«Павел подал в суд на Лену». Эта новость, сообщённая сестрой по телефону, не то чтобы застала Анну врасплох. Скорее, добавила последний, жирный мазок к портрету человека, которого она когда-то любила. Человек, который сначала ушёл от неё и больного сына, а теперь решил отсудить обратно квартиру у её близких.
Она застыла, глядя на черные окна их так и неотремонтированной квартиры в доме напротив. Той самой, ради которой всё и началось. Ради которой она продала свою машину, вложила все сбережения - чего хватило только на голые бетонные стены. Чтобы привести жилье в порядок, она еле-еле уговорила Павла расстаться с его драгоценной «однушкой», доставшейся в наследство. Он тогда согласился, но с таким скрипом, будто отрывал от себя кусок плоти. Покупательницей стала подруга сестры Анны, Елена. Чтобы сэкономить на налогах, сделку оформили по хитрой схеме: часть суммы по договору, а 450 тысяч — как фиктивный заём.
А потом заболел сын. И Павел... сломался.
Он не собрал чемодан, не хлопнул дверью. Он просто закончился. Испарился, оставив на своём месте равнодушную оболочку, которая ходила на работу, ела ужин и смотрела в ноутбук пустыми глазами. Он откупался от проблем деньгами, отстранившись от страха Анны и боли собственного ребёнка. Жить с призраком оказалось невыносимо, но уйти самой Анна не успела. В один из вечеров он просто не вернулся с работы. Позвонил через три дня, глухо сообщил, что живёт у друга и «ему надо подумать». Это «подумать» растянулось на вечность.
***
Вечером после звонка сестры они встретились в пустой, гулкой «трёшке», так и не ставшей их домом. Он приехал по её просьбе, неохотно, будто делая одолжение.
— Зачем, Паша? — спросила Анна. Голос не дрожал. — Ты бросил нас в самый тяжёлый момент. А теперь втягиваешь в это мою сестру и её подругу?
— Они мошенники, — глухо ответил он, пиная ногой мешок со строительной смесью. — Они должны вернуть мне квартиру и съехать. Это моя квартира. Они купили ее слишком дешево, по-родственному. А теперь они мне - никто.
— Твоя? — горько усмехнулась Анна. — А квартира, в которой мы стоим, чья? Та, в которую я вложила всё, что у меня было? А сын, он тоже был только мой, когда ты сбежал, потому что стало слишком сложно?
— Не смей впутывать сюда ребёнка! — он резко повернулся, его лицо исказилось. — Он тут не при чем. Я просто возвращаю своё.
— Своё? — Анна сделала шаг к нему. — Своё — это была семья. Сын, который ждал тебя в больнице. Вот это было твоё. А ты это выбросил. Теперь хочешь вернуть все как было? Не получится, Паша. Есть неотменимые обстоятельства.
Он посмотрел на неё долгим, холодным взглядом, в котором не было ни капли тепла или сожаления. Это был взгляд чужого человека, подсчитывающего убытки.
— Я хочу забрать то, что принадлежит мне по закону, — отчеканил он. — «Нас» больше нет. Так что я просто возвращаю своё.
Это было не просто признание. Это был счёт, предъявленный ей за их неудавшуюся жизнь. Анна почувствовала, как последняя ниточка, связывавшая её с этим человеком, оборвалась с сухим треском. Она развернулась и пошла к выходу, её шаги гулко отдавались в бетонной пустоте.
***
Суд тянулся почти два года. Анна не интересовалась деталями, зная лишь, что первая инстанция отказала Павлу. Но он, пошёл дальше, в апелляцию, вооружившись копией договора займа и скриншотами переписки в вайбере, заверенными у нотариуса. В итоге суд постановил взыскать с Елены те самые 450 тысяч, но в расторжении сделки, конечно, отказал. Павел не получил квартиру обратно, он получил лишь деньги.
Суд постановил:
Между тем, несмотря на то, что оригинал договора займа не представлен, судебная коллегия полагает возможным принять в качестве одного из доказательств представленную истцом копию договора займа, поскольку в совокупности с иными доказательствами по делу, в том числе, предварительным договором, подписание которого ответчиком не оспаривается, он подтверждает действительную волю сторон при заключении договора купли-продажи квартиры, направленную на продажу и приобретение квартиры за общую сумму 1 850 000 рублей, из которых 1 400 000 руб. передается при заключении договора, а оставшаяся сумма в качестве платы за неотъемлемые улучшения в квартире в сумме 450 000 руб. передается в последующем, с оформлением в отношении нее договора займа.
Также в материалах гражданского дела имеется скрин-шот переписки между истцом и ответчиком К.Е., в которой она признает наличие долга за квартиру. Суду апелляционной инстанции представлен протокол осмотра данного доказательства - текстового сообщения в мессенджере Viber, составленный нотариусом, согласно которому, указанное сообщение исходит от абонента К.Е., номер телефона +7927<...>, датировано 16.01.2021. Суд апелляционной инстанции принимает данный протокол осмотра, поскольку суду первой инстанции скрин-шот переписки предоставлялся, в связи с чем, переписка сторон не является новым доказательством по делу.
Поскольку совокупностью представленных по делу доказательств подтверждается, что сторонами сделки была согласована цена договора 1 850 000 руб., что соответствовало воле обеих сторон, судебная коллегия приходит к выводу о том, что сделка купли-продажи является притворной, совершенной на иных условиях в части стоимости имущества, в связи с чем, имеются основания для признания договора купли-продажи от 12 октября 2019 года недействительным в части установления стоимости квартиры в размере 1 400 000 руб., стоимость квартиры следует считать установленной в размере 1 850 000 руб.
Узнав об этом, Анна сидела на кухне своей уютной съёмной квартиры, смотрела на играющего в кубики сына и понимала, что давно выиграла свою главную битву - с болезнью ребенка. Он получил деньги, но потерял последнюю связь с бывшей семьей, которую сам же и разрушил.
Все совпадения с фактами случайны, имена взяты произвольно. Юридическая часть взята отсюда: Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 22.04.2024 N 88-8250/2024
Пишу учебник по практической юриспруденции в рассказах, прежде всего для себя. Подписывайтесь, если интересно