Галина Петровна проснулась от озноба в пять утра. Тело ломило, будто по нему прошёлся каток. Она попыталась встать — голова закружилась, пришлось снова лечь. Градусник показал тридцать восемь и семь.
Из соседней комнаты доносились щелчки мыши и приглушённые голоса — Артём всю ночь играл. Девятнадцать лет, первый курс заочного, официально на каникулах. Фактически — круглосуточно в компьютере.
— Артёмчик, — позвала она хриплым голосом.
— Что, мам? — отозвался сын, не отрываясь от экрана.
— Принеси воды, пожалуйста. И таблетки из аптечки.
— Сейчас, только раунд закончу!
Раунд длился полчаса. Потом начался следующий. Галина Петровна встала сама, держась за стенку добралась до кухни. Налила воду, нашла парацетамол. Артём выскочил в туалет, пробежал мимо, даже не посмотрев.
— Мам, ты чего не спишь? — удивился он.
— Болею.
— А, ну ладно.
И снова исчез за дверью.
К обеду температура поднялась до тридцати девяти. Галина Петровна лежала под двумя одеялами и всё равно мёрзла. Горло саднило, дышать было тяжело. Она набрала сообщение сыну — благо телефоны у обоих, проще написать, чем кричать через стенку.
«Артём, сделай мне чай с лимоном».
Прочитано. Ответа нет.
Через час она снова поднялась. На кухне обнаружила сына — тот жарил себе яичницу, одновременно смотря что-то в телефоне.
— Артём, я же просила чай.
— А? Забыл. Сейчас сделаю.
— Не надо уже, сама.
Она поставила чайник, достала кружку. Руки дрожали. Артём доел яичницу, бросил сковородку в раковину и ушёл обратно к компьютеру.
— Мам, если что — зови! — крикнул из комнаты.
Звала. Толку не было.
Второй день прошёл в полубреду. Температура скакала, то падая до тридцати семи, то поднимаясь до сорока. Галина Петровна вставала только в туалет и за водой. Есть не могла — тошнило.
Артём жил своей жизнью. Утром спал до обеда — отсыпался после ночных баталий. Днём заказывал еду через приложение — пиццу, роллы, бургеры. Курьеры звонили в дверь, Галина Петровна вставала открывать.
— Мам, возьми, пожалуйста! Я в рейде! — кричал сын.
Она брала коробки, расплачивалась — деньги Артём оставлял на тумбочке. Относила ему еду. Он хватал, не глядя, продолжая играть.
— Спасибо, мам! Ты лучшая!
Лучшая. Больная, с температурой под сорок, еле стоящая на ногах — но лучшая. Потому что не мешает играть.
На третий день стало легче. Температура спала, появился аппетит. Галина Петровна сварила себе овсянку, съела с трудом половину. Решила прибраться — квартира за три дня превратилась в свалку.
В комнате Артёма царил хаос. Коробки из-под еды, пустые банки от энергетиков, обёртки, носки, футболки. На мониторе — пауза, сын спал прямо в кресле, не выключив игру.
Она начала собирать мусор. Артём проснулся.
— Мам, ты чего?
— Убираюсь.
— А, ну давай. Только тихо, голова болит.
— У меня три дня болела. И не только голова.
— Да? А что?
Галина Петровна посмотрела на сына. Худой, бледный, с синяками под глазами. Щетина пробилась — бриться некогда. В старой футболке, которую не менял неделю.
— Неважно. Спи дальше.
Вышла из комнаты, прикрыла дверь. Села на кухне, налила себе чай. За окном — весна, солнце, люди гуляют. Нормальная жизнь.
А у них — две параллельные вселенные в одной квартире. Она в своей, реальной, с болезнями, уборкой, готовкой. Он в своей, виртуальной, где мама — это функция, обеспечивающая быт.
Позвонила подруга Марина.
— Галя, ты как? Говорят, грипп ходит злой.
— Переболела уже. Три дня лежала.
— А Артём как? Помогал?
Галина Петровна помолчала.
— Артём... занят был.
— Чем это?
— Важными делами. Мир спасал.
— Что?
— Виртуальный мир. От виртуальных врагов. Это важнее, чем больная мать.
Марина вздохнула.
— Галь, ты это... поговори с ним.
— О чём? О том, что я для него не существую? Он это и так знает.
После разговора Галина Петровна долго сидела на кухне. Вспоминала, как Артём в детстве не отходил от неё, когда она болела. Приносил игрушки, рисунки, просил почитать сказку. Боялся, что мама умрёт.
Теперь не боится. Теперь вообще не замечает.
Вечером сын вышел на кухню. Бодрый, выспавшийся.
— Мам, есть что поесть?
— В холодильнике смотри.
— Там ничего нет!
— Я три дня болела, Артём. Не до магазина было.
— А, ну да. Ладно, закажу что-нибудь.
Достал телефон, начал выбирать. Галина Петровна смотрела на него — чужого, далёкого. Когда он стал таким?
— Артём.
— М?
— Я три дня с температурой сорок лежала. Ты знал?
Он поднял глаза от телефона.
— Ну... типа да. Ты же говорила, что болеешь.
— И?
— И что?
— Ничего. Заказывай свою еду.
Артём пожал плечами, вернулся к телефону. Через пять минут оформил заказ, ушёл обратно в комнату.
— Мам, откроешь курьера? — крикнул оттуда.
Галина Петровна встала, подошла к окну. Во дворе молодая мать катала коляску. Ребёнок показывал ручкой на голубей, что-то лопотал. Мать наклонилась к нему, что-то объясняла, улыбалась.
Нормальная картина. Мать и дитя. Связь.
А у них связь оборвалась. Где-то между десятым и одиннадцатым классом, когда Артём получил свой первый игровой компьютер.
За спиной снова защёлкала мышь. Сын вернулся в свой мир — яркий, захватывающий, где он герой, победитель, важная фигура.
А мама осталась здесь — в пустой кухне с остывшим чаем.