У Марины Федоровны было два сына. Старший сын, Александр, родился от ее первого мужа. От того человека, которого она когда-то настолько же сильно любила, как потом ненавидела. Вероятно, эта ненависть к первому супругу каким-то образом повлияла и на отношение к его сыну. Потому что, честно говоря, Сашка не вызывал у собственной матери положительных эмоций. Все он делал не так. И институт не окончил, и женился слишком рано, и работает не пойми кем. Каким-то отделочником на стройке. И это почти в сорок лет!
Второй сын, Костенька, для Марины Федоровны, напротив, был светом в окошке. Встретит она на улице кого-нибудь из соседей и начинает о своем младшем сыне рассказывать.
— Костя мой вчера заходил. С новой девушкой. Представляете, такая красавица, аж дух захватывает! На фигуристку одну похожа. Такая вся ладненькая, словно куколка.
— А кем работает-то она, фигуристка ваша? — со смехом спрашивали соседки.
На этих словах Марина Федоровна замолкала и стремительно меняла тему.
— По телевизору вчера видела, самолет опять разбился. Костя мой считает…, — принималась тараторить она.
Что именно думает по поводу упавшего самолета младший сын Марины Федоровны, никого особо не интересовало. Равно как и то, что новая зазноба Константина, которую некоторые из местных более наблюдательных бабулек тоже успели разглядеть накануне, напоминала скорее не олимпийскую чемпионку, а стриптизершу из ночного клуба. Костик таких пачками домой таскал. И чего на самом деле не понимали люди, так это того, отчего его мать, якобы, вполне устраивает подобное поведение непутевого сына.
Костю и впрямь все считали непутевым. Несмотря на то, что он с горем пополам, но все же получил высшее образование. Что за прок от того? Работать младший сын Марии Федоровны все равно не горел желанием. Нигде! Ни на стройке, как его старший брат, ни где-либо еще. На что он жил, непонятно. По мнению большинства, так на пенсию Марины Федоровны, хотя та и не признавалась в этом.
Замуж во второй раз Марина Федоровна вышла за человека более покладистого, чем ее первый муж. Настолько покладистого, что в присутствии жены Владислав Николаевич боялся и слово вымолвить. Наверное, поэтому и постарался поскорее сбежать на тот свет, едва его сыну Косте исполнилось четырнадцать лет.
Именно в то время, когда семья осталась без кормильца, старший сын Марины Федоровны и бросил учебу в институте, устроившись работать на стройку. Деньги там платили хорошие, так что Саша, втянувшись, так и остался в данной сфере деятельности и постепенно научился всему, что нужно. Он не был амбициозным человеком и считал, что хорошо делать свое дело в жизни гораздо важнее. Тем более, когда тебя на работе ценят и достойно оплачивают твой труд.
Семейная жизнь Александра, так же как и его карьера, тоже не сложилась. Но это по мнению его матери. Сам Саша так не считал. Ну и что с того, что у них с женой не получаются дети? Зато его Наташка самая добрая и любящая супруга на свете! Даже на свекровь свою почти никогда не обижается. Разве что когда та уж совсем разойдется и доведет сноху да слез, наговорив ей откровенных гадостей.
Так они все и жили. Ничего особенного, обыкновенные взаимоотношения между родственниками. У других и похуже бывает. Старший сын Марины Федоровны давно привык к тому, что мать больше любит Костика, чем его. Но это ведь и понятно. На то он и младший. Саша и сам относился к Косте с некоторой отеческой заботой и старался всячески помогать ему. Денег, к примеру, иногда давал, когда Костя бывал совсем на мели. Однако то, что Константин никак не может найти себе хотя бы какое-нибудь занятие, его брата сильно беспокоило. Каждый раз при встрече Саша пытался как-то повлиять на брата и предлагал ему различные варианты, где можно заработать, пока Костя не найдет что-либо более достойное.
— Привет, братишка! Чем занят? — проговорил в трубку Александр, на ходу дожевывая бутерброд.
Их бригада заканчивала срочный объект, и времени нормально пообедать, у него не было.
— Пытаюсь прийти в себя после вчерашнего, — уныло ответил брат Саши.
— А что было вчера?
— У Лехи днюху праздновали. Вернулся под утро.
— Что за Леха?
— Да ты не знаешь его. А что ты хотел? Я бы поспал еще немного, если честно. Голова тяжелая.
— Утром поставщик стройматериалов заезжал, — сразу же перешел к делу брат Кости, — Менеджера себе в офис ищет. Вот я про тебя и подумал. Работа несложная, на телефоне в основном. Что скажешь? Я если что сам с ним могу переговорить насчет тебя.
— Сань, да я бы с радостью. Только у меня тут у самого кое-какая работенка подвернулась. Так что пока точно никак. Извини.
— А что за работа?
— Да ничего особенного. Вроде курьерской службы. Но денег обещают нормально и график свободный. Давай потом поболтаем. Хорошо? Я тебе позвоню.
— Ладно. Звони тогда.
Саша повесил трубку и вздохнул. Сколько раз он уже слышал подобные отговорки от брата. Если раньше ему казалось, Костя ведет себя так ввиду своей молодости, то в последнее время Александр не на шутку тревожился за брата. Более четверти века Костя уже прожил, а ведет себя так, будто он все еще подросток.
Спустя несколько дней после того разговора, Костя без предупреждения приехал на работу к брату.
— Слушай, у вас тут на входе охранник сменился, что ли? Не пускает меня, — недовольно произнес в трубку Костя.
— Сейчас спущусь, — ответил Саша.
Он провел брата на объект и вместе с ним расположился в подсобке.
— Я тут мимо проезжал, думаю, дай загляну, с братом повидаюсь, — объяснил Костя свой приезд и, весело улыбнувшись, добавил, — строго у вас стало. Новые правила?
— Руководство сменилось, вот и охрану поменяли. Говорят, тащат много.
— Понятно.
— А еще полицейский наряд на углу встретил, подумал, может, у вас что-то тут произошло?
— Да нет. Это вчера на соседнем предприятии бомбу искали. Позвонил какой-то придурок, сказал, будто здание заминировано.
— А на самом деле?
— А на самом деле так ничего и не нашли.
Братья еще некоторое время поговорили о том о сем, а потом Костя, сославшись на срочные дела, внезапно уехал.
Утро следующего дня стало для Саши началом кошмара, в который в одно мгновение превратилась его спокойная жизнь.
— У нас тоже бомбу заложили или как? — спросил Саша охранника на входе, заметив за оградой группу полицейских.
— Не бомбу, но заложили, — загадочно ответил охранник. — Совсем уже обнаглели, на стройке наркоту прячут! Я же говорил, у вас среди таджиков полно торчков! Только как они умудряются сюда протащить? Говорят, кто-то из своих принес, по договоренности. Только это… я тебе ничего не рассказывал, если что!
Саша покивал, так особо и не вникнув в суть происходящего. Его не волновали ни таджики, ни наркотики, ни полицейские. Утром его жена тихо плакала в ванной над отрицательным тестом на беременность. И слезы Наташи, и разочарование, написанное у не на лице, заботили Сашу сейчас гораздо больше, чем все остальное.
А дальше для Александра начался настоящий дурдом. Отчего-то выяснилось, что наркотики, а точнее какая-то курительная смесь, были спрятаны в рабочих вещах Александра. Как там оказался этот небольшой сверток, Саша объяснить не мог. И ни заступничество коллег Саши, ни вмешательство его непосредственного начальника не помогли избежать того, что его забрали в участок. «Для разбирательства», — пояснили оперативники, и все тут.
Разбирательство затянулось на долгих три недели, и все это время Саша провел в следственном изоляторе, прежде чем его выпустили. Но только до суда.
— Саааашаа! — с порога набросилась на него жена Наташа и зарыдала в голос.
— Ну чего ты, в самом деле?! Будто с войны меня встречаешь!
Саша прижал к себе хрупкое тело супруги и тоже чуть не заплакал. От счастья обнимать ее. Как же хорошо, оказывается, просто жить! Просто иметь возможность пойти на кухню, включить чайник и посмотреть в окно на зеленые с желтой проседью деревья.
— Есть в доме еда какая-нибудь? — поморгав, чтобы прогнать набежавшие на глаза слезы, спросил Саша.
— Конечно! Любимый мой! Дорогой! Я всего-всего наготовила, садись за стол скорее.
— Душ только приму. И это…, Наташ, я жутко по тебе соскучился!
Весь тот день Саша с Наташей провели вдвоем, никуда не выходя из дома. Они все никак не могли насытиться обществом друг друга, словно их разлука была длиною не три недели, а в несколько лет. Было уже где-то за полночь, когда Наташа, задумчиво перебирая пальцы мужа, спросила:
— Марина Федоровна так и не приходила к тебе? И не звонила?
— Нет, — ответил Саша. — Подозреваю, она теперь совсем не захочет меня видеть. Такой позор! Сын уголовник!
— Перестань! Никакой ты не уголовник! Вот увидишь, суд во всем разберется. Не могут же они осудить совершенно невиновного человека!
— Первое время, Наташка, я тоже так считал. Но посидишь там, такого наслушаешься! Не особо кто о нас, простых смертных, печется. Им тоже надо план выполнять по раскрываемости. И тут уже без разницы, кто сядет, виновный или нет. Как мне сказали — невиновных не бывает.
Наташа тяжело вздохнула. Затем строго посмотрела на мужа.
— Не смей даже думать, что может быть иначе! Тебя отпустят и все тут! Понял?
— Понял-понял!
Саша улыбнулся и сгреб жену в охапку.
Прошло еще какое-то время. Судебное заседание отложили ввиду каких-то вновь открывшихся обстоятельств. А однажды вечером полиция забрала брата Саши, предъявив ему обвинения в распространении запрещенных средств. Вместе с Костей было задержано еще несколько человек, и все они проходили по тому же самому делу. Саша не знал, что и думать. Свидания с братом были запрещены, и выяснить хоть что-то о нем не представлялось возможным.
Чему Саша ничуть не удивился, так это участившимся звонкам матери. Уже на следующее утро Марина Федоровна буквально обрывала его телефон, и поначалу ее слова, обращенные к старшему сыну, были весьма жестокими.
— Это ты сделал! Я знаю! Из-за тебя Костя сейчас в тюрьме! Говори, во что ты его втянул! Отвечай мне или клянусь, я убью тебя собственными руками!
Когда Саша пытался хоть что-то объяснить матери, уверяя ее, что и сам ни в чем не виноват, мать еще больше распылялась и, рыдая в трубку, говорила еще более страшные вещи.
— Проклинаю тот день, когда ты родился! Слышишь? Я проклинаю тебя!
Затем неожиданно Марина Федоровна сменила тактику и вместо обвинений в адрес Саши принялась уговаривать его помочь Косте.
— Что я-то могу сделать? — устало спрашивал Александр.
— Скажи, что это все ты. Ты все организовал и спланировал. А Костя вообще ничего не знал.
— Что организовал, мама? Что спланировал?
Марина Федоровна неожиданно замолчала. Казалось, внутри нее происходит некая борьба.
— Откуда мне знать, что? Но Костя все равно, ни в чем не виноват! Слышишь?!
— Слышу.
То, что произошло с его братом, Сашу беспокоило ничуть не меньше, чем его маму. Даже собственное положение не так сильно пугало его, чем мысли о Косте. Следователи говорили, что Косте грозит реальный срок и ему никак не отвертеться. Некоторые факты из всего случившегося стали известны, и теперь уже Саша знал, что именно Костя пронес на стройку пакет с наркотическими средствами, которые действительно предназначались для одного парня из таджикской бригады. А точнее, для Антона сына Дамира. Этому пацану было всего девятнадцать лет, а родился он от русской женщины, с которой у Дамира была связь. То есть таджиком был только на половину, и, как сказал Дамир, ответственность за него он несет тоже наполовину.
Ладно. С наркоманом Антоном все было более-менее ясно. Намного больше Сашу сейчас заботило то, как мог его брат впутаться в эту грязную историю? Причем, как намекнул следователь, ведущий дело Кости, это далеко не первый случай, когда его брат брался доставить такие ужасные «посылки». Тот же следователь сказал, будто бы это отработанная схема, и именно при помощи таких «курьеров» происходит передача наркотиков их непосредственным потребителям.
Возможно, это и странно, но следователь, что вел дело самого Саши, оказался то ли честным человеком, то ли просто дотошным. В ходе следствия ему удалось доказать непричастность брата Кости ко всей этой истории. На это, несомненно, повлияла и безупречная репутация Саши, и показания всех его коллег, которые в один голос твердили о его невиновности. Так с Александра были сняты все обвинения, и это совершенно добило его мать. Марина Федоровна пришла домой к старшему сыну и принялась уговаривать его, буквально умоляя сделать то, что совершенно противоречило здравому смыслу.
— Ты должен, понимаешь, ты просто обязан спасти Костю! — надрывно говорила женщина. — Ты не сможешь спокойно жить, если твой брат попадет за решетку!
— Мама, я не понимаю, чем могу помочь Косте в этой ситуации? Если бы я знал, я обязательно сделал бы все для него. Я тоже его люблю и…
— Вот и докажи свою любовь! Скажи, что это ты принес тот пакет на стройку. А не признался ранее, потому что струсил. Вполне возможно, тебя и не осудят вовсе. Дадут условный срок и все. Косте приплетают преступный сговор с этими гадами, с которыми он связался в последнее время. А ты с ними не знаком, тебе будет проще оправдаться. Костя, бедный мой мальчик! Он сам не понимал, что делает! Просто хотел немного заработать, вот и все. Откуда же ему было знать, что в этом пакете? В общем, так. Я все за тебя придумала. Даже записала на бумаге, что именно тебе нужно будет сказать…
Саша и его мама разговаривали на кухне, прикрыв дверь. И вот после последней фразы, произнесенной Мариной Федоровной, в кухню вошла ее невестка. Никогда в жизни Наташа не позволяла себе разговаривать со свекровью таким тоном, как сейчас. Но женщина больше не могла сдерживать саму себя.
— Марина Федоровна, вы соображаете, что говорите? Вы предлагаете Саше сесть в тюрьму вместо Кости? — проговорила Наташа, с вызовом посмотрев на свекровь.
— Не твое дело! Я с сыном разговариваю, а ты не вмешивайся! — отрезала Марина Федоровна.
— Нет! Это и мое дело! Саша мой муж, и я не позволю ему делать глупости и оговаривать самого себя! И вообще, вы сами виноваты в том, что Костя вырос таким. Вы носитесь с ним так, будто он еще младенец. Вот он и творит что попало! Никак не может вырасти из своих детских штанишек. Вы воспитали полнейшего эгоиста и никчемную личность! Может быть, хоть теперь Костя научится самостоятельности. Так что все случившееся пойдет ему на пользу.
— Ты! Да как ты смеешь говорить мне такое! Обвинять в том, что я не правильно воспитываю своего сына?! У тебя у самой есть дети?! Ты кого-то воспитала в своей жизни? Не тебе меня учить!
— Я вам все сказала! Вините себя в том, что случилось с вашим младшим сыном, и оставьте Сашу в покое. Иначе, клянусь вам, я лично пойду к следователю и расскажу ему о том, что вы тут только что предлагали.
— Ну, ты и стерва! Саша, я всегда тебе говорила — твоя женушка еще себя покажет! Гадина! Паршивка!
— Мама, еще одно ругательство в адрес моей жены, и я вообще перестану помогать Косте, — прервал этот поток Саша.
— Что? Ты поддерживаешь ее? — воскликнула Марина Федоровна.
— Полностью. И готов подписаться под каждым словом Наташи. Жаль только, я раньше старался не вмешиваться в ваши с Костей взаимоотношения. Возможно, удалось бы избежать того, что случилось с братом.
Марина Федоровна покинула дом старшего сына, громко хлопнув дверью. После этого Наташа взяла мужа за руку и посмотрела ему в глаза.
— Я так испугалась того, что ты согласишься и сделаешь так, как она просит!
— Даже если бы я согласился, ничего бы для Кости не изменилось. Никто не стал бы меня слушать. А мать, я считаю, от отчаяния придумала весь этот бред. И ты правильно сказала, Наташка, — мама Костю испортила своей чрезмерной опекой и привязанностью.
— Это хорошо, что ты не собирался последовать ее планам, — вздохнула Наташа и положила голову на грудь своего мужа. — Нам сейчас никак без тебя нельзя! Мы в тебе очень сильно нуждаемся!
— Кто это «мы»? — не понял Саша.
— Мы! — многозначительно проговорила его жена.
— Ты чего? Наташ? Ты это? Того?
— Угу! Три теста уже сделала, и все положительные. А сегодня и врач подтвердил. У нас с тобой ребеночек будет, Саша! Так что тебе никак нельзя в тюрьму! Никак!
***
Костя вышел на свободу, когда его племянница готовилась пойти в первый класс. Целых пять лет Марина Федоровна не разговаривала со своим старшим сыном и его женой. Даже внучку увидеть отказывалась. А потом как-то случилось ей очень сильно заболеть. И тогда, лежа в одинокой своей постели, женщине стало очень-очень страшно. Она сама позвонила Саше и долго-долго изливала ему свою душу. Она рассказала сыну о том, как когда-то безумно любила его отца. И как из-за собственной гордости потеряла его. А после по причине той же самой гордости запретила бывшему мужу видеться с собственным сыном. Отец Саши, к слову сказать, тогда уехал куда-то на север, и долгое время никто о нем ничего не знал. Только спустя годы, когда Марина Федоровна уже снова вышла замуж и родила Костю, до нее дошло известие о том, что бывший ее муж погиб буквально через полгода после их разрыва.
Все это сейчас так терзало Марину Федоровну, и, наверное, впервые женщина задумалась над тем, что единственный мужчина, которого она любила, мог бы быть сейчас жив…
Но, что более всего сейчас пугало женщину, так это собственная невесть откуда появившаяся злоба в отношении своего старшего сына. Сказать о своих сожалениях по этому поводу и покаяться перед Сашей у его матери так и не вышло. Слова застревали в горле, и она лишь плакала в трубку и повторяла: «Мне жаль… мне так жаль!». Саше же было достаточно и этого. По своей натуре он не был злопамятным человеком, так же как и его отец. Если бы тогда давно молодая еще Марина произнесла это ее «мне так жаль..», ее любимый тут же вернулся бы назад, простив все обиды. Но в том случае было уже поздно. А вот с сыном Марина Федоровна все-таки помирилась. И у невестки сумела попросить прощения. И отчего-то сразу выздоровела. И Костю в скором времени отпустили на волю. Сначала, правда, перевели на поселение, в пригородный поселок, где с ним можно было видеться довольно часто. А через полтора года освободили совсем.
Вся эта история изменила как минимум двоих людей. Саму Марину Федоровну и ее младшего сына. Константин, наконец, взялся за ум и нашел себе работу. А Марина Федоровна, задушив в себе гордость, заглянула в свое сердце и обнаружила там довольно много накопившейся любви. И к сыну Саше, и к невестке, и к внучке. Да и к Косте тоже. Но какой-то иной уже любви. Хорошей, что ли… не портящей жизнь человеку, а наоборот!
Юферева С.