Елизавета посмотрела в глаза Коршунову. Господи, какой же он противный, наглый, самоуверенный.
— Что, денег наскребла, адвокатов наняла своему сыночку? — ехидным тоном спросил Виктор Андреевич.
— Вас это не касается, — ответила Елизавета.
— Касается, — процедил сквозь зубы мужчина. — Еще как касается. Запомни: я не дам твоему щенку выйти из тюрьмы. Он сгниет там. Ты меня поняла?
— Интересно, где это так сильно перешел вам дорогу мой сын? — спросила женщина. Если еще вчера она и промолчала бы, но сегодня, когда женщина знала, что за нее и Володю есть кому вступиться, Елизавета осознала, что ей не страшно.
— А нечего брать то, что тебе не принадлежит, — ответил Виктор Андреевич. — Пусть скажет спасибо, что я его просто посадил, а не пристрелил как собаку. А если он и дальше будет выпендриваться, вывезу на следственный эксперимент и пристрелю за попытку к бегству.
— Вы не посмеете, — Елизавета поняла, что отец Виктории не шутит. Эх, знала бы она, что около подъезда ее ждет Виктор Коршунов, то заранее включила телефон и записала их разговор. Если не дай бог что случится с Володей, женщина никогда не докажет, что это было спланировано полковником.
— А кто меня остановит? — рассмеялся Виктор Андреевич. — Разве ты еще не поняла, что в этом городе я — власть?
— На любую власть есть еще большая власть, — возразила женщина.
— Говори, что хочешь, — усмехнулся мужчина. — Но запомни одно: будешь и дальше впрягаться за своего щенка, лишишься остальной свой выводок.
— В смысле? — нахмурилась Елизавета.
— В прямом, — Виктор Андреевич посмотрел в глаза женщине. — Если не ошибаюсь, у тебя сейчас живет 16-летняя беременная девчонка. Ты понимаешь, сколько тебе можно припаять за это? Ведь ее мать может написать заявление, что ты силой ее удерживаешь у себя.
— Вера спокойно посещает школу, — возразила женщина. — И если бы я ее удерживала, то он она может попросить помощи там.
— Господи, ты что такое говоришь? — спросил мужчина. — Ты настолько запугала бедную девочку, что она рот лишний раз боится открыть, не говоря уже о том, чтобы пожаловаться кому-то.
— Вы сами-то верите в это? — спросила Елизавета.
— А твой средний сынок? — продолжал Коршунов. — Я же могу закрыть его по статье «растление малолетних». Девчонке всего 16 лет.
— А Илье 17, — ответила женщина. — Так что не получится.
— Не получится по этой, получится по другой, — пожал плечами мужчина. —Господи, что он творит с бедной девочкой. Не знаю, как она выдерживает это. Ведь твой средний нелюдь просто издевается над ней.
— Что за бред? — женщина не могла поверить в то, что слышит. — У вас с мозгами все в порядке?
— У меня да, а вот у девочки — не знаю, — вздохнул Виктор Андреевич. — Сама понимаешь, пережить такое не всякому удается. Тем более, что она беременна от этого... молодого человека.
— Серьезно? — Елизавета была в шоке. — Вера и Илья любят друг друга.
— Это ты так думаешь, — возразил Коршунов. — На самом деле, твой сынок заставляет Веру любить себя, и в суде это будет с легкостью доказано.
— У нас есть свидетели, что их любовь взаимная, — настаивала Елизавета. — Мать Веры Кира подтвердит это.
— Эта та, у которой еще трое детей? — уточнил Виктор Андреевич. — А теперь подумай, что она скажет в суде, если у нее будет угроза того, что ее детишек заберут в Детский дом?
— Ты — больной, — произнесла женщина.
— Больной — не больной, а всегда добиваюсь своего, — ответил мужчина. — Кстати, твоей же дочери тоже 16 лет? Интересно, она тебе скажет спасибо, если мы и ее до кучи в Детский дом отправим?
— Даше 16 лет, какой Детский дом? — Елизавета не знала, что сказать.
— Самый настоящий, — сказал Коршунов. — Не думаю, что ей там понравится. Ну а как по-другому? Если дома ее подстерегают опасности: неадекватная мамаша, неуравновешенный средний брат. А про старшего я вообще молчу. Что может ждать твою дочь в вашей семье? Правильно: ничего. Так что передай своим юристам, чтобы утихомирились и занялись своими делами. Нечего отвлекать их по пустякам.
— А теперь послушай меня! — женщина сама не знала, откуда у нее взялась эта злость. — Ни меня, ни мою семью не должно волновать, что у тебя проблемы с головой. То, что ты засадил моего сына незаконно, мы докажем. И во что тогда будет с тобой — неизвестно. Но ясно только одно: работать в полиции ты больше не будешь. А теперь, если хочешь остаться на своем месте, послушай моего совета: оставь мою семью в покое, а Владимира выпусти.
Елизавета развернулась и направилась в подъезд. Ее трясло. Нужно было срочно успокоиться. Зайдя в квартиру, женщина замерла: было тихо. Такое бывало редко.
— Я дома, — крикнула женщина.
Из комнаты выбежал Рыжик. Он, мурлыкая, терся об ноги хозяйки.
— Привет, малыш, — улыбнулась Елизавета.
— Нет, мать, ты точно чокнулась, — усмехнулась Дарья, выйдя встречать Елизавету. — С котом разговариваешь.
— Значит так, — строго произнесла женщина. — Будешь так со мной разговаривать...
— И что ты мне сделаешь? — резко перебила женщину дочь.
— Для начала лишу карманных денег, — произнесла Елизавета. — Я не для того горбачусь на двух работах, чтобы ты ко мне так относилась.
— Вот именно, что горбатишься, — сказала Дарья. — Вот тетя Соня удачно вышла замуж, и теперь сама в ус не дует, и сыночку своему Тимошеньке лафа досталась. Все ему на блюдечке преподносят. У нас все не так как у людей. А про братьев я вообще молчу: один уголовник, второй малолетний отец. Вот ты не могла что ли дядю Андрея увести у своей сестры?
— И как ты себе это представляешь? — удивилась женщина. — Это, как минимум, подло.
— На любви, как на войне, нет ни своих, ни чужих, — возразила девушка. — Ради своего счастья нужно идти по головам.
— Какая же ты у меня... — Елизавета выдохнула. — Разве я тебя так воспитывала?
— Мама, очнись, — усмехнулась Дарья. — Со своими принципами сейчас далеко не уйдешь. Будешь работать за нищенскую зарплату и волочить жалкое существование. Ты вон даже отца толком удержать не смогла.
— Господи, — выдохнула женщина. Она взяла котенка на руки и пошла в кухню. Елизавета пребывала в шоке. Она не знала от кого больше: от Коршунова или от собственной дочери.
— Мама, мы не закончили разговор, — в кухню зашла Дарья.
— Хочешь поговорить? — Елизавета посмотрела дочери в глаза. — Так я тебе скажу. 10 минут назад возле подъезда меня встретил Коршунов. Адвокаты, которые согласились защищать твоего брата, уверены, что Вовку подставили. Они намерены добиваться правды. А вот Коршунову это не понравилось. И он решил, что будет любыми путями добиваться, чтобы мы отказались от этой затеи. И у него много ниточек, за которые он может потянуть. Например, забрать тебя в Детский дом.
— Меня? — девушка была в шоке. — А я-то здесь при чем?
— Ни при чем, — пожала плечами женщина. — Просто через тебя он может мной управлять.
— Значит, Вовке придется отсидеть в тюрьме, — пожала плечами Дарья. — Ну, в принципе, он сам виноват. Нужно было отказаться от этой Вики, и все: ни у кого больше не было бы проблем.
— Ты сейчас серьезно? — Елизавета пристально посмотрела на дочь.
— Очень, — ответила девушка. — Я не собираюсь ехать в Детский дом.
— Чтобы ты сейчас ни говорила, я все-таки буду добиваться освобождения Владимира любыми путями, — твердо произнесла женщина. — Ему грозит до 15 лет. А ты два года сможешь прожить в Детском доме.
Елизавета говорила это дочери на эмоциях. Безусловно, никто никуда не поедет. Но она решила немного приструнить Дарью.
— Ты серьезно? — закричала девушка. Она не ожидала, что мать может так с ней поступить.
— Вполне, — пожала плечами Елизавета.
— Ты мне за это ответишь, — Дарья выбежала из кухни.
Женщина пожала плечами. Ей было жалко дочь, но пора бы уже ее приструнить. Через 10 минут Елизавета услышала звук захлопывающейся двери.
— Кто там? — крикнула женщина. Но ответом ей была тишина. Елизавета нахмурилась. Она вышла из кухни, но в коридоре никого не было.
— Кто дома? — крикнула женщина. Тишина. Она зашла в свою комнату и обнаружила, что дочери там нет. — Даша?
Елизавета подошла к окну и выглянула в него. Она сразу же увидела Дарью, которая заходила за угол. Елизавета взяла телефон и набрала номер дочери, но «абонент был вне зоны действия сети».
— Выключила, — Елизавета вздохнула. — Ну ничего, нагуляешься, и придешь.
Но ни через час, ни через пять Дарья так и не пришла.