– Мама, ну когда уже? – в очередной раз канючила Оксана. – Все мои подруги уже получили квартиры от родителей, а я до сих пор снимаю!
– Доченька, ну потерпи еще немножко, – вздыхала Валентина Ивановна. – Вот папа на пенсию выйдет, тогда и решим.
А папа Геннадий Петрович уже третий год собирался на пенсию, но все никак не мог оторваться от любимой работы главного инженера на заводе.
Хочешь понять, кто тебе дорог – заболей серьезно.
Хочешь проверить друзей – попроси в долг крупную сумму.
Хочешь узнать детей – состарься и стань беспомощным.
А хочешь увидеть родню в истинном свете – составь завещание.
Валентина Ивановна долго откладывала этот разговор, но после очередного требования старшей дочери решила все-таки поговорить с мужем.
– Гена, а может, правда пора? – осторожно начала она вечером. – Оксанка уже тридцать пять, а все съемное жилье...
– Да знаю я, знаю, – махнул рукой Геннадий Петрович. – Но ведь и Леночка замуж собирается. Тоже квартира нужна будет.
Младшая Лена в свои двадцать восемь действительно встретила наконец подходящего парня и планировала свадьбу.
– А что Витька? – спросил отец про среднего сына. – Он-то когда жениться надумает?
Тридцатилетний Витя был типичным маменькиным сынком: работал кое-как, большую часть зарплаты спускал в барах, а остальное время проводил дома, изображая из себя художника.
– Витечка творческий, ему пока не до этого, – заступилась за любимчика мать.
– Ладно, – решил отец. – Давай так: трешку разделим между девочками, а двушку Витьке оставим. Справедливо будет.
У Валентины Ивановны с мужем было две квартиры: трехкомнатная, где они жили, и двухкомнатная, которую сдавали. Плюс дача и машина.
– А может, лучше все продать и купить каждому по однушке? – предложила жена. – Так честнее получится.
– Да ты что! – возмутился Геннадий Петрович. – Мы тогда где жить будем? На улице?
– Ну, одну комнату себе оставим...
– Валя, ты в своем уме? После трешки в одну комнату? Да мы же друг друга убьем!
В итоге родители решили пока ничего не делить и подождать, как жизнь сложится.
Но жизнь, как это часто бывает, внесла свои коррективы.
Сначала Геннадий Петрович слег с инсультом. Валентина Ивановна металась между больницей и домом, пытаясь ухаживать за мужем.
– Мам, а что с квартирами будет? – сразу же поинтересовалась Оксана, едва отец попал в реанимацию.
– Оксанка! – ужаснулась мать. – Папа еще жив, а ты уже...
– Да я не в том смысле! – оправдывалась дочь. – Просто надо же как-то планировать! Вдруг чего...
Но отец выжил, хотя остался частично парализованным. Теперь Валентине Ивановне приходилось не только ухаживать за мужем, но и решать все финансовые вопросы.
– Мамочка, тебе помочь? – спрашивала Лена.
– Да что ты, доченька, – отмахивалась мать. – У тебя свадьба скоро, готовься.
А Витя вообще как будто ничего не происходило. Продолжал рисовать свои картины, которые никто не покупал, и требовать денег на краски.
– Витечка, может, пора бы и работу нормальную найти? – робко предлагала мать.
– Мама, ну как ты не понимаешь! Я художник! Мне нужно творить, а не в офисе сидеть!
Оксана тоже не особо рвалась помогать. Пару раз пришла, посидела полчаса и убежала по своим делам.
– Мам, ты же понимаешь, у меня работа сложная, – оправдывалась она. – Не могу постоянно отпрашиваться.
И вот так продолжалось полтора года. Валентина Ивановна совсем измоталась: то больница, то процедуры, то лекарства покупать.
А тут еще Лена вышла замуж и уехала к мужу в другой город.
– Мам, я бы помогла, но понимаешь, тут новая семья, муж... – виновато объясняла она по телефону.
– Конечно, доченька, я все понимаю, – соглашалась мать.
Оксана же звонила все чаще и с одним вопросом:
– Мам, ну когда уже с квартирой решите? Мне уже тридцать семь! Хочется наконец свое жилье иметь!
– Оксанка, ну как можно сейчас об этом думать? Папа больной...
– А папа-то тут причем? Документы же на тебя можно переоформить!
Валентина Ивановна была шокирована такой прагматичностью дочери, но промолчала.
А потом случилось то, чего она боялась больше всего. Геннадий Петрович умер во сне от повторного инсульта.
Похороны, поминки, оформление документов – все легло на плечи Валентины Ивановны. Дети, конечно, помогали, но как-то формально.
Витя вообще сказал:
– Мам, я же творческий человек, похороны на меня плохо влияют. Лучше я дома посижу.
Лена прилетела на три дня и сразу умчалась обратно:
– Понимаешь, мам, муж один с детьми, не могу надолго.
Только Оксана была рядом, но и у нее были свои мотивы.
– Мам, теперь-то точно пора квартирный вопрос решать, – заявила она через неделю после похорон. – Папы нет, все равно трешка тебе одной не нужна.
– Оксана, дай человеку прийти в себя! – возмутилась Валентина Ивановна. – Мужа похоронила, а ты уже квартиры делишь!
– Да я не делю ничего! Просто говорю, что пора решать. Мы же взрослые люди!
Но Валентина Ивановна была не готова к таким разговорам. Ей хотелось просто побыть одной, привыкнуть к тому, что мужа больше нет.
Тогда Оксана поменяла тактику. Стала приходить каждый день, якобы помогать маме.
– Мамочка, ты же одна теперь, – ворковала она. – Вдруг тебе плохо станет? А я буду рядом!
И правда, переехала к матери со всеми вещами.
– Временно, – заверяла она. – Пока не привыкнешь.
Но чем дольше Оксана жила с матерью, тем наглее становилась.
– Мам, а давай твою спальню переделаем в гостиную, – предложила она как-то. – А ты в маленькую комнату переедешь. Все равно тебе много места не нужно.
– Как это не нужно? – удивилась Валентина Ивановна. – Это моя квартира!
– Ну формально твоя. А фактически я тут живу, помогаю тебе. Справедливо, чтобы и места было побольше.
Валентина Ивановна начала понимать, к чему клонит дочь. Та просто хотела постепенно выжить мать из собственной квартиры.
– А может, ты все-таки к себе вернешься? – осторожно предложила мать.
– Да что ты, мам! – замахала руками Оксана. – Я же за тобой ухаживаю! Как я могу тебя одну бросить?
Но «уход» заключался в том, что дочь требовала готовить себе еду, стирать вещи и убирать за собой. А еще постоянно приводила друзей и устраивала посиделки.
– Мам, ты не возражаешь? – спрашивала она уже после того, как гости расположились за столом.
Валентина Ивановна молчала и шла к себе в комнату.
А тут еще подключились Лена и Витя. Видимо, Оксана им пожаловалась, что мать совсем от рук отбилась.
– Мама, Оксанка рассказала, что ты не хочешь квартиру делить, – позвонила Лена. – Это же несправедливо!
– А что несправедливо? – удивилась мать.
– Ну как что? Мы же твои дети! Имеем право на наследство!
– При моей-то жизни?
– Мам, ну ты же не вечная! А нам жить надо!
Витя был более прямолинеен:
– Мама, давай без соплей. Оформляй на меня двушку и все дела. Я же сын, мужчина в семье теперь.
– Какой ты мужчина? – не выдержала Валентина Ивановна. – Тебе тридцать один год, а ты как маленький!
– Это ты виновата! – огрызнулся сын. – Не приучила к самостоятельности!
Валентина Ивановна поняла, что дети сговорились между собой и решили ее просто поставить перед фактом.
Она долго думала, что делать. А потом вспомнила, как соседка рассказывала про своих детей, которые тоже пытались выжить ее из квартиры.
– Знаешь, Валя, – говорила соседка. – Я тогда все записала на диктофон. Как они меня старой дурой называли, как квартиру делили. И родственникам всем разослала.
Валентина Ивановна подумала и купила маленький диктофон.
И когда дети в очередной раз собрались у нее все вместе обсуждать квартирный вопрос, она незаметно включила запись.
– Мам, мы взрослые люди, давай без эмоций, – начала Оксана. – Квартиры надо делить сейчас, пока ты в здравом уме.
– А что, я уже не в здравом уме? – спросила мать.
– Пока в здравом, – подтвердил Витя. – Но кто знает, что дальше будет? Вдруг склероз или еще чего?
– Витя прав, – поддержала Лена. – Лучше сейчас все оформить, чем потом проблемы иметь.
– И как вы предлагаете делить? – поинтересовалась Валентина Ивановна.
– Очень просто, – включилась Оксана. – Трешку мне, я старшая. Двушку Вите, он мужчина. А Лене дачу с машиной.
– А мне что остается?
– Да ты к кому-нибудь из нас переедешь, – махнул рукой Витя. – Не на улице же жить будешь.
– К кому именно?
Дети переглянулись. Было видно, что этот вопрос они не обсуждали.
– Ну... можешь по очереди, – неуверенно предложила Лена. – По полгода у каждого.
– Как чемодан?
– Да что ты придираешься к словам! – рассердилась Оксана. – Мы же твои дети, позаботимся!
– Как заботитесь сейчас?
– А как мы заботимся? – возмутился Витя. – Я же у тебя живу, помогаю!
– Чем помогаешь?
– Да как чем? Моральной поддержкой! Не одна же ты!
Валентина Ивановна понимала, что разговор принимает именно тот оборот, которого она ждала.
– А если я не соглашусь? – спросила она.
– Как это не соглашусь? – удивилась Оксана. – Мама, ты же нас любишь!
– Люблю. Но квартиры свои отдавать не собираюсь.
– Ну тогда ты просто эгоистка! – выпалил Витя. – Тебе одной две квартиры, а нам ничего!
– А чем вы их заслужили? – поинтересовалась мать.
– Как чем? Мы же твои дети! – хором воскликнули все трое.
– И что из того, что дети?
– Мама, ты что, совсем с ума сошла? – возмутилась Лена. – Дети имеют право на наследство родителей!
– После смерти родителей. А я пока жива.
– Да мы же не выгоняем тебя! – заверила Оксана. – Будешь у кого-то жить, мы же семья!
– Значит, если я не отдам квартиры, то не семья?
Дети опять переглянулись. Было видно, что они не ожидали такого сопротивления.
– Мама, ну не строй из себя мученицу! – раздраженно сказала Оксана. – Все родители детям помогают, квартиры покупают. А ты как собака на сене!
– Собака на сене?
– Ну да! Тебе не нужно, и нам не даешь!
– А откуда вы знаете, что мне не нужно?
– Да что тебе в твоем возрасте нужно? – махнул рукой Витя. – Поесть, поспать, телевизор посмотреть. Для этого одной комнаты хватит.
Валентина Ивановна почувствовала, как внутри все кипит от обиды и злости. Но голос сохранила спокойный.
– А вам в ваших квартирах что делать?
– Как что? Жить по-человечески! – возмутилась Оксана. – Друзей приглашать, семью создавать!
– У тебя же семьи нет.
– Так создам! Когда квартира появится!
– А до этого что мешало создать?
– Да кто же в съемную замуж пойдет? – всплеснула руками дочь.
Валентина Ивановна поняла, что наслушалась достаточно. Диктофон исправно записывал уже полчаса.
– Ладно, дети, – сказала она. – Подумаю над вашим предложением.
– Долго думать будешь? – поинтересовался Витя.
– Сколько надо, столько и буду.
После того как дети ушли, Валентина Ивановна долго сидела и слушала запись. Особенно ее поразила фраза про «собаку на сене» и то, как легко дети планировали ее дальнейшую жизнь.
На следующий день она переписала запись на несколько дисков и разослала всем родственникам и знакомым. С небольшим письмом: «Хочу поделиться с вами тем, как мои любимые дети заботятся о матери».
Эффект превзошел все ожидания. Телефон не умолкал.
– Валя, ну что же они творят! – возмущалась сестра. – Совсем совесть потеряли!
– Валентина Ивановна, я в шоке! – звонила подруга. – Как они смеют так с вами разговаривать?
– Тетя Валя, – звонили племянники, – мы даже представить себе не могли...
А больше всех звонил Витя:
– Мама, ты что наделала?! Вся родня теперь на нас смотрит как на изверов!
– А разве не изверги? – спокойно спросила мать.
– Да мы же по-хорошему хотели! Чтобы всем хорошо было!
– Особенно вам.
Оксана ворвалась в квартиру как ураган:
– Мама, немедленно отзови все диски! Скажи, что это розыгрыш!
– Почему розыгрыш? Все же правда.
– Какая правда? Ты нас подставила!
– Я ничего не придумывала. Просто записала ваши слова.
– Но ты же знала, что записываешь!
– И что с того? Вы же говорили правду. Или врали?
Лена звонила и плакала:
– Мама, муж теперь на меня косо смотрит! Говорит, что я бессердечная!
– А ты не бессердечная?
– Да я же не то имела в виду!
– А что имела?
– Ну... хотела как лучше...
– Для кого лучше?
Дочь не смогла ответить.
Самое интересное началось потом. К Валентине Ивановне стали приезжать дальние родственники, с которыми она давно не общалась.
– Валечка, – говорила двоюродная сестра, – мы тут с мужем подумали: а не переехать ли тебе к нам? У нас дом большой, места всем хватит.
– И что мне это даст? – поинтересовалась Валентина Ивановна.
– Ну как что? Не будешь одна! Мы же семья!
– А квартиры мои что станется?
– Да можешь продать, деньги в банк положить. Проценты хорошие получать будешь!
Валентина Ивановна поняла, что история с родными детьми научила ее распознавать корыстные мотивы.
– Спасибо, подумаю, – ответила она.
А племянник предложил свои услуги:
– Тетя Валя, может, помощь какая нужна? Я бы мог иногда приезжать, продукты привозить.
– За что?
– Да так, по-родственному. Мы же семья!
– Ага, семья, – усмехнулась Валентина Ивановна.
Но больше всего ее поразило поведение собственных детей. Витя совсем перестал появляться дома, Оксана переехала к подруге, а Лена не звонила уже месяц.
– Обиделись, значит, – размышляла Валентина Ивановна. – Думали, легко маму обманут, а получилось наоборот.
Соседка заходила каждый день:
– Валя, ну молодец же ты! Так их проучила! А то совсем оборзели.
– Думаешь, правильно сделала?
– Еще как правильно! Пусть знают, что мама не бесправная старуха, а человек с характером!
Прошло три месяца. Валентина Ивановна привыкла жить одна и даже начала получать от этого удовольствие. Никто не требовал готовить, стирать, не приводил шумных друзей.
А потом случилось неожиданное. Витя заболел аппендицитом, и его экстренно прооперировали.
Валентина Ивановна, узнав об этом от соседей, побежала в больницу. Материнское сердце не выбирает, кого любить.
– Мам, – прошептал сын, увидев ее. – Прости меня.
– За что, сынок?
– За все. Мы себя так гадко вели...
– Тише, не говори сейчас об этом.
Она просидела у его кровати всю ночь. А утром пришли Оксана с Леной.
– Мама, – сказала Оксана. – Мы поняли, что были неправы.
– В чем именно? – поинтересовалась мать.
– Во всем. Мы думали только о себе, а о тебе забыли.
– И что теперь?
– Хотим исправиться, – пообещала Лена. – Будем нормальными детьми.
Валентина Ивановна посмотрела на них внимательно. В глазах была искренность, но было ли это раскаяние или просто страх остаться без наследства?
– Хорошо, – сказала она. – Посмотрим.
И действительно стала смотреть. Дети начали приходить, помогать, интересоваться ее делами. Но Валентина Ивановна больше не была прежней доверчивой матерью.
Диктофон научил ее слушать не только слова, но и то, что за ними скрывается. И она поняла главное: настоящую любовь не нужно записывать на пленку, она слышна и так.