– Бабуль, ну пожалуйста, сходим к нотариусу? Это же для твоего же спокойствия! – Андрей улыбался своей самой обаятельной улыбкой, от которой у Галины Сергеевны таяло сердце.
– Да зачем тебе это, Андрюша? – старушка поправила очки и отложила вязание. – Я же сама справляюсь со всеми делами.
– Справляешься-то справляешься, но ты подумай. Вдруг что-то случится? Вдруг заболеешь? Кто тогда за коммуналку заплатит, кто документы оформит? – внук присел рядом на диван и взял бабушку за морщинистую руку. – Я же не всегда успеваю к тебе приехать. А с доверенностью я смогу все быстро решить.
Галина Сергеевна жила в своей двухкомнатной квартире уже сорок лет. Здесь она растила дочь Светлану, здесь встречала мужа с работы, здесь провожала его в последний путь. Каждый угол был пропитан воспоминаниями. На комоде стояли фотографии: свадьба, рождение дочки, первые шаги внука Андрея. На кухонной полке красовались банки с вареньем, которое она готовила каждое лето. В спальне висел портрет покойного мужа в военной форме.
– Ты мой умница, – говорила она внуку, гладя его по голове. – Такой заботливый вырос.
Андрей часто приезжал к бабушке. Помогал с тяжелыми сумками, чинил кран, менял лампочки. Соседка тетя Клава всегда хвалила:
– Повезло тебе, Галя, с внуком. Не то что мой Сергей, увидишь его как же.
– Да, хороший мальчик, – соглашалась Галина Сергеевна, не подозревая, что добрый внук уже несколько месяцев планировал, как заполучить ее квартиру.
Андрею исполнилось тридцать два. Работал он менеджером в небольшой компании, получал немного. Жена Настя постоянно говорила о том, что пора покупать собственное жилье, что надоело снимать квартиру. А тут такая возможность, под самым носом. Бабушкина двушка в центре города стоила приличные деньги.
– Слушай, а ведь она права, твоя соседка, – продолжал Андрей, не отпуская бабушкину руку. – Всякое может случиться. Ты же знаешь, сколько сейчас мошенников развелось. Могут обмануть, квартиру отнять.
– Да кому она нужна, моя квартира? – засмеялась старушка. – Старая, требует ремонта.
– Бабуль, ты что? Это же золотое место! В самом центре! – Андрей изобразил тревогу. – Именно такие квартиры мошенники и высматривают. Особенно у пожилых людей, которые живут одни.
Галина Сергеевна задумалась. По телевизору действительно часто рассказывали про разных аферистов. И она действительно жила одна. Дочь Света переехала в другой город после развода, приезжала редко. Только Андрей и был ее опорой.
– А что, если я просто все документы тебе отдам? – предложила она.
– Нет, бабуль, так не получится. Нужна официальная доверенность, чтобы я мог действовать от твоего имени. Это же закон такой.
Андрей говорил убедительно. Он изучил этот вопрос досконально. Знал, какую именно доверенность нужно оформить, чтобы потом спокойно продать квартиру.
– А дорого это? – спросила бабушка.
– Пустяки, бабуль. Главное, что ты будешь спокойна. И я буду спокоен за тебя.
Галина Сергеевна долго молчала, разглядывая внука. Такой красивый, такой заботливый. Глаза честные, улыбка открытая. Неужели она будет ему не доверять?
– Ладно, – вздохнула она. – Если ты считаешь, что так лучше.
– Точно лучше! – обрадовался Андрей и крепко обнял бабушку. – Завтра же и пойдем.
Ночью Галина Сергеевна плохо спала. Что-то внутри беспокоило, но она не могла понять, что именно. Встала, заварила чай, села у окна. За окном мерцали огни ночного города. Этот вид она любила с молодости.
Утром позвонила соседке.
– Клава, а ты бы доверенность на квартиру оформила?
– На кого? – насторожилась та.
– Да Андрей предлагает. Говорит, так безопаснее.
– Галка, ты с ума сошла? Доверенность, это же все равно что квартиру подарить! Мало ли что в голову взбредет!
– Да что ты, Клав! Это же мой внук!
– Внук-внук... Сколько я таких историй знаю. Родная кровь, а потом на улице оказываешься.
Но Галина Сергеевна не поверила соседке. Клава всегда была мнительной. А Андрей, он же не такой. Он же любит ее.
В нотариальной конторе было много народу. Андрей терпеливо ждал в очереди вместе с бабушкой, покупал ей воду, заботливо усаживал на стул.
– Вы уверены, что хотите оформить генеральную доверенность? – спросил нотариус, пожилой мужчина в очках.
– Да, конечно, – быстро ответил Андрей. – Это для безопасности бабушки.
– Галина Сергеевна, вы понимаете, что даете внуку право распоряжаться вашей недвижимостью? В том числе продавать?
– Продавать? – переспросила старушка. – А зачем продавать?
– Ну, бабуль, вдруг понадобится деньги на лечение, – мягко сказал Андрей. – Или захочешь переехать в дом престарелых поприличнее.
– Я никуда не собираюсь переезжать, – растерялась Галина Сергеевна.
– Конечно, не собираешься. Это же просто на всякий случай. Формальность такая.
Нотариус еще раз объяснил все последствия. Но Андрей кивал так уверенно, говорил так ласково, что бабушка подписала документы.
По дороге домой они зашли в кафе. Андрей купил бабушке любимое пирожное с кремом.
– Теперь я за тебя спокоен, – сказал он, целуя ее в щеку.
Первые недели ничего не изменилось. Андрей приезжал как обычно, помогал по хозяйству. Только звонить стал реже. А потом и вовсе пропал на целый месяц.
– Андрюша, ты как дела? – спрашивала Галина Сергеевна, когда он наконец позвонил.
– Да завален работой, бабуль. Столько проектов навалилось, сил нет.
– Может, приедешь, борща поешь? Твоего любимого наварила.
– Не могу, некогда. Но ты держись там.
И снова тишина. Галина Сергеевна начала волноваться. Раньше внук никогда так долго не пропадал. Она звонила ему каждый день, но он отвечал коротко, всегда торопился.
Тетя Клава заходила каждый вечер.
– Что-то твой Андрей совсем не показывается, – говорила она, заваривая чай.
– Работает много. Карьеру делает.
– Карьеру... – хмыкала соседка. – А помнишь, как он в детстве у тебя с ночевками оставался? Сказки ему читала, блинчики пекла.
– Помню. Хороший был мальчик.
– Был...
Однажды утром в дверь позвонили. Галина Сергеевна открыла и увидела молодую пару с чемоданами и букетом цветов.
– Здравствуйте! – радостно сказала девушка. – Мы ваши новые соседи! То есть, теперь это наша квартира!
– Какие соседи? – не поняла старушка.
– Как какие? Мы же вашу квартиру купили! – улыбался молодой мужчина. – Андрей Викторович все оформил. Очень приятный молодой человек, ваш внук.
Галина Сергеевна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она схватилась за дверной косяк.
– Не может быть, – прошептала она.
– А что тут удивительного? – пожала плечами девушка. – Вы же сами согласились. И деньги получили.
– Какие деньги?! Я никаких денег не получала!
Молодые люди переглянулись.
– Послушайте, мы здесь ни при чем. Мы честно купили квартиру. Вот документы.
Галина Сергеевна не могла читать. Перед глазами все расплывалось. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
– Клава! – закричала она. – Клава!
Соседка прибежала через минуту.
– Что случилось, Галка?
– Они говорят... говорят, что квартира теперь их. Что Андрей продал.
Тетя Клава помогла подруге дойти до дивана, напоила валерьянкой.
– Я же говорила тебе про эту доверенность, – тихо сказала она.
– Не может быть. Он же мой внук. Я его растила.
– Галя, милая, бывает всякое. Люди меняются.
Галина Сергеевна весь день не могла прийти в себя. Звонила Андрею, но телефон был выключен. Звонила дочери в другой город.
– Мам, что случилось? – испугалась Света.
– Света, Андрей продал мою квартиру.
– Что?! Этого не может быть!
– Может. Я доверенность оформила. А он воспользовался.
Дочь долго молчала.
– Мам, а ты уверена? Может, ты что-то не так поняла?
– Светочка, они уже с вещами пришли. Новые хозяева.
– Господи... Мам, я сейчас же еду к тебе.
– Не надо. У тебя работа, дети.
– Мам, как не надо? Ты где теперь жить будешь?
Галина Сергеевна не знала. Впервые за много лет она не знала, что делать.
Вечером пришла участковая, молодая девушка в форме.
– Галина Сергеевна, на вас заявление написали. Говорят, вы не хотите освобождать квартиру.
– Как освобождать? Это моя квартира. Я здесь сорок лет живу.
– У новых собственников все документы в порядке. Сделка оформлена законно.
– Но я не продавала!
– А доверенность вы оформляли?
– Да, но...
– Значит, доверили внуку право распоряжаться квартирой. По закону он имел право ее продать.
– Но я же не знала!
– Нотариус должен был разъяснить все последствия.
– Разъяснил. Но Андрей сказал, что это формальность.
Участковая посочувствовала, но помочь ничем не могла. Закон есть закон.
Ночью Галина Сергеевна сидела на кухне и плакала. Сорок лет жизни в этих стенах. Здесь она была молодой женой, потом мамой, потом бабушкой. А теперь что? Приют для престарелых? Дочь жила в однокомнатной квартире с двумя детьми, места не было.
Утром наконец дозвонилась до Андрея.
– Андрюша, что ты наделал?
– А что? – голос у внука был равнодушный, даже раздраженный.
– Как что? Квартиру продал!
– Ну продал. А что тебе жалко? Ты все равно одна живешь. Лучше бы в дом престарелых перебралась.
– Андрей! Это же мой дом!
– Был твоим. А теперь мой. То есть, уже продан. Кстати, спасибо за доверие.
В трубке послышался смех. Противный, холодный смех.
– Андрюша, я тебя растила. Ты же любил меня.
– Любил-любил... Бабуль, это бизнес. Ничего личного. Квартира хорошие деньги принесла. Мы с Настей теперь свою купим, побольше.
– А я где жить буду?
– А мне какое дело? Не моя проблема.
– Андрей, но как же так можно?
– Да легко можно. Доверенность помнишь? Сама же подписала.
Галина Сергеевна не могла поверить, что это говорит ее внук. Тот самый мальчик, который просил читать ему сказки, который плакал, когда она болела.
– Я думала, ты меня любишь, – прошептала она.
– А я думал, что ты не такая глупая. Ну ладно, бабуль, мне пора. Удачи тебе.
Он повесил трубку. Галина Сергеевна долго держала телефон в руках. Потом тихо положила его и заплакала.
Через час пришла тетя Клава.
– Ну что, дозвонилась?
– Дозвонилась.
– И что?
– Сказал, что это бизнес. Что ему все равно, где я буду жить.
Клава тяжело вздохнула.
– Галка, собирай вещи. У меня места мало, но переночуешь.
– Спасибо, Клавочка. Но куда я пойду? В мои годы...
– Не думай об этом сейчас. Сначала отсюда уйдем, а там видно будет.
Галина Сергеевна стала складывать в сумку самые необходимые вещи. Фотографии, документы, немного одежды. Все остальное осталось в квартире. Мебель, посуда, книги, пластинки мужа, его вещи, которые она так и не смогла выбросить.
На пороге обернулась. В последний раз посмотрела на свою кухню, на диван, где они с внуком пили чай, на комод с фотографиями.
– Прощай, мой дом, – прошептала она.
Новые хозяева въехали на следующий день. Они были молодые и счастливые. Делали ремонт, выбрасывали старые вещи Галины Сергеевны в мусорные контейнеры. Она видела это из окна Клавиной квартиры и каждый раз плакала.
Дочь Света приехала через неделю.
– Мама, поедешь со мной. Как-нибудь разместимся.
– Светочка, у тебя и так тесно. Дети где спать будут?
– Разберемся. Главное, что ты не одна.
– А Андрей знает, что ты приехала?
– Знает. Я ему звонила.
– И что сказал?
Света помолчала.
– Сказал, что это твои проблемы. Что никто тебя не заставлял доверенность подписывать.
– Он же твой сын.
– Был моим сыном. Теперь я его знать не знаю.
Мать и дочь сидели на Клавиной кухне и пили чай. За окном светило солнце. Где-то жила обычная жизнь, люди работали, любили, строили планы. А у них все рухнуло в один момент.
– Мам, а ты к юристу обращалась?
– Обращалась. Сказали, что ничего не вернешь. Доверенность оформлена правильно, сделка законная.
– Как же так можно? Обманул родную бабушку!
– Можно, оказывается.
Галина Сергеевна думала о том, что больше всего ее мучает даже не потеря квартиры. Квартиру можно было пережить. Больше всего мучила потеря веры в человека, которого она считала самым родным.
К вечеру зазвонил телефон. Клава подошла к аппарату.
– Алло? А, это ты... Нет, она тебя слушать не будет... Что? Совесть проснулась, что ли? Поздно, голубчик, поздно... Нет, не дам трубку. И не звони больше.
Она положила трубку.
– Кто звонил? – спросила Галина Сергеевна, хотя уже поняла.
– Андрей. Говорит, хочет объясниться.
– И что ты ответила?
– А что ответишь такой твари? Чтобы больше не звонил.
– А может, он правда раскаялся?
– Галя, очнись! Какое раскаяние? Деньги уже потратил небось.
Галина Сергеевна знала, что Клава права. Но где-то в глубине души все еще теплилась надежда. Вдруг внук одумается? Вдруг поймет, что натворил?
Но дни шли, а Андрей больше не звонил.
Через месяц Галина Сергеевна переехала к дочери. Жить было тесно, но Света старалась. Внуки – Светины дети – полюбили бабушку. Но она все равно чувствовала себя лишней.
По вечерам часто вспоминала свою квартиру, свою прежнюю жизнь. И Андрея, каким он был в детстве. Добрым, ласковым, открытым. Где делся тот мальчик? Когда и почему он превратился в человека, способного предать самого близкого?
Однажды позвонила тетя Клава.
– Галка, твой внучек приезжал.
– Андрей? К тебе?
– Ко мне. Спрашивал, где ты теперь живешь.
– И что ты сказала?
– А что скажешь? Сказала, что уехала к дочери. А больше ничего не скажу, говорю. Не заслужил.
– А он что?
– Постоял немного, потом ушел. Вид у него был... как бы это сказать... растерянный какой-то.
– Может, все-таки совесть проснулась?
– Не знаю, Галка. Может, и проснулась. Только толку-то что? Не вернешь же уже ничего.
Вечером того же дня зазвонил телефон у Светы. Дочь взяла трубку, поговорила и протянула маме:
– Тебя.
– Кто?
– Андрей.
Галина Сергеевна долго смотрела на трубку. Потом взяла ее дрожащими руками.
– Слушаю.
– Бабуль, это я.
Голос внука звучал не так, как в тот страшный день. В нем была какая-то растерянность, даже печаль.
– Слушаю, – повторила она.
– Я хотел... хотел извиниться.
– Извиниться?
– Да. Я понимаю, что поступил плохо. Очень плохо.
Галина Сергеевна молчала. Слишком много боли накопилось за эти месяцы.
– Бабуль, ты меня слышишь?
– Слышу.
– Я не знаю, что на меня нашло. Настя все время говорила про квартиру, про то, что нужно жить отдельно. А тут такая возможность представилась...
– Возможность предать родную бабушку?
– Я не хотел тебя предавать. Честное слово. Я думал, может, тебе и правда лучше будет в доме престарелых. Там уход, врачи...
– Андрей, не ври. Ни про какой дом престарелых ты не думал. Ты думал только про деньги.
Внук замолчал.
– Да, – тихо сказал он. – Наверное, ты права. Я думал про деньги.
– И получил их.
– Получил. Купили квартиру с Настей. Большую, красивую.
– И счастливы теперь?
Андрей снова помолчал.
– Знаешь, бабуль, не очень. Настя-то счастлива. А я... я думаю о тебе. Каждый день думаю. Не сплю ночами.
– Поздно думать.
– Я понимаю. Но может быть... может быть, мы как-то исправим ситуацию? Я найду тебе жилье, буду помогать деньгами...
– Андрей, ты не понимаешь главного.
– Что я не понимаю?
Галина Сергеевна почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
– Ты не понимаешь, что предал не просто бабушку. Ты предал человека, который тебя любил. Любил больше всех на свете. Ты растоптал эту любовь ради денег.
– Бабуль...
– И никакая квартира, никакие деньги этого не исправят. Потому что доверие, Андрюша, не восстанавливается. Любовь не воскрешается.
– Но я же раскаялся!
– А толку? Что с того, что раскаялся? Мне от этого легче не стало. Я потеряла дом, но главное, что я потеряла тебя. Внука, которого так любила.
– Я тот же самый, бабуль.
– Нет, Андрюша. Не тот. Тот мальчик, которого я растила, никогда бы так не поступил. А ты поступил. Значит, того мальчика больше нет.
В трубке было тихо. Потом она услышала всхлипывания.
– Бабуль, но что же мне делать? Как жить с этим?
– Не знаю, внучек. Это твой выбор был. Теперь и последствия твои.
– А ты меня простить не сможешь?
Галина Сергеевна закрыла глаза. В памяти всплыли картины: маленький Андрей на ее коленях, его первые шаги, первые слова. Как он бежал к ней с синяками, как она лечила его разбитые коленки. Как он говорил: «Бабуля, я тебя очень люблю».
– Я тебя прощаю, Андрюша, – тихо сказала она. – Но забыть не смогу. И доверять тоже.
– Значит, все кончено между нами?
– Все кончено в тот день, когда ты мою квартиру продал. Нет, даже раньше. В тот день, когда ты решил меня обмануть.
– Бабуль...
– До свидания, Андрей. Живи теперь со своей совестью. И больше не звони.
Она положила трубку и заплакала. Света подошла, обняла.
– Мам, ты правильно сделала.
– Знаю. Но все равно больно.
– Пройдет.
– Не пройдет, Светочка. Такая боль не проходит.
За окном наступал вечер. Где-то в новой квартире сидел Андрей и думал о том, что потерял навсегда. Не квартиру, не деньги. Он потерял любовь человека, который был готов ради него на все. И теперь никакие раскаяния не помогут.
А Галина Сергеевна сидела у дочери на кухне и понимала, что жизнь ее разделилась на две части. До той доверенности и после. И что никогда уже не будет прежней веры в людей, прежней открытости миру.
– Мам, а может, все-таки попробуем через суд? – спросила Света. – Может, есть какая-то возможность?
– Нет, доченька. Юристы сказали, что все законно. Да и не хочу я ничего возвращать. Не хочу иметь ничего общего с той квартирой.
– Но ведь это несправедливо!
– Справедливость, Светочка, понятие относительное. Кому-то кажется справедливым обмануть доверчивую старуху. А кому-то справедливо наказать за это.
– И как же будут наказаны?
Галина Сергеевна посмотрела в окно, где зажигались огни чужого города.
– Жизнь накажет, – тихо сказала она. – Рано или поздно, но накажет. Такие вещи просто так не проходят.