Имя Бориса Годунова навсегда вписано в русскую историю и культуру. Его трагическая судьба вдохновила Пушкина на создание великой драмы, а Мусоргского — на написание гениальной оперы. Благодаря им в сознании потомков закрепился образ могущественного правителя, терзаемого муками совести за убийство невинного ребенка, — царя-убийцы.
Но что же на самом деле произошло 15 мая 1591 года в Угличе? Гибель восьмилетнего царевича Дмитрия, последнего сына Ивана Грозного, стала одним из самых загадочных событий в истории России. Официальное расследование, проведенное по горячим следам, и народная молва породили две взаимоисключающие версии: несчастный случай и хладнокровное убийство. Давайте разберемся в самых удивительных и неочевидних деталях этого исторического детектива.
1. Официальное расследование было не поиском истины, а обвинительным актом
Следственная комиссия во главе с боярином Василием Шуйским, прибывшая в Углич, пришла к однозначному выводу: царевич Дмитрий, страдая от припадка «падучей болезни» (эпилепсии), во время игры в «тычку» случайно наткнулся на нож и заколол себя. Эта версия о «самозаклании» стала официальной и легла в основу приговора, по которому родственников царевича, Нагих, обвинили в «небрежении» и организации бунта, после чего сослали, а сотни угличан казнили или отправили в Сибирь.
Однако при внимательном изучении «Следственного дела» становится очевидно, что оно с самого начала было предвзятым. Следствие, по всей видимости, началось даже не с допросов, а с доноса угличского приказчика Русина Ракова, который, чтобы спасти свою жизнь, решил «выдать с головой» Нагих. Следователей интересовали не столько обстоятельства смерти Дмитрия, сколько сбор доказательств вины его родственников в последовавших за трагедией волнениях. Вот лишь несколько фактов:
- Допрос начали не с очевидцев, а с дяди царевича, Михаила Нагого. При этом четыре из пяти вопросов к нему были направлены не на выяснение обстоятельств смерти племянника, а на его дискредитацию и обвинение в организации бунта.
- В деле отсутствуют показания ключевых свидетелей, которые могли бы подтвердить версию убийства. Нет допроса матери царевича, Марии Нагой, которая с самого начала кричала об убийцах. Нет показаний сторожа Максима Кузнецова, который первым ударил в набат, созывая народ.
- Комиссия не игнорировала, а цинично использовала улики для фабрикации обвинений. Когда выяснилось, что Михаил Нагой приказал обмазать ножи куриной кровью и подложить к телам убитых толпой «убийц», этот факт был использован не для расследования версии убийства, а исключительно для того, чтобы представить Михаила Нагого лжецом и интриганом, чьим показаниям нельзя доверять. Улику, которая могла указывать на убийц, превратили в оружие против главного свидетеля обвинения.
Как отмечает историк, вся работа комиссии была направлена на достижение заранее определенной цели.
Все внимание комиссии направлено было не на выяснение обстоятельств смерти Дмитрия, а на доказательство того, что волнения в Угличе произошли в результате действий Нагих.
2. Главный следователь трижды менял свою версию событий
Фигура главы следственной комиссии, князя Василия Шуйского, вызывает особый интерес и подрывает всякое доверие к результатам расследования. Его позиция по «Угличскому делу» менялась в зависимости от политической ситуации, демонстрируя поразительную гибкость.
- 1591 год: Будучи главой комиссии и действуя в интересах Бориса Годунова, Шуйский официально заявляет, что смерть царевича была несчастным случаем.
- 1605 год: В стране появляется Лжедмитрий I. Чтобы завоевать расположение самозванца и войти к нему в доверие, Шуйский публично кается и заявляет, что царевич Дмитрий на самом деле чудом спасся, а в Угличе был убит другой ребенок.
- 1606 год: Лжедмитрий убит, и сам Василий Шуйский становится царем. Ему необходимо доказать, что его предшественник был самозванцем. Шуйский в третий раз меняет свою версию: теперь он утверждает, что царевич Дмитрий был убит по прямому приказу Бориса Годунова. Он организует перенос мощей Дмитрия в Москву и его канонизацию как святого страстотерпца.
Показания Василия Шуйского — это не просто пример непоследовательности. Это мастер-класс по политическому выживанию, где «истина» была лишь товаром, который обменивали на власть. Такая гибкость главного свидетеля и судьи в этом деле полностью обесценивает первоначальный вывод о «самозаклании».
3. Показания очевидцев практически бесполезны
Казалось бы, самые надежные свидетельства должны были дать те, кто находился рядом с царевичем в момент его гибели: мамка Василиса Волохова, кормилица, постельница и четверо мальчиков, игравших с ним. Однако их показания, зафиксированные в «Следственном деле», вызывают больше вопросов, чем дают ответов.
Историк А. А. Зимин обращает внимание на несколько критических моментов:
- Ответы были формальными и односложными. Дети, игравшие с царевичем, дали краткий совместный ответ, словно заученный: «Играл-де царевич в тычку ножиком с ними на заднем дворе, и пришла на него болезнь, падучей недуг, и набросился на нож».
- Главная свидетельница была лично заинтересована в версии о несчастном случае. Мамка Василиса Волохова была матерью Осипа Волохова — одного из тех, кого царица Мария Нагая назвала убийцей и кого растерзала толпа. Если бы было доказано убийство, ее сын остался бы в истории преступником. Версия о несчастном случае обеляла его имя.
- Все очевидцы находились под угрозой жестокого наказания. Если бы следствие установило, что царевича убили на их глазах, а они не смогли его защитить, их ждала бы неминуемая смерть. Кормилица и постельница, чьи сыновья играли с Дмитрием, понимали, какая участь ждет их детей. В такой ситуации молчание или согласие с официальной версией было единственным способом выжить.
Их слова были не протоколом событий, а отчаянным сценарием для выживания, зачитанным под тенью топора палача. Доверять таким свидетельствам невозможно.
4. Устранение Дмитрия было частью политической стратегии Годунова
Смерть царевича Дмитрия не была случайным или единичным событием. Она полностью вписывается в характерный для Бориса Годунова метод устранения политических конкурентов. Этот метод можно описать как двухэтапную схему:
- Сначала влиятельных оппонентов под благовидным предлогом отправляли в ссылку, подальше от столицы и рычагов власти.
- Спустя некоторое время они умирали в этой ссылке при загадочных и крайне подозрительных обстоятельствах.
Эта схема была отработана Годуновым на других его врагах. Вот лишь несколько примеров из текста:
- Князья Шуйские (Иван и Андрей): В 1587 году их отправили в ссылку, а в 1588-1589 годах обоих убили. Прославленного героя обороны Пскова Ивана Шуйского удушил «огнем и дымом» его надзиратель.
- Бояре Романовы: В 1600 году их сослали по ложному обвинению. Вскоре трое из братьев Романовых (Александр, Михаил и Василий) умерли в ссылке при невыясненных обстоятельствах.
Ссылка маленького царевича Дмитрия вместе с кланом Нагих в Углич и его последующая гибель полностью соответствуют этому «фирменному почерку» Годунова. Это делает версию о заранее спланированном убийстве гораздо более вероятной, чем спонтанный несчастный случай.
5. Последствия трагедии: мастер-класс по PR и управлению кризисом
События, последовавшие за трагедией в Угличе, демонстрируют, как блестяще Борис Годунов умел управлять общественным мнением и обращать любой кризис в свою пользу.
В конце мая 1591 года, когда в Угличе еще работала комиссия Шуйского, в Москве вспыхнули сильные пожары. Сразу же поползли два противоположных слуха. Народная молва утверждала, что поджог организовал сам Годунов, чтобы «люди о своих напастех попечение имели» и отвлеклись от убийства царевича. Официальная же версия, которую продвигало правительство, гласила, что поджигателей наняли Нагие, чтобы отомстить и дестабилизировать столицу.
Летом того же года на Москву двинулся крымский хан Казы-Гирей. Годунов лично возглавил оборону и после успешного отражения набега проявил себя как «отец народа»: погорельцам щедро раздавали деньги из казны «на домовное строение», чем он завоевал симпатии простого московского люда. Но главным призом стал уникальный титул «слуги», который ставил его выше всех бояр.
Это был не просто почетный титул, а блестящий акт политического брендинга. В XVI веке «слугами» называли удельных князей, обладавших почти суверенной властью. В дипломатических инструкциях правительство Годунова целенаправленно «переписывало историю», объясняя иностранным послам, что этот титул «честнее всех бояр». Таким образом, Годунов задним числом легитимизировал свое положение, присваивая себе ранг, близкий к князьям крови.
В течение нескольких месяцев Годунов сумел не только отвести от себя подозрения в убийстве наследника престола, но и превратить кризис в личный триумф. Он дискредитировал своих врагов Нагих, укрепил свой авторитет как полководец и защитник отечества, завоевал народную любовь и фактически открыл себе прямую дорогу к трону.
Заключение
И хотя прямых улик не сохранилось, совокупность косвенных доказательств рисует убедительную картину: скомпрометированное с самого начала расследование; глава комиссии, чья «правда» менялась с каждым новым правителем; показания очевидцев, продиктованные страхом; «фирменный почерк» Годунова в устранении политических врагов и, наконец, виртуозное превращение национального кризиса в личный триумф. Официальная версия о несчастном случае рассыпается при первой же критической проверке.
Так кем же был Борис Годунов — оклеветанным государственным деятелем или расчетливым политиком, для которого жизнь ребенка была лишь ступенью на пути к трону? История не вынесла окончательного приговора, оставив этот вопрос на суд потомков.