Принято считать, что по мере взросления человек умнеет. Один - не по дням, а по часам, другой - ни шатко, ни валко, но процесс по-любому идёт.
И я не про то, что к одному старость приходит с мудростью, а к другому одна. Скорее, про третий вариант. Это, когда вроде набираешься опыта, применяешь весь свой нажитый философский багаж. А потом... бац! И как будто из своего, обжитого годами дома путём неведомых пространственных манипуляций ты оказываешься в первозданных джунглях, где даже обезьяны ещё не прыгают по деревьям. И стоишь такая и думаешь: «Кто я? Где я?»
Люди, которых ты знала сто лет, поворачиваются к тебе каким-то новым, неизвестным боком из другого измерения. Привычные понятия горят синим пламенем, а хваленый опыт ты складываешь в пакет и несешь в мусорку. Среди сортировочных баков нет предназначенных для него, и опыт, нажитый непосильным трудом, умирает среди упаковок от чипсов и вонючих мясо-рыбных пакетов.
Ты барахтаешься с упорством осла и пытаешься донести до оборотня, что так нельзя, а он оборотился настолько, что глаза стали стеклянными, а мозг опапье-машился или опластилинился.
Но мозг из папье-маше побеждает любой другой именно потому, что в нём нет вариантов. Даже если ты сомнёшь его в извилины, длинные и путанные, ничего не изменится. Он же установлен.
Ты всё равно пытаешься, ты думаешь, что найдёшь таки эти самые-самые убеждающие слова, и...
Нет, ребята, не ищите. Их нет. В оборотившемся мозге нет клеток, отвечающих за мышление. Я перебрала все комбинации лучших убеждающих слов и все комбинации молчания. И он, папье-машный этот, даже не закипит от непосильной задачи, как робот. Потому что он не решает вообще никаких задач.
Ты выдыхаешься. Ты тратишься на самый тупой и неблагодарный труд целиком и полностью. На что? На пластилин? Но поздно. Всё, на что тебя ещё хватит - вот эти стихи. Да хоть так уже...
***
Я выдохлась, как старая луна,
Мне больше не вобрать ни капли света,
Я как она исполнена, допета
И так же истончаюсь, как она.
По крошке, по пайетке, по лучу…
Порядок убываний неизменен,
Я выползла из тысячи затмений,
Сегодня не тяну и на свечу.
И не смотри в копчёное стекло,
Мне и самой себя давно не видно,
У чёрной ночи брюхо ненасытно,
Огня и блеска время истекло.
Ах, если б наяву или во сне
Стряхнуть золу дырявой рукавицей
И новой, чистой долькой народиться
Смертельно остывающей луне…
24.09.2025