– Бабуля, я даже не знаю, как тебя благодарить! Это же твоя квартира! – Алексей обнял ее так крепко, что у Лидии Ивановны защемило сердце от счастья.
– Что ты, внучек, что ты. Она и так твоя была. Просто теперь официально, – старушка поправила его воротничок, как делала это много лет назад, когда он был маленьким.
– Но все-таки, бабуль. Такой подарок...
– Какой же это подарок? Ты мой единственный внук. А квартира после моей смерти все равно была бы твоей.
Лидия Ивановна не врала. Дочь давно жила в другом городе, других внуков не было. А Алексей с двадцати лет жил с ней. Учился, работал, приводил девушек. Она для него и готовила, и стирала, и лечила, когда болел.
Идея с дарственной пришла неожиданно. Соседка Тамара Петровна рассказала страшную историю про свою знакомую.
– Представь, Лида, умерла женщина. А у нее квартира не оформлена. Дети полгода в судах бегали, кучу денег потратили. А тут какие-то дальние родственники объявились, долю требуют.
– Ужас какой, – вздохнула Лидия Ивановна.
– Вот именно. А у тебя внук хороший. Лучше уж при жизни оформить. Спокойнее будет.
И правда, зачем ждать смерти? Алексей и так заботился о ней, как родной сын. Даже лучше. Дочь Марина звонила раз в месяц, а внук каждый день интересовался, как дела, что болит, не нужно ли что купить.
– Алеша, а давай оформим квартиру на тебя, – сказала она однажды за ужином.
– Зачем, бабуль? – удивился он. – Торопишься куда-то?
– Не дай Бог, конечно. Но мне уже семьдесят четыре. Всякое может случиться. А так спокойнее будет. И тебе, и мне.
– Если ты так считаешь...
– Считаю. Завтра и сходим к нотариусу.
Нотариус, пожилая женщина в очках, внимательно выслушала их.
– Вы уверены, что хотите подарить квартиру? Понимаете, что после оформления дарственной внук станет полноправным собственником?
– Понимаю. А что, есть другие варианты?
– Можно завещание составить. Тогда до вашей смерти квартира останется вашей.
– Нет, – решительно сказала Лидия Ивановна. – Дарственную. Чтобы у Алеши потом никаких проблем не было.
Документы оформили быстро. Алексей весь день ходил растроганный, обнимал бабушку, благодарил. Вечером купил торт, шампанское.
– За самую лучшую бабушку в мире! – провозгласил он тост.
Лидия Ивановна была счастлива. Наконец-то она сделала что-то по-настоящему важное для любимого внука.
Первые месяцы ничего не изменилось. Алексей работал программистом, зарабатывал хорошие деньги. Помогал с продуктами, оплачивал коммунальные услуги. Лидия Ивановна готовила, убирала, следила за его здоровьем.
– Какой у тебя внук хороший, – завидовали соседки. – Вежливый, воспитанный. И главное, не бросает.
– Да, повезло мне с ним, – соглашалась Лидия Ивановна.
А потом в их жизни появилась Алина. Красивая, стройная девушка лет двадцати пяти. Работала менеджером в крупной компании. Одевалась модно, говорила уверенно.
– Бабуль, познакомься. Это Алина, – представил ее Алексей.
– Очень приятно, – вежливо сказала девушка, но руку не подала.
Лидия Ивановна сразу почувствовала холодок. Алина оглядывала квартиру критическим взглядом. Старенькая мебель, выцветшие обои, книги на полках – все это явно ей не нравилось.
– А вы давно здесь живете? – спросила она.
– Сорок лет, – ответила Лидия Ивановна. – Здесь дочку растила, внука.
– Понятно. А ремонт давно не делали?
– Да зачем ремонт? Мне и так хорошо.
Алина многозначительно посмотрела на Алексея. Тот смутился.
– Ну, бабуль, может, действительно стоит что-то обновить? – неуверенно сказал он.
– Обновлять будешь, когда меня не станет, – засмеялась старушка, не подозревая, какими пророческими окажутся ее слова.
Алина стала приходить часто. Оставалась ночевать. По утрам завтракала в одном халате, не стесняясь присутствия пожилой женщины.
– Может, ты все-таки наденешь что-нибудь? – робко просила Лидия Ивановна.
– А что такого? Мы же семья почти, – отвечала Алина, демонстративно наливая себе кофе.
Семья... Лидия Ивановна морщилась. Какая же это семья, если девушка ее даже по имени-отчеству не называла? Просто "вы" или вообще никак.
– Алеша, а когда вы познакомите меня с родителями Алины? – спросила она однажды внука.
– Зачем, бабуль?
– Как зачем? Вы же встречаетесь серьезно.
– Встречаемся-то встречаемся, но... Они живут в другом городе.
– Можно же съездить.
– Посмотрим.
Алексей явно не хотел продолжать разговор. Да и Алина, которая слышала их беседу из кухни, недовольно фыркнула.
Постепенно атмосфера в доме стала меняться. Алина все чаще оставалась ночевать. Занимала ванную по часу, разбрасывала свои вещи по всей квартире. А главное, начала открыто показывать свое недовольство присутствием Лидии Ивановны.
– Лекс, а почему твоя бабушка постоянно дома? – говорила она, не понижая голоса. – У нее что, никаких дел нет?
– Алин, потише. Она услышит.
– И что? Может, пора ей найти себе занятие? Кружок какой-нибудь для пенсионеров.
Лидия Ивановна все слышала. И каждый раз сердце сжималось от боли. Она действительно стала больше времени проводить во дворе, у подружек. Пыталась не мешать молодым.
– Что-то ты редко дома бываешь, – заметила Тамара Петровна.
– Да внук с девушкой. Не хочется им мешать.
– Лида, это твоя квартира!
– Была моя. Теперь Алешина.
– Ну и что? Ты же там прописана, живешь сорок лет!
Лидия Ивановна только вздохнула. Тамара не понимала. Как можно мешать любимому внуку строить личную жизнь?
Дома становилось все неуютнее. Алина то и дело предлагала что-то изменить.
– Лекс, давай диван поменяем. Этот уже развалился совсем.
– Алин, это бабушкин диван.
– И что? Можно же купить новый, красивый.
– Мне этот дорог, – вмешалась Лидия Ивановна. – На нем еще покойный муж лежал, когда болел.
– Фу, как мрачно, – скривилась Алина.
Или по поводу фотографий на стенах.
– Зачем столько старых снимков? Интерьер портят.
– Это история семьи, – пыталась объяснить Лидия Ивановна.
– Какая история? Дедушка умер десять лет назад. Пора бы забыть.
– Алина! – резко сказал Алексей.
– Что Алина? Я же правду говорю.
Лидия Ивановна уходила к себе в комнату и плакала. Как можно забыть человека, с которым прожил пятьдесят лет? Как можно выбросить фотографии, на которых запечатлены самые дорогие моменты?
Постепенно она заметила, что внук тоже меняется. Стал менее ласковый, более сдержанный. Перестал интересоваться ее самочувствием, реже обнимал.
– Алеша, ты на меня не сердишься? – спросила она однажды.
– Нет, бабуль. С чего бы?
– Не знаю. Ты какой-то другой стал.
– Просто устаю на работе.
Но Лидия Ивановна чувствовала, что дело не в работе. Дело в Алине, которая постоянно что-то шептала внуку, убеждала его в чем-то.
Через полгода они поженились. Свадьбы не было, просто расписались в загсе. Лидию Ивановну даже не позвали.
– Зачем лишние расходы? – объяснил Алексей. – Мы хотим простую церемонию.
Простую... Лидия Ивановна помнила свою свадьбу. Белое платье, гости, танцы до утра. А внук женился втихомолку, как будто стыдился.
– Поздравляю вас, – сказала она, когда молодожены вернулись домой.
– Спасибо, – холодно ответила Алина. – Кстати, теперь я здесь хозяйка. Надеюсь, мы найдем общий язык.
Хозяйка... У Лидии Ивановны мурашки пробежали по коже. Но она промолчала.
Семейная жизнь началась с перестановок. Алина решительно взялась за "обновление интерьера". Убрала половину фотографий, заставила Алексея купить новый диван.
– А куда старый? – спросила Лидия Ивановна.
– На свалку. Он же рухлядь полная.
– Но он еще хороший!
– Для вас, может быть. А нормальные люди в таком барахле не живут.
Каждое слово Алины било по самолюбию. Но что могла сделать старушка? Квартира теперь принадлежала внуку. А внук слушался жену.
Постепенно Лидия Ивановна стала чувствовать себя чужой в собственном доме. Алина диктовала свои правила. Кухня должна быть всегда чистой. В гостиной нельзя смотреть телевизор после десяти вечера. В ванной можно находиться не больше получаса.
– Алеша, а можно мне иногда вечером чай попить на кухне? – просила Лидия Ивановна.
– Лучше не стоит, бабуль. Алина там занимается, планы на завтра составляет.
– А где же мне чай пить?
– В своей комнате.
В своей комнате... Лидия Ивановна вспоминала времена, когда вся квартира была ее домом. Когда она могла в любое время пойти на кухню, посидеть в гостиной, принять ванну.
Друзья и соседи стали замечать перемены.
– Лида, что-то ты похудела, – говорила Тамара Петровна.
– Аппетита нет.
– А как дела с внуком?
– Нормально. Он женился.
– И как невестка?
– Хорошая девочка. Хозяйственная.
Лидия Ивановна не могла признаться даже лучшей подруге, что творится в доме. Слишком стыдно было рассказывать о своем унижении.
А дома становилось все хуже. Алина открыто показывала свое недовольство.
– Лекс, а долго твоя бабушка здесь будет жить?
– Как долго? Это же ее дом.
– Но квартира-то теперь твоя. И я твоя жена.
– Алин, не начинай.
– Я не начинаю. Я просто хочу нормальную семейную жизнь. А не обитать в музее.
Лидия Ивановна слышала эти разговоры и понимала, к чему все идет. Алина не успокоится, пока не добьется своего.
Зимним вечером все решилось. Алексей пришел с работы мрачный, сел напротив бабушки.
– Мне нужно с тобой поговорить.
– Слушаю, внучек.
– Понимаешь, бабуль... Мы с Алиной хотим пожить одни. Нам нужно пространство для отношений.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну... может, тебе стоит поискать другое место?
Лидия Ивановна не сразу поняла смысл сказанного.
– Какое другое место?
– Ну, не знаю. Снять комнату. Или к маме переехать.
– Алеша, ты предлагаешь мне съехать из дома, где я прожила сорок лет?
– Не навсегда же. Просто на время.
– На какое время?
Алексей замялся.
– Не знаю. Мы еще не решили.
– То есть вы обсуждали это без меня?
– Алина считает, что так будет лучше для всех.
– А что считаешь ты?
Внук не ответил. И в этом молчании Лидии Ивановне открылась вся правда. Он согласился. Ее любимый внук, которого она растила с пеленок, согласился выставить ее на улицу.
– Алеша, я тебе квартиру подарила. Но не думала, что ты меня из нее выгонишь.
– Я никого не выгоняю! Просто прошу пока пожить отдельно.
– Пока когда?
– Пока мы с Алиной не привыкнем жить вместе.
– А если не привыкнете?
– Привыкнем.
Лидия Ивановна смотрела на внука и не узнавала его. Где тот мальчик, который плакал, когда она болела? Где юноша, который клялся, что всегда будет о ней заботиться?
– Алеша, мне некуда идти.
– Как некуда? Мама в Екатеринбурге живет.
– У твоей мамы однокомнатная квартира и двое детей.
– Тогда снимешь что-нибудь.
– На какие деньги? Пенсия у меня маленькая.
– Я буду помогать.
– Сколько?
Алексей назвал сумму. Хватило бы на комнату в коммуналке.
– Внучек, ты понимаешь, что предлагаешь семидесятичетырехлетней женщине начать жизнь сначала?
– Ты еще не старая, бабуль. Многие в твоем возрасте самостоятельно живут.
Самостоятельно... Лидия Ивановна всю жизнь была самостоятельной. Растила дочь одна после смерти мужа. Работала, пока здоровье позволяло. А теперь внук называл ее несамостоятельной.
– А если я откажусь съезжать?
– Не откажешься. Ты же понимаешь, что так лучше.
– Для кого лучше?
– Для всех.
В комнату вошла Алина.
– Ну как, поговорили?
– Поговорили, – мрачно ответил Алексей.
– И когда съезжаете? – обратилась она к Лидии Ивановне.
– Не знаю. Мне нужно время подумать.
– Долго думать нечего. Чем быстрее, тем лучше.
– Алина, дай нам самим разобраться, – попросил Алексей.
– Лекс, мы же договорились. До конца месяца.
До конца месяца... Значит, они уже все решили. Даже сроки определили.
Ночью Лидия Ивановна не спала. Лежала и думала о том, как быстро рушится жизнь. Еще год назад у нее был любящий внук и родной дом. А теперь?
Утром позвонила дочери.
– Марина, можно к тебе приехать?
– Мам, что случилось?
– Алексей просит съехать.
– Как съехать? Это же твоя квартира!
– Была моя. Теперь его.
– Мам, ты о чем?
Пришлось рассказать про дарственную. Марина долго молчала.
– Мама, как ты могла?
– Я думала, так лучше будет.
– Лучше для кого? Ты что, с ума сошла? Подарить квартиру и остаться ни с чем?
– Марина, я не остаюсь ни с чем. У меня есть дочь.
– Мам, у меня однокомнатная квартира. Я одна с двумя детьми живу.
– Я не буду мешать.
– Дело не в этом. Просто места нет физически.
Лидия Ивановна поняла, что и дочь не рада ее приезду.
– Хорошо. Что-нибудь придумаю.
– Мам, не обижайся. Но я правда не могу тебя принять надолго.
После разговора с дочерью стало совсем тяжело. Получается, никому она не нужна. Ни внуку, ни дочери.
Тамара Петровна заходила каждый день.
– Лида, что с тобой? Вид ужасный.
– Да так, неважно себя чувствую.
– А внук как?
– Нормально. Работает.
– А жена его где?
– Дома. Хозяйничает.
– Лида, ты мне что-то недоговариваешь.
Лидия Ивановна не выдержала и рассказала все. Тамара слушала, округлив глаза.
– Ты с ума сошла! Как можно было квартиру подарить?
– Думала, так лучше.
– Лучше?! Да тебя на улицу выставляют!
– Не на улицу. Предлагают снять жилье.
– За твои деньги! Лида, это же твой дом! Ты здесь сорок лет прожила!
– Прожила. А теперь мешаю.
– Кому мешаешь? Этой стерве? Да пусть она идет к черту!
– Тома, не ругайся.
– А как не ругаться? Меня от такой наглости трясет! И внучек твой хорош. Какой же он сволочной оказался!
– Не говори так про Алешу.
– А как говорить? Бабушку на улицу выставить, это нормально?
Лидия Ивановна защищала внука даже сейчас. Не могла поверить, что он способен на подлость.
– Может, он передумает.
– Не передумает. Раз жена такая стерва, то и он под стать.
Но Алексей не передумал. Через неделю подошел с листком бумаги.
– Бабуль, я тебе адреса нашел. Комнаты сдают недорого.
– Ты уже все решил?
– Мы посмотрели объявления. Есть неплохие варианты.
Мы... Опять это "мы". Лидия Ивановна поняла, что внука больше нет. Есть только чужой человек, который хочет от нее избавиться.
– А если я не соглашусь?
– Почему не согласишься? Тебе же тоже будет лучше.
– Мне лучше в моем доме.
– Бабуль, но это уже не твой дом.
Вот оно. Наконец-то он сказал правду.
– Значит, я здесь гость?
– Не гость. Просто... нам нужно пространство.
– Пространство от меня.
– От всех. Мы молодая семья, хотим побыть одни.
– Хорошо. Я поищу жилье.
– Спасибо, что понимаешь.
Понимаешь... Лидия Ивановна ничего не понимала. Только чувствовала боль, которая разрывала сердце.
Поиски жилья оказались мучительными. За те деньги, которые предлагал Алексей, можно было снять только комнату в коммуналке. Причем в плохом районе, с такими же несчастными соседями.
– Вы одна живете? – спрашивали хозяева.
– Одна.
– А родственники есть?
– Есть.
– Почему к ним не идете?
Что отвечать? Что внук выгнал? Что дочь не хочет принимать?
– У них нет места.
Смотрели подозрительно. Старушка без родственников, это всегда проблема.
Наконец нашлась комната. Маленькая, темная, в коммуналке с пятью соседями. Хозяйка, женщина лет пятидесяти, согласилась сдать.
– Предоплата за три месяца, – сказала она.
– Хорошо.
– И залог. Вдруг что сломаете.
Залог был почти такой же, как предоплата. Лидия Ивановна поняла, что денег едва хватит.
Дома объявила о своем решении.
– Я нашла жилье.
– Отлично! – обрадовалась Алина. – Когда съезжаете?
– В воскресенье.
– Замечательно. А вещи ваши куда?
– Какие вещи?
– Ну, мебель, посуда. У вас же много всего.
Лидия Ивановна не подумала об этом. Куда действительно девать мебель? В комнату помещается только самое необходимое.
– Не знаю.
– Может, продадите? Или выбросите?
Выбросить... Мебель, которую покупали с мужем, на которой растили детей.
– Я подумаю.
– Думайте быстрее. Нам нужно освободить место.
В субботу приехала машина. Лидия Ивановна сложила в коробки самые дорогие вещи. Фотографии, документы, немного посуды, одежду. Остальное пришлось оставить.
– Бабуль, а мебель? – спросил Алексей.
– Оставляю вам.
– Нам не нужна старая мебель.
– Тогда выбрасывайте.
Внук смутился. Наверное, понял, что звучит жестоко.
– Может, продать попробуешь?
– Кому нужна старая мебель?
– На авито выставим.
Лидия Ивановна кивнула. Но понимала, что никто не купит старый диван и шкаф.
Последний вечер в родном доме. Она ходила по пустым комнатам, вспоминала. Вот здесь стояла кроватка дочери. Здесь муж читал газеты. А тут внук играл с игрушками.
– Готова? – спросил Алексей утром.
– Готова.
Он помог донести вещи до машины. В последний момент обнял.
– Бабуль, не обижайся. Так лучше для всех.
Лучше для всех... Интересно, кто эти "все"? Уж точно не она.
Комната в коммуналке оказалась еще хуже, чем казалась при первом осмотре. Сырая, темная, с видом на помойку. Соседи шумные, грязные. В общей кухне всегда кто-то ругался.
Тамара Петровна приходила каждый день.
– Лида, как ты тут живешь?
– Нормально.
– Какое нормально? Это же нора!
– Зато своя.
– Не своя, а съемная. И дорогая.
Деньги действительно кончались быстро. Алексей обещал помогать, но помощь приходила нерегулярно. То забудет, то скажет, что зарплату задержали.
– Алеша, мне не хватает денег на продукты, – говорила Лидия Ивановна по телефону.
– Потерпи, бабуль. На следующей неделе переведу.
– А коммуналку за что платить?
– Разберемся как-нибудь.
Разберемся... Но кто будет разбираться? Она, семидесятичетырехлетняя женщина, которая всю жизнь работала и никого не просила.
Здоровье стало подводить. Давление скакало, сердце болело. А денег на врачей не было.
– Лида, так нельзя, – говорила Тамара. – Ты же погибаешь здесь.
– Что делать? Некуда идти.
– К внуку вернись.
– Он не примет.
– Примет. Это же твоя квартира была.
– Была. Теперь его.
– Дарственную можно отменить.
– Как?
– Через суд. Если докажешь, что тебя обманули.
Лидия Ивановна задумалась. А ведь действительно обманули. Говорили одно, а сделали другое.
– А сколько это стоит?
– Не знаю. Нужно к юристу сходить.
На консультацию к юристу Лидия Ивановна пошла с последними деньгами. Молодой мужчина в костюме выслушал ее историю.
– Теоретически дарственную можно оспорить, – сказал он. – Но нужно доказать принуждение или обман.
– А как доказать?
– Свидетели нужны. Или документы, подтверждающие, что вас вводили в заблуждение.
– Свидетелей нет. А документы... там все правильно написано.
– Тогда шансов мало. Суд требует веских оснований.
– А сколько стоит процесс?
Юрист назвал сумму. У Лидии Ивановны закружилась голова. Таких денег у нее не было и быть не могло.
– Есть бесплатная юридическая помощь для пенсионеров, – добавил он. – Но там очереди большие.
Очереди... Пока дождешься помощи, можно и не дожить.
Выходя из офиса, Лидия Ивановна почувствовала, как окончательно рушатся последние надежды. Квартиру не вернуть. Денег нет. Здоровье подводит.
Дома – если эту коммунальную конуру можно назвать домом – ждал неприятный сюрприз. Хозяйка стояла у двери со злым лицом.
– Где деньги за следующий месяц? – спросила она без предисловий.
– Какие деньги? Я же заплатила вперед.
– За прошлые месяцы. А сейчас новый пошел.
Лидия Ивановна растерялась. Она думала, что денег хватит еще на месяц.
– У меня сейчас нет. Внук обещал перевести.
– Обещания мне не нужны. Нужны деньги. Или съезжайте.
– Дайте несколько дней.
– Три дня. Больше не буду ждать.
Вечером Лидия Ивановна звонила Алексею. Долго не отвечал, потом взял трубку раздраженно.
– Да, бабуль?
– Алеша, мне срочно нужны деньги.
– На что?
– За комнату доплатить.
– Я же на прошлой неделе переводил.
– Этого мало. Нужно больше.
– Сколько больше?
Она назвала сумму. Алексей свистнул.
– Да это же дорого! За такие деньги в центре квартиру снять можно.
– Может, тогда поищем что-то подешевле?
– Мы? Бабуль, я не могу постоянно заниматься твоими проблемами. У меня своя жизнь.
Своя жизнь... В квартире, которую она ему подарила.
– Алеша, я не прошу многого. Просто помощи.
– Я и так помогаю. Больше не могу.
– А если совсем не можешь, что тогда?
– Не знаю. Разберешься как-нибудь.
Он повесил трубку. Лидия Ивановна долго сидела с телефоном в руках. Разберешься... Как же ей разобраться в семьдесят четыре года, без денег, без жилья, без здоровья?
Ночью не спала. Думала о том, как дошла жизнь до такого состояния. Год назад у нее была квартира, любящий внук, спокойная старость. А сейчас?
Утром пришла Тамара Петровна.
– Лида, я с тобой серьезно разговаривать буду.
– Слушаю.
– Собирайся. Поедешь ко мне.
– Тома, у тебя и так места мало.
– А у тебя его вообще нет. Разместимся как-нибудь.
– Не могу. Это твоя квартира, твоя жизнь.
– Моя жизнь? А ты что, чужая? Сорок лет рядом живем, детей вместе растили.
– Но все равно...
– Никаких но. Собирай вещи.
Лидия Ивановна заплакала. Впервые за все это время заплакала не от горя, а от благодарности.
– Томочка, как я тебя отблагодарю?
– Да ладно тебе. Подруги на то и подруги.
К вечеру вещи были собраны. Немного коробок, сумка с одеждой. Вся жизнь уместилась в багажник такси.
У Тамары было тепло и уютно. Маленькая однокомнатная квартира, но родная, дружеская атмосфера.
– Вот тебе диван. А я на кресле посплю.
– Тома, я не могу лишать тебя кровати.
– Разберемся. Главное, что ты не одна.
Не одна... Лидия Ивановна впервые за несколько месяцев почувствовала себя человеком.
Через неделю позвонил Алексей.
– Бабуль, где ты? Звонил на старый номер, не отвечаешь.
– Переехала к Тамаре Петровне.
– Зачем?
– Денег не хватило на комнату.
– А я же обещал помочь.
– Обещал. Но не помог.
– Бабуль, я же не специально. Просто забыл.
Забыл... О том, что бабушка может остаться на улице.
– Ничего, Алеша. Тома меня приняла.
– Надолго?
– Не знаю.
– А может, все-таки к маме поедешь?
– Мама не может меня принять.
– Тогда... не знаю что сказать.
– А что сказать-то? Живи спокойно в подаренной квартире.
– Бабуль, не говори так. Мне тоже тяжело.
– Тебе тяжело? А мне каково?
– Я понимаю. Но что поделаешь? Так получилось.
Так получилось... Как будто это случайность, а не его выбор.
– Алеша, скажи честно. Ты жалеешь о том, что сделал?
Внук замолчал.
– Не знаю, – наконец сказал он. – С одной стороны, мне жаль тебя. С другой стороны, мы с Алиной теперь живем нормально.
– А я ненормально?
– Не ненормально. Просто... по-другому.
По-другому... Без дома, без денег, на милости подруги.
– Хорошо, Алеша. Живи как хочешь.
– Бабуль, не обижайся.
– Не обижаюсь. Просто понимаю.
– Что понимаешь?
– Что внука у меня больше нет.
– Как нет? Я же твой внук.
– Нет, Алеша. Мой внук никогда бы так не поступил.
Она положила трубку и больше не брала, когда он перезванивал.
Вечером разговаривали с Тамарой на кухне.
– Лида, а ты не пожалела, что так с ним разговаривала?
– Нет. Пора правду говорить.
– А вдруг он одумается?
– Не одумается. У него теперь другая жизнь, другие ценности.
– Может, жена его настраивает?
– Может. Но он же взрослый человек. Мог и не слушаться.
– Значит, все кончено между вами?
Лидия Ивановна посмотрела в окно. Вечерело, зажигались огни в чужих окнах. Где-то люди ужинали в кругу семьи, смотрели телевизор, планировали завтрашний день. А она сидит на чужой кухне и думает о том, что осталась совсем одна.
– Знаешь, Тома, я всю жизнь верила в добро. Думала, что если делаешь людям хорошо, они тебе тем же ответят.
– И что теперь думаешь?
– А теперь думаю, что была наивной дурой. Что доброта в нашем мире – это роскошь, которую нельзя себе позволять.
– Лида, не говори так.
– А как говорить? Я внуку квартиру подарила от чистого сердца. А он меня выставил, как собаку.
– Не все люди такие.
– Может, и не все. Но самые близкие оказались именно такими.
Тамара налила чай, придвинула к подруге тарелку с печеньем.
– А что дальше делать будешь?
– Не знаю. Доживать, наверное.
– Лида, тебе же только семьдесят четыре. Это еще не возраст.
– В семьдесят четыре без дома, без денег, без родных – это приговор.
– У тебя есть я.
– Спасибо, Томочка. Но ты не можешь всю оставшуюся жизнь меня содержать.
– А кто сказал, что содержать? Мы вместе как-нибудь выживем.
Выживем... Лидия Ивановна помнила времена, когда она жила, а не выживала. Когда у нее была цель, смысл, надежда на будущее.
Через месяц неожиданно позвонила дочь Марина.
– Мам, я узнала, что произошло.
– Откуда?
– Алексей рассказал. Он ко мне приезжал.
– Зачем приезжал?
– Совести его мучают. Говорит, плохо спит.
– Пусть мучается.
– Мам, он предлагает компромисс.
– Какой компромисс?
– Ты возвращаешься в квартиру. Но живете отдельно. Ты в одной комнате, они в другой.
Лидия Ивановна даже не стала думать.
– Нет.
– Почему нет? Это же твой дом.
– Мариночка, я не смогу жить с людьми, которые меня предали. Каждый день видеть их лица, помнить о том, как они меня унизили.
– Но ведь это выход из положения.
– Для кого выход? Для них. Им совесть спать не дает. А мне каково будет?
– Мам, подумай. У тебя будет крыша над головой.
– У меня и сейчас есть крыша. Тамара приютила.
– Но это же не твое.
– А то мое? Квартира, где меня не хотят видеть?
Марина вздохнула.
– Хорошо, мам. Как скажешь.
– Передай своему сыну, что я его предложение отклоняю.
– А что ему еще передать?
Лидия Ивановна подумала.
– Передай, что бабушка, которая его любила, умерла в тот день, когда он ее выставил из дома. А живет теперь чужая тетка, которой все равно, где он и как.
После этого разговора стало легче. Как будто тяжелый груз с души свалился. Она наконец поняла, что старая жизнь кончена. И нужно начинать новую.
– Тома, а давай мы вместе жить будем?
– Как это?
– Ну, я же все равно никуда не денусь. А вдвоем и веселее, и безопаснее.
– А ты не будешь чувствовать себя нахлебницей?
– Буду вкладываться во все. Пенсия маленькая, но что-то дает.
– Тогда договорились.
Они стали жить как сестры. Вместе готовили, убирали, ходили в магазин. Вечерами смотрели сериалы, обсуждали соседей, вспоминали молодость.
Алексей больше не звонил. Иногда Тамара встречала его во дворе.
– Как дела у бабушки? – спрашивал он.
– А тебе зачем знать? – отвечала Тамара.
– Интересуюсь.
– Поздно интересоваться. Надо было раньше думать.
Он уходил, опустив голову. Но Лидию Ивановну это больше не трогало. Сердце зарубцевалось, боль притупилась.
Однажды вечером они сидели на кухне и пили чай. За окном шел снег, было уютно и тепло.
– Лида, а ты счастлива сейчас? – спросила Тамара.
Лидия Ивановна задумалась.
– Знаешь, счастлива, наверное, громко сказано. Но спокойна. Больше никого не жду, ни на кого не надеюсь, никого не боюсь разочаровать.
– А внука не жалко?
– Жалко. Но не того, который сейчас. А того, который был. Маленького, доверчивого, любящего.
– А может, он еще изменится?
– Не изменится, Томочка. Люди в тридцать лет уже не меняются. Какие есть, такие и останутся.
– Может, ты права.
– Права. А знаешь, что самое страшное во всей этой истории?
– Что?
– Не то, что я осталась без квартиры. И даже не то, что оказалась ненужной. Самое страшное, что я поняла: любовь ничего не гарантирует. Можешь всю душу в человека вложить, а он тебя предаст.
– Но ведь есть и хорошие люди.
– Есть. Например, ты. Приютила, когда все отвернулись.
– Это не подвиг. Это просто человечность.
– Вот видишь. А для меня это подвиг. Потому что я уже забыла, что такое человечность.
Они сидели молча, каждая думала о своем. Лидия Ивановна смотрела на снег за окном и думала о том, что жизнь действительно может начаться заново в любом возрасте. Не та жизнь, которую планировал, а та, которая получается.
И может быть, эта новая жизнь будет не хуже прежней. Во всяком случае, в ней не будет обманов и предательств. Будет только то, на что можно положиться по-настоящему.
– Тома, а что бы ты сделала на моем месте? – спросила она подругу.
– Не знаю. Наверное, то же самое. Простила бы, но не забыла.
– А к нему вернулась бы?
Тамара помолчала.
– Нет, – твердо сказала она. – Некоторые вещи не прощаются. Предательство родной крови – это одна из них.