Мир был холстом.
Величественным, бескрайним — окутанным дымкой предрассветных размышлений и весенних грез, но все еще хранящим прохладу забытых зимних снов. На его фактуре уже проступал первый узор, отливающий влажным блеском апрельской свежести. А на его просторах, у самой земли, теплилась живая палитра. Её создала не рука человека, а сама природа, где вместо ячеек — сотни маленьких солнышек.
Одуванчики просыпались…
Каждый жёлтый цветок — не просто краска, а капля чистого, неразбавленного цвета, которую небесный Художник обронил на зелёный холст луга. Они лежали точечными мазками, будто он водил кистью по траве, оставляя яркие, пастозные островки солнца. Так рождался первичный замысел, смелый и радостный эскиз — ликующий, почти кричащий жёлтый цвет юности, максимализма и жизненной силы.
Эти капли-солнца были совершенны в своей простоте. Они не знали сомнений, не стремились быть ничем иным. Их бытие было чистым цветом.
Но у любого Художника есть замысел, и ни одна краска не остаётся вечной на палитре. Созревание — таинство, которое тихо совершается под покровом дня и ночи. И вот яркий жёлтый цвет начал угасать, тускнеть, словно его разбавили каплей белил. А потом и вовсе сменился на другой оттенок — на серебристо-белый, лёгкий и полупрозрачный, словно цвет лунной пыли.
Палитра преобразилась. Теперь это были десятки лёгких, почти невесомых оттенков белого, готовых к последнему, решающему мазку.
И этот мазок совершил Ветер.
Он был рукой самого Художника, его кистью. Лёгкое движение — и белила парашютиков сорвались с палитры, уносясь в пространство холста. Каждое из них было кистью с единственным волоском, письмом-почтальоном — с пушистым зонтиком, и живой памятью, бережно несущей в себе образ солнечного цвета.
Они ложились на зелень травы, на коричневую землю, на серый асфальт, словно тайные знаки, оставленные на полотне мира. В каждом из них жила неукротимая воля к свету, к пробуждению. Любое из этих семян пока еще не было мазком на палитре - только художественным замыслом. Ещё не явленный, но уже неизбежный цвет, чьё рождение — лишь вопрос времени.