— Дима, ты что, правда думал, что она тебя простит? — Вера сжимала в руках кружку с остывающим кофе, внимательно изучая лицо своего неожиданного гостя.
Дмитрий привалился к спинке дивана в маленькой гостиной и закрыл глаза. Одиннадцать лет он готовился к этому разговору, но оказался совершенно не готов к тому, что узнал час назад.
— Сын... У меня есть сын, — проговорил он, будто пытаясь поверить в собственные слова.
— Максим. Ему одиннадцать. Учится в пятом классе, увлекается программированием и футболом. Очень на тебя похож, — Вера поставила кружку на стол. — Анна говорила ему, что отец уехал работать в другой город.
Дмитрий открыл глаза и посмотрел на Веру. В детстве она была той самой назойливой соседской девочкой, которая вечно путалась под ногами. Теперь перед ним сидела взрослая женщина, которая знала о его жизни больше, чем он сам.
— Почему она мне не сказала? Почему никто не сказал?
— А ты спрашивал? — в голосе Веры прозвучала едва сдерживаемая злость. — Ты же сбежал сразу после выпускного. Людмила Петровна говорила, что писала тебе, но письма возвращались.
Письма... Дмитрий вспомнил, как после армии снимал углы у чужих людей, как несколько раз менял адреса. Мать Анны действительно могла писать, но он ничего не получал. А может, просто не хотел получать — было проще думать, что она сделала аборт и забыла о нем.
— Где сейчас Анна? Я хочу с ней поговорить.
— В школе. Работает учительницей начальных классов. Но Дима... — Вера помедлила, подбирая слова. — Она очень изменилась. Стала замкнутой, недоверчивой. Особенно к мужчинам.
— Из-за меня?
— Не только. После твоего отъезда было много чего...
Вера рассказала, как Людмила Петровна, испугавшись позора и нищеты, увезла беременную дочь к родственникам в соседний район. Как семнадцатилетняя Анна рожала одна, без поддержки. Как потом пыталась совмещать учебу в педколледже с воспитанием ребенка. Как не сложились отношения с несколькими мужчинами, которые не готовы были принять чужого ребенка.
— А ты что, все эти годы следила за ней? — спросил Дмитрий.
— Мы соседи. И подруги... были подругами. До того, как ты появился.
В голосе Веры прозвучала старая обида. Дмитрий вспомнил: в школе Вера была влюблена в него, но он видел только Анну. Яркую, смешливую, с россыпью веснушек на носу. Рядом с ней все остальные девочки казались блеклыми.
— Вера, я не знал. Честное слово, если бы знал...
— Что бы сделал? Бросил институт? Вернулся из Москвы? — Вера встала и подошла к окну. — Анна в это не верит. Говорит, что ты всегда был трусом.
Слова больно резанули, но Дмитрий знал — она права. В семнадцать лет он испугался ответственности и сбежал. Сначала в армию, потом в другой город, потом в другую жизнь. Строил карьеру, зарабатывал деньги, встречался с женщинами — но никого не любил так, как любил Анну.
— Где она живет?
— В той же квартире. Людмила Петровна переехала к сестре, оставила жилье дочери и внуку.
Дмитрий достал телефон, посмотрел на время. Половина четвертого — уроки в школе уже закончились.
— Я пойду к ней.
— Дима, подожди. — Вера развернулась от окна. — Ты же понимаешь, что просто извиниться будет мало? У неё теперь другая жизнь. Сын, работа, планы...
— А у меня нет жизни, — сказал Дмитрий тихо. — Есть квартира, работа, деньги. Но нет семьи. Нет того, ради чего стоит жить.
Вера внимательно посмотрела на него.
— Ты правда готов все изменить? Переехать сюда? Стать отцом одиннадцатилетнему мальчишке, который тебя не знает?
— Готов. Только бы Анна дала шанс.
Анна открыла дверь не сразу. Сначала долго смотрела в глазок, потом спрашивала, кто пришел. Когда наконец открыла, Дмитрий почти не узнал ее.
Исчезли веснушки, которые он так любил целовать. Волосы, раньше вьющиеся и непослушные, теперь были строго заколоты. Взгляд стал осторожным, настороженным.
— Привет, Аня.
— Что тебе нужно? — В голосе не было ни радости, ни удивления. Только усталость.
— Поговорить. Можно войти?
Анна колебалась, потом отступила в сторону, пропуская его в прихожую. Квартира изменилась — стала более уютной, обжитой. На стенах висели детские рисунки и грамоты.
— Чай будешь?
— Буду.
Они прошли на кухню. Анна поставила чайник, достала печенье. Двигалась скованно, словно каждый жест давался с трудом.
— Вера сказала, что у нас есть сын.
Анна замерла, держа в руках банку с сахаром.
— У меня есть сын. У тебя есть биологический материал, который когда-то поучаствовал в его создании.
Слова прозвучали жестко, но Дмитрий слышал за ними боль. Огромную, накопившуюся за годы боль.
— Анна, я не знал. Мать сказала мне, что ты сделала аборт...
— А ты поверил и успокоился? — Она резко повернулась к нему. — Даже не попытался проверить? Найти меня? Написать?
— Я писал! Каждую неделю первые полгода! Ни одного ответа!
— Какие письма, Дима? Я их не получала.
Они смотрели друг на друга, и между ними медленно прояснялась правда. Людмила Петровна. Она перехватывала письма с обеих сторон, оберегая дочь от "безответственного мальчишки", а заодно и Дмитрия от "ненужных проблем".
— Значит, мать... — прошептала Анна.
— Она хотела как лучше, — сказал Дмитрий, хотя злость на Людмилу Петровну душила его.
— Для кого лучше? — Анна включила чайник и прислонилась к столу. — Знаешь, как это было? Семнадцать лет, беременная, все подруги поступают в институты, а я... Ночные кормления, коколюшки, детский сад. Попытки учиться заочно, работать, воспитывать сына одной. А он все спрашивал: "Мама, а где мой папа? Почему он нас бросил?"
Дмитрий молчал. Слова не могли ничего исправить.
— Что ты ему отвечала?
— Что ты уехал работать. Что может быть, когда-нибудь вернешься. Он каждый день ждал. Особенно в первом классе. Все ребята приходили на линейку с родителями, а у него была только я.
Чайник закипел, но Анна не двигалась. Стояла, обхватив себя руками, и смотрела в окно.
— Аня, я хочу все исправить. Хочу стать настоящим отцом Максиму.
— Поздно. Ему уже одиннадцать. Он привык жить без тебя.
— А ты?
Анна повернулась к нему, и Дмитрий увидел в ее глазах слезы.
— А я больше никому не верю. Особенно мужчинам, которые красиво говорят о любви и ответственности.
Дмитрий подошел ближе, осторожно взял ее за руки. Она не вырвалась, но и не расслабилась.
— Дай мне шанс доказать. Один шанс.
— Что ты можешь доказать? Что завтра не уедешь обратно в Москву к своей успешной жизни?
— Я уволился. Вчера. Подал заявление и уехал сюда.
Анна резко подняла голову.
— Что?
— У меня есть сбережения. Могу открыть здесь IT-курсы для школьников, работать удаленно... Аня, я хочу быть рядом. Хочу узнать своего сына.
В этот момент хлопнула входная дверь, и в квартиру ворвался смерч в виде одиннадцатилетнего мальчика с рюкзаком и футбольным мячом.
— Мам, а можно Серегу на ужин позвать? Мы новую игру придумали...
Максим остановился на пороге кухни, увидев незнакомого мужчину. Дмитрий смотрел на своего сына и не мог отвести взгляд. Вера была права — мальчик действительно очень на него похож. Те же темные волосы, тот же разрез глаз. Только взгляд более открытый, доверчивый.
— Макс, это... — Анна замялась. — Это Дмитрий. Мой... знакомый.
— А, привет! — Мальчик протянул руку для рукопожатия. — А вы программист? У вас ноутбук крутой.
Дмитрий пожал маленькую ладонь, и сердце у него сжалось от нежности.
— Да, программист. А ты интересуешься компьютерами?
— Ага! Хочу игры делать. Мама говорит, нужно сначала математику подтянуть, но мне кажется, можно и без неё...
Анна смотрела на них двоих — на сына, который оживленно рассказывал незнакомцу о своих планах, и на мужчину, который впитывал каждое слово ребенка — и чувствовала, как что-то меняется внутри неё.
— Макс, иди руки мой. Ужин скоро будет готов.
— А Дмитрий останется? — спросил мальчик. — Хочу еще про игры поговорить!
Анна посмотрела на Дмитрия. Тот ждал ее решения.
— Может быть, — сказала она осторожно. — Если захочет.
— Захочу, — сказал Дмитрий тихо, но так, чтобы слышала Анна. — Очень захочу.
Прошло три месяца. Дмитрий снял квартиру в соседнем доме, открыл компьютерные курсы для детей, взял несколько проектов на удаленке. Медленно, очень медленно завоевывал доверие сына и бывшей возлюбленной.
Максим принял его быстрее. Мальчишке нужен был отец — кто-то, кто объяснит, как работают алгоритмы, сходит на футбол, поможет с математикой. Дмитрий старался изо всех сил, читал книги о воспитании, консультировался с детскими психологами.
С Анной было сложнее. Она оттаивала медленно, как весенний снег. Сначала позволила ему забирать Максима на выходные, потом — оставаться на семейные ужины. Потом начала улыбаться его шуткам.
Людмила Петровна приезжала дважды. Первый раз — ругаться и угрожать. Второй — знакомиться с "новым" зятем. Дмитрий держался спокойно, не упрекал, не обвинял. Понимал — старая женщина действовала из любви к дочери, как умела.
— Ты изменился, — сказала Анна однажды вечером. Они сидели на кухне, Максим делал уроки в своей комнате.
— В лучшую сторону, надеюсь?
— Стал взрослее. Ответственнее.
— Мне потребовалось одиннадцать лет, чтобы понять, что главное в жизни — не карьера и деньги.
— А что главное?
Дмитрий посмотрел на неё — на женщину, которую любил всю жизнь, даже когда думал, что забыл. На мать своего ребенка. На свой второй шанс.
— Семья. Люди, которые ждут тебя дома.
Анна протянула руку и накрыла его ладонь своей.
— Дим, я до сих пор боюсь. Боюсь поверить, что ты не уйдешь.
— Не уйду. Никогда больше не уйду. Даже если ты сама попросишь.
Из комнаты донесся голос Максима:
— Пап, а можешь помочь с задачей?
Дмитрий замер. Впервые. Впервые сын назвал его папой.
— Иди, — сказала Анна мягко. — Твой сын ждет.
И в этих словах было прощение. Принятие. Новое начало для всех троих.
Дмитрий поднялся, поцеловал Анну в макушку и пошел к сыну. К своей семье. К жизни, которую когда-то потерял, а теперь обрел заново.