, лекарства – выписаны, боль – устранена, а многие и просто здоровы, так как пришли за выпиской?!».
Регистратор, ни секунды не думая, выпалила: «Вам не ко мне! Вам к старшему администратору! Вон она - прямо перед Вами!».
И к старшему администратору я уже подошла со словами:
- Вы знаете, похоже, у вас в травмпункте бунт назревает…
После чего повторно повторила то, что говорила регистратору и потребовала выдать мне алгоритм действий для всех, кто пришёл в травмпункт с травмами, но не получает помощи уже пятый час подряд!
- Вот куда нам всем, если ваши врачи нас игнорируют? В другом травмпункте нас не примут (при входе в Автозаводский травмпункт, к примеру, висит объявление о том, что Ленинский травмпункт работает и людей из этого района никто принимать не будет: да, это вам не Латвия, где можно в любую больницу обратиться, выбрав ту, где меньше всего очередь; всё строго по прописке!), хирурги в поликлиниках нас принимать отказываются (одна из женщин в очереди уже пробовала), может быть, нас примут в приёмном покое какой-нибудь больницы?
- В 40-ой 60 человек сидит, - вдруг вмешивается в беседу, видимо, тоже поджидающий старшего администратора парень.
- Так что нам делать? Куда нам всем?!
Говорила я много, долго, красноречиво, но реакция на меня была, мягко говоря, странная. Старший администратор…всё больше молчала и как-то бочком, бочком стала скрываться от меня за стойкой регистратуры. Это потом я уже поняла, что она, скорее всего, думала. Но тогда мне казалось, что меня пытаются отфуболить. Типа я сейчас выдохнусь и уйду сама. Хотя старший администратор начала с самого главного – попыталась остановить неконтролируемый поток пациентов, который был создан регистраторами, без конца выдавшими всем талоны. Ну, кроме меня, естественно. Действительно: а зачем?
- Нет, вы всё-таки скажите, что нам делать? – продолжала напирать я на старшего администратора.
- А Вам очень плохо? – вдруг спросила она.
- Ну, я лекарство выпила. Могу потерпеть. Что Вы предлагаете?
Старший администратор немного помялась и сказала:
- Может Вам лучше ночью…
И пока я думала, чего ради, после трёх часов нахождения в очереди, мне возвращаться домой, чтобы ехать сюда снова ночью на такси, повторно сидеть в очереди с непредсказуемым результатом, ночь не спать, возвращаться опять на такси, ища по пути круглосуточную аптеку, чтобы купить лекарства, стоящий рядом с нами парень на весь коридор гаркнул:
- Не советую. Ночью будет то же самое! Я лично 6 часов сидел!
- Ну, допустим, я могу приехать ночью, - пошла на некоторую уступку я, - но как же все остальные люди? Они – пожилые! У нас там сидит женщина с сахарным диабетом и, скорее всего, сломанной рукой. У одной женщины может быть внутреннее кровотечение. Вы возьмёте на себя ответственность, если она погибнет?
- Я… не хочу…
- Там скажите нам, что нам делать? Почему ваши врачи нас не принимают? Почему они не могут принимать нас хотя бы через одного? Это было бы пусть ещё не совсем логично, но уже хотя бы справедливо!
Разговаривали мы минут десять. Мне пытались объяснить, что врачей не хватает, жалобы уже давно никого не пугают и вообще – всё сложно. Я настаивала на том, что работать можно и с тем, что есть (проблема не во врачах, а в организации процесса), жаловаться я и сама не люблю, но если мне отказывают в медицинской помощи и не предлагают альтернативы, то меня вынуждают искать дальнейшие пути решения проблемы, а сложно сейчас всем – особенно тем, кому больно и страшно!
- А ваши врачи не могут принять меня за деньги? – вдруг вклинился в беседу ещё один мужчина, минут десять назад занявший «первичную очередь» и как-то неожиданно для меня материализовавшийся на втором этаже.
- Нет, Вы скажите, как в таких ситуациях у вас тут поступают? Куда мне звонить? В страховую? В Минздрав? Я в стране давно не была. Не очень хорошо ориентируюсь в ситуации, - это уже я.
Старший администратор позвонила врачам. Из беседы выяснилось, что в приёмном покое больницы (предположительно 40-ой, а то и любой другой) нас не примут, за деньги приём возможен только в частной клинике (и вот чудо – даже адрес дали!), а нас… прямо сейчас начнут принимать через одного, как попросила старший администратор, по моему бесконечному настоянию.
Спрашивается, а сами травматологи до такого додуматься не могли? Они не в курсе, что люди с первичными травмами, без диагноза, с болью, с непредсказуемым исходом событий больше нуждаются в помощи, чем все остальные? Почему я – не врач это знаю, а они – нет? Ну, ладно, предположим, они настолько огрубели/выгорели/устали, что им некогда думать о пациентах, но о собственной-то жизни чего не подумать: в конце концов, неоказание помощи, особенно, когда ты врач, обязанный эту помощь оказывать, у нас уже никак не наказывается? В чём дело-то? Я не понимаю!
Спустилась вниз. Успокоила стоящих за мной женщин. Особой радости на лицах не увидела.
- А Вы уверены, что врачи её послушают?
- Понятия не имею. Но я могу подняться ещё раз.
Правильно: а чего ещё делать человеку с острой болью – бегай туда-сюда, доламывай себя до конца!
Время между тем подошло к 16:00. Приём вновь был остановлен. Так как началась получасовая уборка. А вторичная очередь начала бунтовать. Когда уборщица попробовала закрыть дверь, под неё попала находящаяся рядом бабушка. Стоящая рядом с крохотным малышом на руках девушка возмутилась. Уборщица огрызнулась. Девушка со всей силы двинула по уборщице дверью. Даже не знаю, как это прокомментировать.
Могу лишь сказать, что в Латвии с первичной травмой можно обратиться и к обычному хирургу – правда, по направлению семейного врача (но такие вещи делаются элементарно), в травматологии принимают только с первичными травмами, очередь обычно регулируется электронно и никто не закрывается ни на какие уборки раз в два часа. Все живы-здоровы, кстати. А тут – хоть полицию вызывай!
Когда приём возобновился, очередь стала двигаться через одного. Хирург быстро посмотрел мой палец. Сказал, что у меня сильный ушиб. Выписал обезболивающее и противовоспалительное. Из травмпункта я вышла в 17:07.
И, если вы думаете, что это всё, то нет. Когда я возвращалась домой на 75 маршрутке, кто-то ласково прикоснулся к моему предплечью и предложил сесть.
- Вас уже приняли? У Вас всё хорошо? – спрашивала женщина, чьё лицо мне было знакомо, но я никак не могла вспомнить, в каком месте очереди её видела.
- Старший администратор?! – наконец-то, осенило меня.
Да, это была она – женщина, которая спасла нас всех одним звонком. Возможно, не сразу. Но это уже - не важно. Так как главное – действие. Помните наверно историю из Евангелия о двух сыновьях, один из которых сказал отцу, что пойдёт в виноградник и не пошёл, а другой сказал, что не пойдёт, раскаялся и пошёл. Второй исполнил волю отца. И только действие, помощь, человеколюбие и важно в обеих этих историях.
Со старшим администратором мы проговорили всю дорогу как добрые знакомые. В жизни она оказалась изумительной женщиной – доброй, понимающей, сочувствующей, умеющей придти на помощь. Насколько я поняла из разговора, врачи-то ей даже не подчиняются (кто бы сомневался!). Но она всё равно попыталась что-то сделать, и смогла найти нужные слова, чтобы их убедить. Перед выходом с работы она проверила нашу очередь. Увидела, что она стала меньше. И в маршрутке она не побоялась заговорить со мной, хотя, казалось бы, для неё я была не самым приятным собеседником в этот вечер. Сказочная история. Пограничные чувства. Захотелось сказать, что только на таких людях мир и держится. В остальном же мы медленно и уверенно падаем в пропасть.