Тишина в машине была оглушительной. Артем молча вел свой внедорожник по ночным улицам. Мария смотрела в боковое стекло, но видела не мелькающие огни, а его лицо в отражении. Напряженное. Слишком сосредоточенное для человека, который просто везет жену на встречу с нотариусом.
НАЧАЛО:
— Ты все помнишь? — его голос прозвучал резко, нарушая тишину. — Никаких лишних движений. Никаких вопросов. Только подпись.
— Я не идиотка, Артем, — холодно ответила Мария.
— Я просто проверяю.
Она снова отвернулась к окну. Ее пальцы сжимали старый телефон в кармане пальто. Не основной. Тот самый, из цифровой крепости. Несколько часов назад, пока Артем «отрабатывал детали» со своими «людьми из ФСБ», она сделала единственное, что пришло в голову: спрятала в стойке пассажирского сиденья включенный диктофон. Примитивно. Опасно. Но другого выхода не было.
И теперь она ждала. Ждала, когда он сорвется. Совершит ошибку.
Он припарковался у невзрачного офисного центра. Выключил двигатель. Повернулся к ней.
— Послушай, Мара… — он попытался взять ее за руку, но она отдернула ее. — Что бы ни случилось там… знай, я делаю это для нас.
В его глазах она увидела не ложь. Не манипуляцию. Она увидела азарт. Холодный, охотничий азарт. Это было страшнее любой лжи.
— Я поняла, — коротко сказала она и вышла из машины.
Кабинет был таким же, как в ее кошмарах. Уставленная фальшивыми книгами полка, большой стол. И Воронов. Он сидел в кресле, как паук в центре паутины, и смотрел на них с легкой усмешкой.
— Опоздали, — заметил он.
— Пробки, — слишком громко и нервно бросил Артем.
Начался тот же фарс. Документы, папка с деньгами. Артем передавал ее Воронову, и его рука дрожала. Но не от страха. От нетерпения.
Мария наблюдала за охранником Воронова. Крупный мужчина у двери. Его рука лежала на животе, у кобуры под пиджаком. Его взгляд был прикован не к Воронову, а к Артему. Он ждал.
И в этот момент диктофон в машине через Bluetooth передал ей на телефон последнюю запись. Короткий обрывок разговора Артема по телефону, уже после того, как она вышла.
«…да, все чисто. Как только деньги перейдут из рук в руки. Ликвидируйте его. Свидетеля… по обстановке».
Кровь хлынула в виски. Ликвидируйте. Свидетеля. Это был она.
Воронов взял папку. Его пальцы коснулись застежки.
И тут Мария поняла, что выбора у нее нет. Она вскочила с места, опрокидывая стул.
— ЭТО ЛОВУШКА! — закричала она, глядя прямо в глаза Воронову. — ОН ВЕЛЕЛ УБИТЬ ВАС! ЭТО НЕ ФСБ!
Время остановилось. Охранник Воронова рванул руку к кобуре. Из-за фальшивой стены выскочили двое «силовиков» Артема, с пистолетами в руках.
— НЕТ! — заревел Артем. Его план рушился в одно мгновение из-за этой сумасшедшей женщины.
Раздался первый выстрел. Охранник Воронова грузно рухнул на пол, сраженный пулей одного из наемников. Воронов отпрянул за стол, его лицо исказилось не страхом, а яростью.
— Иди ко мне! — просипел он Марии, и в его глазах она увидела не благодарность, а расчет. Она была ему нужна живой. Как свидетель против Артема.
Началась перестрелка. Глухие хлопки, звон разбитого стекла. Артем, обезумев от гнева, стрелял в сторону Воронова, не обращая внимания на Марию.
Она бросилась к Воронову за стол. Пуля прожужжала у самого уха. Она инстинктивно пригнулась, и ошметки штукатурки осыпали ей лицо, словно пепел.
— Твоя дочь! — выкрикнула она, цепляясь за последнюю ниточку. Данные ее расследования всплыли в памяти. — Ее перевели в частную клинику «Эдельвейс»! Мы можем туда добраться!
Взгляд Воронова стал острым, как бритва. Он кивнул, хватая ее за руку.
— Через черный ход. Бежим.
Они рванули вглубь фальшивого офиса, оставляя за спиной ад перестрелки и истошный крик Артема. Дверь службы доставки, лестница, грязный задний двор. Они ввалились в поджидавший Воронова черный Мерседес. Машина рванула с места, когда из двери выскочил один из наемников Артема и успел сделать несколько выстрелов вдогонку.
Мария сидела на заднем сиденье, вся трясясь. Воронов, тяжело дыша, достал телефон.
— Алло? «Эдельвейс». Готовьтесь, я еду. И есть попутчик. — Он положил трубку и посмотрел на Марию. — Вы либо спасли мне жизнь, либо подписали себе смертный приговор. Пока не понял, какой именно.
Она не ответила. Она смогла лишь посмотреть в запотевшее стекло. За ним остался район, где всего несколько часов назад жил человек, который был ее мужем. А теперь — пытался ее убить.
Ее старая жизнь закончилась не с грохотом, а с тихим шепотом шин по мокрому асфальту. Впереди была не свобода. Впереди была война. И она только что перешла линию фронта, даже не поняв, кто по какую сторону от нее стоит.
Она была жива. Но мир, в котором она осталась, был гораздо страшнее того, из которого она сбежала.