В сельмаге он купил гостинцы для тети Зины: конфеты, печенье, вафельный тортик, индийский чай «со слоном», банку кофе и еще кое что из сладостей.
- Куда мне столько?- всплеснула руками Зинаида Макаровна,- Мне и за год всего этого не съесть,- но было заметно, что гостинцам она рада.
Перед обедом, Дмитрий натаскал воды в баню из колодца, наколол дрова, а после того, как поел вкусных и наваристых щей, тетя Зина отправила его «немного вздремнуть» на сеновал.
Он улегся на солому, закрыл глаза и не заметил, как уснул. Проснулся Дмитрий от мычания коров, которые возвращались домой, подгоняемые пастухом. Он сладко потянулся и было ощущение, что проспал не несколько часов на свежем воздухе, а целый день, настолько чувствовал себя бодрым и отдохнувшим.
- А у меня и банька подоспела,- порадовала его тетя Зина,- Небось еще не забыл, как париться березовым веничком?
Он вошел в предбанник, разделся, аккуратно положив одежду на деревянную скамейку и зашел в парную. Сначала налил в тазик воды, смыл «первую грязь», а затем плеснув воды на камни, стал хлестать себя березовым веником покряхтывая от удовольствия.
Пару раз выскакивал в предбанник, чтобы отдышаться и снова принимался париться. Давно он не чувствовал такой истомы и благодати во всем теле. Напоследок, окатив себя прохладной водичкой, Дмитрий снова вышел в предбанник и уселся на скамью, вытянув ноги. Он почувствовал себя так, словно заново на свет родился. Русская баня дала ему такое ощущение чистоты, которое никогда не может дать ни принятие ванны в городе, а уж тем более мытье под душем.
Дмитрий вдруг вспомнил, как ходил в баню с отцом, когда был маленьким. Отец его сильно не парил, водил по спине теплым веником. Затем натирал мочалкой, а после обливал прохладной водой, приговаривая : « Как с гуся вода, так с Митьки вся худоба.» Митя тогда возмущался, он и так был худенький, куда еще худоба то. А отец смеялся и отвечал, что «худоба» - это болезнь любая.
Дома их уже ждала мать, с самоваром и вкусными пирожками. Митя ел и буквально засыпал за столом. Мама на руках переносила его в кровать, целовала в шелковистые волосы и шептала: «Сыночек мой родненький, счастье мое.»
От этих воспоминаний Дмитрий снова едва не расплакался, поэтому быстро оделся и вышел на улицу, вдыхая полной грудью ни с чем не сравнимый деревенский воздух.
На ужин тетя Зина подала жареную картошку, достала из погреба соленые
огурцы, маринованные маслята и торжественно водрузила на стол бутыль с самогоном. Дмитрий залпом выпил первую рюмку и едва не задохнулся, так обожгло рот.
- Закусывай, закусывай,- засуетилась тетя Зина, пододвигая ему тарелку с грибами,- Самогонка у меня знатная. А без нее в деревне никуда, то огород вспахать надо, то крышу подлатать. Пенсия то у меня- смех один, вот и расплачиваюсь натуральным продуктом,- она снова разлила самогонку по рюмкам, Дмитрию полную, а себе совсем чуть- чуть,- Давай мать твою помянем, хорошая была женщина, добрая, отзывчивая,- Зинаида Макаровна перекрестилась на икону.
Дмитрий молча выпил и тоже взглянул на строгий лик Христа, но креститься не стал. Он вспомнил, что мама всегда крестила его на дорогу, когда он куда то уходил или уезжал и ему стало так грустно, что хотелось заплакать. Он никогда столько не плакал, как сегодня.
- Отца то в городе не встречал?- тетя Зина постаралась сменить тему, заметив его настроение.
- Нет,- Дмитрий мотнул головой,- Он, наверно, уже забыл, что я существую на белом свете. Ведь столько лет прошло, когда он ушел от нас и больше не вспоминал.
- Эх-хо-хо,- вздохнула Зинаида Макаровна,- Многие думают, что в чужом саду яблоки слаще.
Они выпили по третьей рюмке и, подперев голову рукой, тетя Зина попросила:
- Расскажи, как живешь, Митенька. Матери ты не больно то письма писал, хоть со мной поделись.
И Дмитрий рассказал тете Зине все, что было у него на душе. И о жене, с которой живут, как соседи, и о любовнице, которая только и мечтает, чтобы он ушел из семьи, и о начальнике, который его не ценит, а только нагружает работой и отправляет вместо себя в длительные командировки.
Зинаида Макаровна слушала его и кивала головой, а потом вдруг сердито сказала:
- Не путево ты живешь, Митя, словно начерно. Двум бабам мозги морочишь и сам несчастлив.
- Ага,- согласно кивнул головой Дмитрий,- Несчастлив. А что поделать?- он развел руками,- Менять что то уже поздно.
- Пока человек жив, никогда не поздно что либо изменить, - нахмурилась тетя Зина,- Это мертвому уже ничего не нужно, лишь бы похоронили и молились за его душу, а живому есть куда стремиться. Ты кого больше любишь, жену или полюбовницу свою?
Дмитрий задумался.
- Наверно,никого я не люблю,- тихо произнес он,- К Людке привык, а Светка...Светку мне жалко, одинокая баба, вот и утешаю ее, как могу. Запутался я совсем.
- Как говорится: «Первая жена от Бога, а вторая от человека»,- так же тихо произнесла Зинаида Макаровна,- Тебе, Митя, надо все хорошенько обдумать, а на это нужно время,- она внимательно посмотрела на Дмитрия,- Я смотрю — тебя совсем сморило после моей самогонки. Ложись ка ты спать, я тебе на диване постелила или в своем доме будешь ночевать?
- Я лучше на сеновале переночую,- улыбнулся Дмитрий,- Как в детстве.
- Ну иди, иди,- согласилась Зинаида Макаровна,- Только одеяло потеплее захвати, а то ночи нынче прохладные.
Во сне ему приснилась мама. Она была такая молодая, красивая , стояла вдалеке и с улыбкой смотрела на сына. Дмитрий хотел подбежать к ней, обнять, но мама протянула руку, словно задерживая его.
- Мамочка, прости меня,- он виновато смотрел на мать, но та продолжала ласково улыбаться.
- Дом наш не продавай,- Дмитрий ясно услышал голос матери,- Пусть у тебя будет место, куда ты всегда сможешь вернуться.
Он хотел ей что то ответить, но мать помахала ему рукой и растаяла в туманной дымке, словно ее и не было.
Утром Дмитрий проснулся рано, отказался от завтрака, который ему приготовила тетя Зина, и поспешил на кладбище. Он долго стоял над могильным холмиком, под которым упокоилась его мать и о чем то размышлял. Затем поднял голову, посмотрел на небо и прошептал:
- Мама, дай мне знак, что я поступаю правильно.
Тут к нему на плечо села белая бабочка и Дмитрий понял, что мама таким образом одобряет его решение.
В тот же день, попрощавшись с тетей Зиной, Дмитрий уехал в город, ясно понимая, как ему стоит жить дальше.
Эпилог.
Зинаида Макаровна ближе к вечеру вышла на крыльцо и покачала головой. Столько снега выпало за день, что и не разгрести, а ведь наступил уже первый месяц весны. Она в задумчивости посмотрела по сторонам и друг замерла от ужаса, заметив, что над домом, в котором жила ныне покойная Маруся, струится дым.
- А батюшки, пожар,- увязая в снегу, Зинаида Макаровна поспешила к калитке,-Надо людей звать. Сгорит дом то, как есть сгорит.
Она принялась звать на помощь и соседи, побросав свои дела, побежали к дому, над которым вился дым.
- Что то я огня не вижу,- сказал кто то из мужиков,- Может мальчишки печь затопили, чтобы погреться, дом то нежилой?
- Эй, кто там хулиганит, - крикнул Михаил Петрович,- А ну выходите,а то и правда дом сожжете.
На крыльцо, накинув на плечи фуфайку, вышел Дмитрий и с удивлением посмотрел на толпу.
- Митя,- обрадовалась Зинаида Макаровна,- А мы уж подумали, что кто то чужой в ваш дом пробрался и пожар устроил.
Соседи, поздоровавшись с Дмитрием, стали расходиться обратно по домам, осталась одна тетя Зина.
- А я уж испугалась, думала, что кто то ваш дом поджег,- Зинаида Макаровна виновато посмотрела на него,- Вот и подняла панику. А ты чего приехал? Или дом продавать надумал?
- Нет,- Дмитрий мотнул головой,- Я отца сюда привез. Мы с ним вместе жить будем.
- Отца?- ахнула Зинаида Макаровна,- Ты что, привез сюда Николая? Где же ты его отыскал?
- Заходи в дом, теть Зин,- Дмитрий поежился от холода,- Там и поговорим.
Она поднялась на крыльцо и осторожно вошла в дом. Постаревший Николай Иванович сидел возле окна и даже не повернул голову, продолжая смотреть на улицу.
- Ну, здравствуй, Николай,- с ехидцей поздоровалась с ним Зинаида Макаровна,- Я думала, что никогда уж не увижусь с тобой, ведь столько лет прошло.
Но Николай Иванович ничего не ответил ей.
- Отец плохо слышит,- объяснил Дмитрий,- И со зрением у него проблемы. Он, наверно, вас даже не узнает.
Зинаида Макаровна внимательно посмотрела на Николая Ивановича и сокрушенно покачала головой:
- Мда, вон как жизнь то с ним сурово обошлась,- и, повернувшись к Дмитрию, спросила,- А ты что же, теперь за ним ухаживать станешь? Неужели простил отца то?
- Пожалел его, - Дмитрий опустил голову,- Я ведь его нашел в доме для престарелых. Мы с ним долго разговаривали, он каялся, просил у меня прощение. Отец ведь хотел вернуться к матери, не заладилось у него жизнь с городской женой. Только испугался, что мама не примет его, да и стыдно ему было и перед ней, и передо мной. То с одной женщиной жил, то с другой. А последняя выгнала его из собственной квартиры, так он и очутился в приюте.
Когда я увидел отца, такого несчастного и совсем старенького, то у меня сердце сжалось от жалости к нему. А еще я вспомнил слова мамы, когда еще в детстве был сильно обижен на отца и даже проклинал его. «Чтобы ни случилось, Митенька,»- говорила мама,- «Никогда не забывай и не злись на своих родителей. Других у тебя никогда не будет».
Когда я разыскал отца, то долго размышлял, как же мне поступить с ним и однажды ночью мне приснилась мама, она сейчас мне часто снится, словно понимая, как мне тяжело. Она напомнила мне о родительском доме и попросила не бросать отца, ведь он сейчас так одинок и никому не нужен.
Я поговорил с женой, чтобы забрать отца к себе в квартиру, но Людка устроила такой скандал, что об этом лучше даже не рассказывать. Разругавшись с женой, я решил переехать с отцом в деревню, не оставлять же его в приюте для престарелых.
- Значит ты все же простил отца,- повторила Зинаида Макаровна,- Может оно и правильно, жизнь с ним и так сурово обошлась. Так значит и ты собираешься жить здесь? А как же жена, работа?
- Что же я работу здесь не найду?- усмехнулся Дмитрий,- Работящие мужики нигде не пропадут. А с женой мы поговорили, она не стала меня удерживать, не уговаривала остаться. Ей, как и мне, не нравилось, как мы с ней жили. Она назвала это- одиночество вдвоем. Поэтому мы решили развестись, чтобы не мешать друг другу дальше жить. Вот такие вот дела,- Дмитрий тяжело вздохнул.
- Ничего, сынок,- Зинаида Макаровна погладила его по руке,- Не переживай, всё будет хорошо. Мать тобой бы гордилась. А жену мы тебе другую найдем, один не останешься.
Дмитрий рассмеялся и хотел что то ответить, но тут дверь в дом распахнулась и, впуская морозный воздух, в комнату вошла женщина. Зинаида Макаровна недоуменно посмотрела на незнакомку и перевела взгляд на Дмитрия, который тоже с удивлением смотрел на непрошеную гостью.
- Митя, я тут подумала,- та вдруг осеклась,- Ой, ты же не любишь, когда я называю тебя Митей, а мне это имя так нравится. Так вот,- продолжила она,- Я подумала, как же вы с твоим папой одни здесь справитесь, за ним же нужен постоянный уход, да и в доме женская рука необходима.
- Как ты меня нашла?- Дмитрий продолжал удивленно смотреть на женщину.
- Ты же сам много мне рассказывал о своей деревне,- улыбнулась та,- А язык, как говорится, куда угодно доведет. К тому же, я всегда мечтала жить в деревне, а в городе меня ничего не держит. Вот я и приехала сюда.
- Это твоя жена?- нахмурившись, спросила Зинаида Макаровна, разглядывая незнакомку.
- Нет, - быстро замотал головой Дмитрий,- Это... это... Светлана, я вам о ней тоже рассказывал.
- Ну и дела!- Зинаида Макаровна,- Знать шибко она тебя любит, раз в деревню решила нашу переехать.
- Люблю,- Света опустила голову,- И готова за Митей хоть на край света пойти, лишь бы быть рядом с ним.
- А кормить сегодня будут?- вдруг раздался голос Николая Ивановича, все обернулись к нему и сразу засуетились, как одна большая дружная семья.
С фотографии, которая висела на стене, на них смотрела Маруся и улыбалась, снова все ее родные люди были рядом с ней, под одной крышей.
Конец.