Андрей бросил на стол лист с банковскими распечатками и радостно похлопал в ладоши. В квартире царил беспорядок. Шкафы были распахнуты, вещи свалены в кучу, а у входной двери стояли картонные ящики, готовые к переезду. На окне увядал фикус, о котором Яна когда-то так тщательно заботилась. Его поникшие ветви стали символом их угасающих отношений.
"Ну что, Яночка, пришло время разделить имущество по-хорошему", - произнес он, откинувшись на спинку стула и постукивая пальцами по поверхности стола. Кредиты оформлены на тебя, так что и платить тебе. А квартира – наследство от моего деда, так что она моя. Всё справедливо".
Яна тихо складывала в коробку свои книги: детективы, мелодрамы, учебники по психологии. Мешковатый серый свитер лишь подчеркивал грусть в её глазах. Руки слегка дрожали, когда она бережно упаковывала фотографии из их совместных путешествий.
"Ты же умная женщина, поэтому всё понимаешь", – продолжал Андрей, не скрывая своего удовольствия от происходящего. "Машина тоже остаётся за мной. Да, она куплена на твои деньги, но зарегистрирована на моё имя. Дачу я продам, чтобы погасить свои долги. А ты не переживай, ты молода и прекрасна, найдёшь себе нового ухажёра и будешь счастлива".
За окном меркнул серый зимний день. Соседи сверху, как обычно, переставляли мебель, создавая тягостный шум. "Всё понятно", – тихо произнесла Яна. "Я соберу свои вещи и уеду". "Вот и отлично". Андрей радостно захлопал в ладоши и потянулся к холодильнику за пивом. Без скандалов, без адвокатов, всё решено цивилизованно и по-человечески.
Он открыл банку, сделал глоток и посмотрел на жену с самодовольной улыбкой. В его глазах читалась радость освобождения. Больше никто не будет напоминать о невымытой посуде и разбросанных носках. Яна заклеила последнюю коробку скотчем, накинула пальто и затянула пояс. В зеркале отразилось её бледное лицо и покрасневшие глаза. Она взяла коробки и направилась к двери.
"Ключи положи на тумбочку", – крикнул Андрей из кухни. В прихожей Яна остановилась и обернулась. Андрей стоял в дверях с банкой пива в руке, довольный собой, как кот, поймавший мышь. На нём была та рубашка, которую она подарила ему на день рождения. Это почему-то ранило её сильнее всего.
"Андрей", – спокойно произнесла она, – "а совесть у тебя есть?". "А что такого?" – пожал он плечами. "Я всё честно делю, каждому своё".
Валерия Захаровна открыла дверь и изумлённо воскликнула: "Яночка, что случилось? Вы же должны были сегодня ужинать". "Можно войти?" – голос Яны дрожал, несмотря на внешнее спокойствие. В руках она держала чемодан. В кухне свекрови пахло свежим чаем и домашней выпечкой. На столе лежала клетчатая скатерть, а на полках стояли фотографии семьи.
Валерия Захаровна торопливо включила чайник и достала две чашки. "Присаживайся, дорогая", – она быстро убрала со стола вязание. "Будешь чай? У меня есть домашнее печенье. Что вообще произошло? Ты вся бледная!". Яна опустилась на стул и вдруг заплакала. Слёзы текли по её щекам и падали на скатерть. Валерия Захаровна молча подала ей платок.
"Мы с Андреем разводимся", – сквозь слёзы сказала Яна, вытирая глаза рукавом. "Точнее, он решил, что всё поделил по справедливости, как он выразился". "Как это поделил?" – нахмурилась свекровь, ставя перед Яной чашку чая. В её голосе послышалось беспокойство.
"Он считает, что всё честно", - всхлипнула Яна. "Кредиты мои, потому что я их брала, а квартира его, потому что досталась от деда. Машина тоже его, как и дача. И я ещё должна быть благодарна, что мы обошлись без юристов". Валерия Захаровна присела рядом. Её пальцы нервно теребили край халата. На её лице было недоумение, которое постепенно перерастало в гнев. "Подожди!" – она покачала головой.
"А как же 6 лет, что ты работала на двух работах, пока он учился в институте? Я помню, как ты уставшая возвращалась, а он учил свои лекции. Я же видела, как ты деньги в банк носила".
"Он сказал, что кредиты оформлены на меня, поэтому это мои проблемы", – всхлипнула Яна. "А квартира дедушкина"
“Ну да, тут он прав. Она точно от деда". В голосе Валерии Захаровны зазвенел металл. "Только деда уже 10 лет нет в живых. А вы ремонт в квартире делали на твои деньги и на твою же премию. Кухню меняли на твою зарплату, обои клеили тоже. Я всё это помню". Яна удивлённо подняла глаза.
"Что ты так смотришь? Я всё помню, – горько усмехнулась свекровь. – Помню, как ты звонила мне и спрашивала, какой линолеум лучше выбрать. Я помню, как вы приезжали после ремонта, уставшие и грязные. И ты всё время работала, а он только командовал. Я его мать, Яна. Я люблю его, но я не слепая, и всегда видела, как он себя ведет".
Женщина сняла очки и протёрла их дрожащими руками. "Прости нас. Я думала, что он повзрослеет и станет настоящим мужчиной, но он оказался таким же эгоистом, каким был в детстве". Некоторое время они молчали. За окном стемнело. "Знаешь что", – вдруг сказала Валерия Захаровна, надевая кофту. "Поехали к нему. У меня назрел серьёзный разговор с сыночком".
"Не надо", – испугалась Яна. "Не стоит". "Как это не стоит?" – возмутилась свекровь, вставая. "Ты 6 лет в нашей семье, я к тебе как к родной дочери отношусь, и никто не смеет так с тобой обращаться".
Андрей поднимался по лестнице с пакетом пива в предвкушении холостяцкого вечера. В подъезде пахло свежей краской. Наконец-то управляющая компания начала ремонт. "Вот это благодать", – думал Андрей. "Больше никаких упрёков. Вынеси мусор, сходи в магазин. Почему опять грязная посуда в раковине? Свобода! Можно пить пиво прямо из банки, смотреть футбол всю ночь и разбрасывать носки где попало".
Он открыл дверь своим ключом и замер. Из кухни доносились знакомые женские голоса, которых он не ожидал здесь услышать. "Мама?" – неуверенно позвал он. "Янка, и ты здесь?". "Проходи, Андрюша", – спокойно ответила мать. В её голосе звучала интонация, знакомая ему с детства, когда она узнавала о разбитом окне или плохой оценке. "Мы тебя уже полчаса ждём".
На кухне за столом сидели две женщины. Яна была без пальто, в том же сером свитере. Мать Андрея сидела с прямой спиной, и в её глазах читалась сталь. "Я не понимаю, что вы здесь делаете?" – пробормотал Андрей. Пакет с пивом задрожал в его руках. Он почувствовал себя как маленький мальчик, которого поймали на краже яблок.
"Мы тут разговариваем", – невозмутимо ответила Валерия Захаровна, – "о жизненных ценностях, о справедливости, о том, что значит быть настоящим мужчиной, а не просто носить штаны". "Мам, ну не начинай. Это наши с Янкой дела, и мы всё уже решили". "Раньше были ваши", – холодно перебила его мать. "А теперь мои, потому что я не могу молчать, когда мой сын ведёт себя как последняя…. Садись, Андрей, сейчас мы всё обсудим по-взрослому".
Андрей неохотно опустился на стул и поставил пиво подальше от матери. В кухне было тихо. "Сынок, объясни мне", – продолжала Валерия Захаровна спокойным, но ледяным тоном, – как ты можешь так поступать с женой, которая 6 лет тебя содержала? Как у тебя язык поворачивается говорить, что всё твоё? Совесть тебя не мучает?".
"Но документы, мама…" "Андрей, документы – это всего лишь бумажки", – вмешалась Яна твердым голосом. "А справедливость – это другое. Твоя мать напомнила мне всё, даже то, что я забыла о том, на чьи деньги делался ремонт, кто платил по кредитам, пока ты учился, и о том, кто работал на двух работах, чтобы семья ни в чём не нуждалась".
Андрей покраснел и перевёл взгляд на мать. Валерия Захаровна выдержала его взгляд. "А ещё твоя мать сказала удивительную вещь", – добавила она с усмешкой. "Дедушкина квартира должна была достаться твоим детям, а у нас их нет. Поэтому у меня такие же права на неё, как и у тебя".
"Это неправда! Выдумки!" – вскочил Андрей. "Завещание лежит у меня дома", – спокойно ответила мать. "Хочешь, я принесу? Там чёрным по белому написано: "Детям Андрея". Андрей растерянно посмотрел на мать, потом на жену. "Ну и чего вы хотите?" – наконец выдавил он. "Справедливости!" – хором ответили женщины.
Валерия Захаровна достала из сумочки листок бумаги. "Вот тебе честный раздел, Андрюша", – сказала она. "Квартира продаётся, деньги делятся пополам, как компенсация за вложенные средства. И кредиты выплачиваете поровну, ведь Яна их тоже платила. Дачу оставляешь себе, это моя материнская доброта".
"А если я не соглашусь?" "Тогда мы идём в суд", – пожала плечами Яна. "У нас есть все документы о доходах и расходах. Думаю, там разберутся". Андрей взглянул на пиво у своих ног. Ещё час назад он чувствовал себя победителем, а теперь… "Ладно", – тихо сказал он. "Я согласен".
"Вот и умница", – одобрительно кивнула мать. "Я уж боялась, что воспитала сына неправильно". Яна встала из-за стола. "Валерия Захаровна, большое спасибо вам. Спасибо за всё". "Это тебе спасибо, дорогая", – обняла её свекровь. "Спасибо, что открыла глаза на правду. Материнская любовь бывает слепа". Андрей сидел, глядя в пол. Где-то в глубине души зарождалось странное чувство, похожее на облегчение.
Как будто тяжесть упала с плеч. "Знаете", – сказал он вдруг, – "я и правда поступил как свинья". Обе женщины посмотрели на него. "Поступил, но ты вовремя это понял", согласилась мать. "Если понимаешь, значит, ещё не всё потеряно". Андрей подошёл к холодильнику и спрятал туда пиво. Потом сказал: "Давайте выпьем чаю". И впервые за весь вечер Яна улыбнулась.
___
Мой телеграмм канал ЗАВАЛИНКА,
Спасибо за лайк и подписку. Хорошего дня!