Япония, «страна божеств», находила одухотворённость в каждой вещи и проявлении существования. Однако это одухотворение, чтобы быть сознаваемым и ощущаемым, требовало усиленного напряжения в каждый момент жизни. В отличие от нашей культурной традиции.
Понятие Бога в иудео-христианской культуре имеет иную смысловую нагрузку. Он настолько абсолютен, что человек может лишь покориться и поклоняться.
Этот японский культурный подход нашёл яркое отражение в описании и интерпретации принципов боевых искусств. Предпочтение отдавалось значению опыта, имеющему превосходство над мыслью, а позиция и роль мозга не были до конца определены. В нашем культурном круге душа также отождествляется с сердцем, но, прежде всего, с первостепенной ролью мозга как инструмента, без которого не существует сознания. Именно благодаря ему мы постигаем умом духовное.
Боевые искусства, и особенно их царица – кендзюцу (искусство владения мечом), требуют вовлечённости не только технической, но и в развитие ряда духовных аспектов, которые функционируют самостоятельно или соединяются в более крупные целостности.
Доктор Д.А. Холл (Dr D. A. Hall), сын известного япониста профессора Дж.У. Холла (prof. J. W. Hall), анализируя влияние религии на боевые искусства и стратегию, выделяет такие аспекты, как:
-Невидимость, что следует понимать как умение психологического доминирования над противником;
-Непоколебимый ум, уподобляемый поведению охотящихся хищников и соответствующий активной агрессии;
-Знание, интуиция, соответствующие работе мозга, постоянно ищущего признаки угрозы;
-Воля к инициативе, что связано с внутренней и внешней мотивацией; именно здесь усваиваются такие стратегические аспекты, как го-но сэн (go-no sen), сэн-но сэн (sen-no sen) и сэнсэн-но сэн (sensen-no sen).
Воля к инициативе должна была иметь посредника в виде непоколебимого ума и должна была одновременно направляться знанием/интуицией. Такой подход проистекал из того факта, что изначально отдельные школы (рю) кендзюцу возникали как результат действия интуиции, а не интеллекта. В стрессовых ситуациях на поле боя или во время поединков они воспринимались японскими воинами как очень субъективные, духовные откровения.
У каждого жизненного Пути есть свое начало.
Мунэнори Ягю, автор «Хэйхо Кадэн сё», утверждает: «Говорят, что Великое Учение - это первые врата, ведущие в сокровищницу знания. Когда ты приходишь в какой-либо дом, сначала ты должен пройти через ворота. Ворота становятся знаком, что ты попал правильно. Ты минуешь их, входишь внутрь и приветствуешь хозяина.
Через врата учения ты можешь войти на Путь. Это означает, что учение - это врата, а не сам дом. Видя ворота, ты наверняка не спутаешь их с домом. Минуй их и войди внутрь - к тому, что находится за ними.
А раз учение - это лишь врата, то, читая книгу, не думай, что это и есть Путь. Эту ошибку совершают многие люди. Хотя бы они и познали тысячи слов и изучали их как одержимые, они не увидят истинного Пути. Хотя бы ты и умел читать быстро, как лектор, толкующий труды старых мастеров, если ты не знаешь основных принципов, ты не вступишь на надлежащий Путь.
С другой же стороны, достижение Пути без учения кажется невозможным. Нельзя также сказать, что кто-то постиг Путь лишь потому, что был образован. Найдётся, однако, небольшое число людей, которые совершенно естественным образом вступили на Путь без каких-либо указаний. "Великое учение" говорит об усвоении знаний и о стремлении к совершенству. Под "усвоением" я понимаю здесь базовое знакомство со всем, что известно людям. "Совершенство" же проистекает отсюда, что когда ты уже приобретёшь это базовое знание, то ты знаешь практически всё и ты практически способен на всё. Никогда ничего не достигнешь, если не познаешь основных правил».
Во всяком действии неуверенность проистекает из неведения. Когда у тебя есть какие-либо сомнения, тебя терзают невесёлые мысли. Избавься от них, углубляя свои знания о принципах, управляющих миром. Это именно то, что я называю усвоением знаний и стремлением к совершенству. Если у тебя свободный и открытый ум, тогда ты без труда можешь перейти к действиям.
Для познания принципов кендзюцу в тренировке начинающего практика важны три элемента, а именно: позиции тела, принципы работы и координации рук и ног, техники меча.
Эти три элемента являются основой начатого Пути воина, и именно их имел в виду Мунэнори Ягю, писав о «вратах, ведущих в дом». Только после этого можно перейти к познанию, овладению применением и, наконец, к усвоению как естественных всех элементов, характеризующих истинного мастера меча.
Сэнсэй Сэкигути Такааки Комэй (Sensei Sekiguchi Takaaki Komei), 21-й сокэ стиля Мусо Дзикидэн Эйсин-рю (Muso Jikiden Eishin-ryu), в беседе со мной распределил эти элементы в следующей последовательности: позиция, сила, техника, ум, дух, то есть сердце воина.
Многие практикующие кендзюцу в наше время считают, что в этом последнем элементе заключены все предыдущие. Однако правда такова, что для разных практикующих доминирующее значение может иметь любой из этих элементов. Но если они действительно постигнут умом и телом боевое искусство, или, как сказали бы практики кендзюцу, достигнут кэн-но сатори (ken-no satori, «просветления меча»), то в каждом из названных элементов должны заключаться все предыдущие, чтобы искусство было полным.
Дизайн цубы, известный как Нами-тори (nami tori), что означает «ворота синтоистского храма с волнами». Он был создан Тосиканэ Раняясаем Ягю (Toshikane Ranyasai Yagyu, 1625-1695), пятым сокэ школы Овари Ягю Синкагэ-рю (Owari Yagyu Shinkage Ryu). Этот дизайн содержит послание, открывающее трактат Мунэнори Ягю «Хэйхо Кадэн Сё» (Heiho Kaden sho), где вступление на Путь меча сравнивается с переходом через ворота, знаменующим начало нового образа мышления и жизни. Волны — это ещё одна аналогия с позицией фехтовальщика в бою.
Он должен уподобляться воде — постоянно текущей и активной, а его разум не должен задерживаться ни на чём.
Во время одного из семинаров Набухару Ягю (Nabuharu Yagyu) — 21-го сокэ школы Овари Ягю Синкагэ-рю в США, возникла дискуссия, касавшаяся, среди прочего, технических аспектов тренировки. Был задан важный вопрос о основах кендзюцу:
— Сэнсэй, позволительно ли пальцам ног подниматься вверх, или же важно направлять их к полу при скользящем движении?
— Это очень хороший вопрос. Важно понимание сокусин (sokushin). Само слово «сокусин» означает «ускорение». Когда вы тренируетесь на плоском полу, вы можете приподнимать пятку, как в кэндо. Это правильно. Однако на неровной местности важно опираться на центральную часть стопы. Теория Ягю Синкагэ-рю рекомендует ходить таким образом, чтобы пальцы ног двигались вверх и вниз.
Следующий вопрос:
— Сэнсэй, ваш указательный палец на руке, держащей меч, поднят вверх и не прижат к рукояти (цука). Почему?
— Мусаси упоминал этот способ держать цуку в «Горин-но сё» («Книга пяти колец», польский перевод Агнешки Жулавской-Умеды): последние три пальца крепко держат меч, а остальные расположены свободнее. Однако мы также должны прилагать силу в основании большого пальца и указательного пальца. Поэтому мышцы верхней части предплечья расслаблены, а используется нижняя часть. Мы должны иметь ощущение, словно держим меч рукой, но если держать его с прижатым указательным пальцем, верхняя часть предплечья закрепощается. Это противоречит свободным движениям синая (shinai).
— Каково ваше мнение, сэнсэй, о современном кэндо как способе достижения эффективных навыков в фехтовании? Следует ли одновременно практиковать и корю (koryu, старые школы фехтования настоящим мечом)?
— Современное кэндо имеет свои собственные правила и относительно долгую историю, начиная с периода Мэйдзи. Это дает более 100 лет, так что не стоит пренебрегать этой историей, даже если Ягю Синкагэ-рю старше. Современное кэндо имеет свои собственные корни, традиции и правила. В Ягю Синкагэ-рю нет [фиксированных] правил, и в этом заключается разница между ними. Я считаю, что современное кэндо - в порядке. Некоторые сэнсэи Ягю Синкагэ-рю также тренируют кэндо. Однако если в современном кэндо вы уклонитесь от удара по голове, а противник ударит вас по плечу, этот удар не засчитывается; но это нехорошо, когда имеешь дело с настоящим мечом. Для начинающих такой способ обучения подходит, но не на продвинутом уровне.
Совершенная стратегия искусства меча достигается через преднамеренные технические действия данной школы (рю) и эмпирическое знание, но координация тела и ума достигается через своего рода озарение, физико-ментальное ощущение, которое появляется спонтанно и самостоятельно после достаточно долгих и полноценных тренировок как тела, так и ума.
Сначала мы изучаем определенные техники и тактику их применения, а затем они оттачиваются путем многократного повторения, подкрепленного непрерывной работой ума. Со временем перед практикующим раскрывается картина системы, на которой построена данная рю. Ум воспринимает эту систему как свою собственную, и благодаря этому автоматически расширяется спектр возможностей спонтанного применения техник в бою.
Проблема заключается в том, что этому состоянию ума нельзя научиться напрямую. Оно само проявляется в определенный момент нашего погружения в практику. Это и есть истинное сатори (просветление) в данном боевом искусстве.
Как утверждал монах Сохо Такуан (Soho Takuan), «техника и принцип, то есть системная концепция, подобны двум колесам у повозки». Эти же колеса приводятся в движение силой ума.
Одним из важнейших элементов этой связи является умение различать три аспекта восприятия окружающего мира, заключенные в утверждениях: смотреть на что-то, наблюдать и иметь направленный взгляд. Это три разных понятия. Одновременно ум, формируемый и развиваемый в процессе тренировок реального боевого искусства, развивается на трех уровнях:
Духовном, характерном для культуры, связанной с боевым искусством.
Усвоения системных принципов как своих собственных, что дает спонтанность реакций в условиях стресса, вызванного реальным боем или тренировкой на его грани.
Навыка наблюдения за противником в трехмерном пространстве и оценки уровня угрозы от всех органов чувств примерно на одном уровне.
Кроме того, в результате длительных тренировок угроза начинает восприниматься интуитивно. Здесь принципиальное значение приобретает понятие непоколебимого ума — фудосин (fudoshin).
«Фудосин — это ситуация, когда человек, сталкиваясь с трудной ситуацией, всегда может делать это с непоколебимым умом» — Иноуэ Цуёси (Inoue Tsuyoshi), 18-й сокэ школы Хонтай Ёсин-рю (Hontai Yoshin-ryu).
Древнейшим источником информации, связанным с концепцией фудосин, является письмо дзэнского монаха Сохо Такуана к мастеру меча Мунэнори Ягю, известное как «Фудоти Синмёроку» (Fudochishinmyoroku), что означает «Божественная запись о непоколебимой мудрости».
Парадокс дзэн, изложенный в главном тезисе письма Такуана Сохо, — неподвижный, но в то же время пребывающий в постоянном движении ум — заключается в сохранении полной текучести ума (син/кокоро, shin/kokoro) через его освобождение от интеллектуальных и эмоциональных колебаний.
Ум одновременно и подвижен, и неподвижен; он течет непрестанно, никогда не останавливаясь ни на чем, и все же в нем есть центр, который не поддается никакому движению, оставаясь всегда неизменным.
Письмо Сохо Такуана утверждает, что достижение такого ума является истинным мастерством. В таком состоянии сознания воин реагирует спонтанно, естественно и эффективно, без малейшего колебания.
Текст ясно показывает, что для достижения этого желаемого состояния ума и выработки навыка отсутствия колебаний и адекватной реакции необходимо следовать, по крайней мере, одному рецепту — это тренировка, которой нужно посвятить себя с вовлеченностью, последовательностью и страстью. Она позволяет техникам практикующего подняться на уровень мастерских и естественных движений, без необходимости сознательного контроля над ними.
Однако, по моему мнению, здесь должна присутствовать некая форма сознательного контроля. Без него можно лишь лежать бездыханным. Более уместным, на мой взгляд, будет определение «сведение его к минимуму».
О важности спокойного ума фудосин пишет и Инадзо Нитобэ (Nitobe Inazo) в «Бусидо». Он указывает, что тройственная основа, поддерживающая структуру Бусидо, состояла из ти, дзин и ю (chi, jin, yu), то есть мудрости, добродетели и мужества. Духовным аспектом мужества является как раз присутствие спокойного ума.
Японские воины, стремившиеся к мастерству, доказывают, что оно неразрывно связано с обретением власти над самим собой, что наряду с изучением боевых техник именно долгий процесс овладения духовными аспектами Пути боевого искусства дает возможность обрести контроль над своим внутренним миром.
В Японии термины син/кокоро (shin/kokoro) переводятся как ум, дух, сердце, намерение, мысль или суть. Если син/кокоро существа отражается в его действиях, тогда успех обеспечен, и все становится возможным.
Понятие «сердца воина» син/кокоро стало доминирующим в те времена, когда в обучении искусству меча акцент сместился с практических боевых навыков в сторону физической культуры, основанной на этом искусстве. Другими словами, когда кендзюцу начало эволюционировать в сторону кэндо со второй половины XIX века, после того как самураям запретили публично носить мечи.
Существенный вклад в выдвижение на первый план именно этого элемента внес, среди прочих, Ямаока Тацуфунэ (Yamaoka Tatsufune, 1836-1888), создатель стиля Муто-рю (Muto-ryu).
Ямаока (Yamaoka) писал: «Если твой ум переносится на руки, даже десять тысяч техник окажутся бесполезными». Выражение «десять тысяч» имеет китайское происхождение и означает бесконечность.
Как утверждал в своих рукописях мастер Цукахара Бокудэн (Tsukahara Bokuden), создатель стиля Касима Синто-рю (Kashima Shinto-ryu), впасть в техническую одержимость, то есть сосредотачиваться лишь на физичности движения и его применении в бою, без должного син/кокоро (shin/kokoro) — это безумие.
Когда всё духовное внутреннее содержание, поддерживаемое работой ума, раскрывается в технике, она предстаёт как нечто второстепенное, а тренировка кендзюцу становится духовной формой движения. Син/кокоро (Shin/kokoro) — это дух, текущий через ум и преобразующийся в физическое действие.
Процитированный подход к развитию на Пути открытия, познания и применения духовных аспектов человека не был однородным уже во времена самураев. Примером такого разного подхода к хэйхо (искусству стратегии) являются два оппонента, жившие и действовавшие в одно и то же время — в первой половине XVII века.
Миямото Мусаси заявляет однозначно о искусстве кендзюцу: «В бою нет ничего изысканного или философского. Речь идет лишь о том, чтобы убить другого человека (самому не будучи убитым)».
Напротив, Ягю Мунэнори, следуя за Лао-цзы, китайским мудрецом, от которого берет начало даосизм, повторяет: «Всякое оружие — это орудие зла, отвергаемое Путем Небес. Хватайтесь за него лишь тогда, когда на этом Пути вы столкнетесь с неизбежным».
Путь Небес вдыхает дух в тела живых существ, поэтому неудивительно, что он с отвращением относится к предметам, предназначение которых - убивать и калечить. Потому он и наделяет их названием «орудий зла».
С другой стороны, говорится, что в определенных ситуациях разрешено использовать оружие, и что это тоже Путь Небес... Здесь угадывается некий порядок: то, что созрело, умирает. Люди извлекают выгоду из различных злых деяний, но когда зло созревает, оно должно быть уничтожено.
Потому Путь Небес допускает использование оружия. Бывает часто, что один человек становится виновником страданий многих людей. В таком случае его смерть приносит им избавление. Разве это не хороший пример, подтверждающий слова о мече, который, «неся смерть, дарует жизнь» (кацудзинкэн).
Искусство владения оружием требует больших знаний. Если ты хочешь кого-то убить, не имея этих знаний, ты несомненно будешь убит сам.
Нельзя думать, что искусство войны заключается исключительно в убийстве. Убивают зло, а не человека. Искусство войны - это искусство стратегии. Искусство, благодаря которому смерть одного злодея даёт жизнь десяткам невинных людей.
Если ты хочешь познать технику нанесения ударов мечом, все боевые стойки и способ наблюдения, ты должен прилежно учиться и постоянно упражняться. Ибо это есть суть усвоения знаний. Когда ты пройдёшь через учение, накопленные знания утекут из твоего сознания, и ты вновь станешь безгрешным [чистым]. Ибо это есть суть стремления к совершенству.
Когда благодаря учению и практике ты обретёшь соответствующее знание, твои руки, ноги и тело начнут двигаться сами, не занимая твоих мыслей. Ты забудешь о приобретённых знаниях, но всё равно будешь ими пользоваться. Что бы ты ни делал, ты будешь свободен.
Таким образом, Путь меча - это, конечно, техника дзюцу, но основанная и неразрывно связанная с вовлечённостью ума, который её формирует. Оба эти элемента, в свою очередь, формируют внешне и внутренне всего человека на его жизненном Пути, согласно избранной им доктрине (стратегии) До/Мити.
Используя понятия из нашего культурного круга, физическое мы можем охватить пятью понятиями: поза, техника, сила, дыхание, умение координации всего тела в движении. Духовное же и связанное с умом заключается в пяти таких понятиях, как умение: концентрации, релаксации, наблюдения, вовлечённости и решительности в действии.
Если бы все эти возвышенные слова представить средневековому самураю как цель его обучения боевому искусству, он, вероятно, сбежал бы в ужасе. Его Путь был гораздо проще: наблюдай, практикуй и чувствуй. Всё остальное появится само, раскрывая скрытый потенциал человека.