— Опять на маникюр ходила? — Алевтина Александровна демонстративно оглядела руки невестки. — А у меня вон, посмотри, за коммуналку опять квитанции пришли. Боюсь представить, как платить буду.
Вера невольно спрятала ладони в карманы джинсов. Эта ежемесячная поездка к свекрови всегда превращалась в допрос с пристрастием. Каждая новая вещь, каждая мелочь становилась поводом для упреков.
— Мама, мы же привезли продукты, — Женя выгружал пакеты на кухонный стол. — Вот, смотри, всё что ты просила.
— Продукты... — свекровь махнула рукой. — А чем за квартиру платить? На пенсию разве можно прожить? У вас денег полно, а я бедствую! Вам не стыдно?
Женя виновато опустил глаза. Вера стиснула зубы, чтобы не сказать лишнего. В конце концов, это его мать, и она должна уважать их отношения, как бы трудно это ни было.
— Алевтина Александровна, мы сами в ипотеке, — Вера старалась говорить спокойно. — Каждая копейка на счету.
— Конечно-конечно, — свекровь поджала губы. — На маникюр деньги есть, а матери помочь — так сразу ипотека. Евгений, ты бы хоть постыдился, как ты с матерью обращаешься!
— Мам, мы же каждый месяц помогаем... — начал было Женя, но осекся под испепеляющим взглядом матери.
— Копейки! Это называется помогать? Я в вашем возрасте родителям половину зарплаты отдавала! А вы... — она резко отвернулась и начала расставлять принесенные продукты. — Ладно, садитесь уже, чай поставлю.
Вера переглянулась с мужем. В его глазах читалось привычное чувство вины. Сколько раз они обсуждали эту ситуацию, но всё без толку. Женя не мог противостоять матери, а Вера не хотела ставить его перед выбором.
Звонок мобильного разрезал напряженную тишину. Вера вышла в коридор, чтобы ответить.
— Вера Николаевна, добрый день, — раздался голос начальника. — Спешу вас обрадовать! Правление одобрило ваш проект по оптимизации расходов. С первого числа вы назначены руководителем новой группы с соответствующим повышением оклада.
Сердце забилось быстрее. Вера прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать от радости.
— Виктор Андреевич, это... это замечательно! Спасибо огромное за доверие!
Закончив разговор, она буквально влетела на кухню.
— Женя! Меня повысили! И зарплата будет почти в полтора раза больше!
Муж вскочил, крепко обнял ее:
— Поздравляю, ты заслужила!
— Что за шум? — недовольно спросила Алевтина Александровна, заходя на кухню. — Что случилось?
— Веру на работе повысили, с увеличением зарплаты, — гордо сообщил Женя.
На мгновение лицо свекрови словно окаменело, но она быстро взяла себя в руки.
— Поздравляю, — сухо произнесла она. — Теперь-то уж точно можно матери больше помогать. А то живете как миллионеры, а мне даже на лекарства не хватает.
Радость Веры моментально угасла. Даже в такой момент Алевтина Александровна умудрилась всё испортить. Женя опустил глаза, а Вера почувствовала, как внутри закипает гнев.
— Знаете, Алевтина Александровна, — тихо, но твердо сказала она. — Мы с Женей планировали наконец сделать ремонт в ванной. Трубы текут, плитка отваливается.
— Ремонт! — всплеснула руками свекровь. — О чем ты говоришь? У меня холодильник еле работает, а ты — ремонт! Конечно, свою жизнь устраивать важнее, чем о матери подумать.
Женя сидел молча, не решаясь вступиться ни за кого. В этом был весь Женя — добрый, мягкий, неконфликтный. Иногда Вера думала, что именно эти качества и привлекли ее в муже изначально. А теперь они же становились источником постоянных проблем в отношениях со свекровью.
По дороге домой в машине стояла напряженная тишина.
— Извини за маму, — наконец произнес Женя. — Ты же знаешь, она старенькая, одинокая...
— Женя, ей всего 61 год, — возразила Вера. — Она крепкая, энергичная женщина. И пенсия у нее неплохая для бывшего сотрудника НИИ. Просто она почему-то решила, что мы обязаны содержать ее полностью.
— Она всю жизнь нам с отцом отдала, — вздохнул Женя. — Не работала лишние годы, чтобы меня в школу водить, из института встречать...
— Я понимаю, — мягко ответила Вера, хотя внутри всё клокотало от несправедливости. — Но мы и так помогаем ей каждый месяц, покупаем продукты, лекарства. А у нас ипотека, машина в кредит. Мы сами еле сводим концы с концами.
Женя кивнул, но Вера видела — разговор не закончен. Эта тема будет всплывать снова и снова.
***
Прошел месяц с момента повышения Веры. Утром, проверяя семейный бюджет, она заметила странность — денег на совместном счете было меньше, чем должно быть по ее расчетам. Открыв историю операций, Вера нахмурилась — три перевода по пять тысяч рублей на незнакомый номер карты.
— Женя, — позвала она мужа, который завтракал на кухне. — Ты не объяснишь мне, что это за переводы?
Женя подавился бутербродом и долго кашлял.
— Это маме, — наконец выдавил он, избегая смотреть ей в глаза.
— Что? — Вера не поверила своим ушам. — Мы же договорились — десять тысяч в месяц, как обычно. Это что получается, еще пятнадцать?
— Ты не понимаешь, — Женя отвел взгляд. — Она звонила, говорила, что холодильник совсем сломался, потом крыша потекла...
— И ты даже не обсудил это со мной? — Вера чувствовала, как ее голос дрожит. — Женя, это нечестно. Мы планировали ремонт, откладывали каждую копейку.
— Она же моя мама, — беспомощно развел руками Женя.
— А я твоя жена! — Вера хлопнула ладонью по столу. — И мы семья, которая должна принимать финансовые решения вместе.
— Прости, — тихо ответил Женя. — Я просто не мог ей отказать.
Вера глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.
— Ладно, что сделано, то сделано. Но больше никаких тайных переводов, хорошо? Мы вместе решаем, кому и сколько помогать.
Женя кивнул, но в глазах его читалась неуверенность.
Вечером того же дня Вера столкнулась с соседом по подъезду — пенсионером Николаем Федоровичем.
— Вера, добрый вечер! — приветливо улыбнулся он. — Как там ваша свекровь поживает? Видел ее вчера в "Европейском" — дорогущем супермаркете-то! Корзинка полная, деликатесы всякие. Я со своей пенсии туда даже заходить боюсь!
Вера замерла на месте.
— В "Европейском"? Вы уверены?
— Еще бы! — усмехнулся сосед. — Ее трудно с кем-то перепутать. Такая дама видная. И с мужчиной была, представительным таким. Они еще потом в ресторанчик напротив пошли.
Вера поблагодарила соседа и поднялась в квартиру в смешанных чувствах. "Деликатесы? Ресторан? Мужчина? Это та самая Алевтина Александровна, которая жалуется на нехватку денег даже на хлеб?"
На следующий день Вера решила навестить подругу Светлану, которая работала в социальной службе.
— Света, у меня к тебе деликатный вопрос, — начала Вера после приветствий. — Ты не могла бы узнать, какая пенсия у моей свекрови? Алевтина Александровна Дмитриева, бывший научный сотрудник НИИ.
— Ты что, серьезно? — удивилась подруга. — А в чем проблема спросить у нее самой?
— В том, что она постоянно жалуется на бедственное положение и вытягивает из нас деньги, а сама, похоже, не так уж и бедствует.
Светлана задумалась.
— Не могу обещать точные цифры, но примерно скажу. С ее стажем, научной степенью и всеми доплатами пенсия должна быть весьма приличной. Плюс компенсации за коммунальные услуги как ветерану труда.
— Как я и думала, — мрачно кивнула Вера. — Значит, денег ей вполне хватает.
— Слушай, это еще не всё, — понизила голос Светлана. — Помнишь Ольгу Павловну с третьего этажа? Она дружит с твоей свекровью, они вместе в хоре ветеранов поют. Так вот, Ольга рассказывала моей маме, что Алевтина закрутила роман с каким-то богатым вдовцом. Василием зовут, бизнесмен на пенсии. Он ее постоянно в рестораны водит, подарки дарит.
Вера не знала, плакать ей или смеяться. Всё встало на свои места. И дорогие продукты, и новая одежда, которую свекровь якобы "с прошлого века носит", и постоянные намеки на ужасную бедность.
— И что мне теперь делать? — спросила Вера. — Прямо обвинить ее во лжи?
— Зачем? — пожала плечами Светлана. — Просто перестаньте давать ей деньги. Скажите, что сами в трудном положении. Посмотрим, как она запоет.
Вера покачала головой:
— Ты не знаешь Женю. Он никогда не откажет матери. Она давит на чувство вины, а он поддается.
— Тогда остается только один вариант, — серьезно посмотрела на нее подруга. — Разоблачение.
***
— Мам, мы приедем в субботу вечером, — говорил Женя по телефону, когда Вера вернулась с работы. — Да, как обычно, продукты привезем.
Положив трубку, он виновато посмотрел на жену:
— Мама нас на ужин приглашает. Говорит, соскучилась.
— Что-то она раньше не особо скучала, — не удержалась от колкости Вера, но, увидев расстроенное лицо мужа, смягчилась. — Ладно, поедем.
— Правда? — обрадовался Женя. — Она там салатов наготовила, наши любимые котлеты...
— Хорошо-хорошо, — улыбнулась Вера. — Поедем, пообщаемся с твоей мамой.
В субботу вечером они подъехали к дому Алевтины Александровны. Женя нес пакеты с продуктами, а Вера коробку конфет — формальный подарок, который свекровь обычно даже не открывала при них.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась Алевтина Александровна в домашнем халате и тапочках — образ страдающей пенсионерки был продуман до мелочей.
— Наконец-то! Проходите скорее, — она пропустила их в квартиру. — Женечка, сыночек, как ты? Вера, ты что-то бледная. Не заболела?
— Всё в порядке, Алевтина Александровна, — ответила Вера, разуваясь. — Просто устала на работе.
— Ох уж эта работа, — покачала головой свекровь. — Меня вот совсем силы оставили. Еле-еле ужин приготовила. Спасибо соседка Ольга помогла, а то бы не справилась.
Женя сочувственно обнял мать, а Вера еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Они прошли на кухню, где был накрыт стол.
— Вот, смотрите, что смогла приготовить, — Алевтина Александровна начала снимать крышки с кастрюль и мисок. На столе оказались домашние салаты, котлеты, картофельное пюре и даже заливная рыба.
— Вы столько наготовили, — заметила Вера. — А говорили, что сил нет.
— Последние крохи энергии отдала, — вздохнула свекровь. — Для сыночка ничего не жалко. Кстати, Женечка, я тут квитанции получила... Опять тарифы подняли, просто грабеж какой-то.
— Не волнуйся, мам, я оплачу, — тут же отозвался Женя.
Вера сжала вилку так, что побелели костяшки пальцев. И тут в дверь позвонили.
— Кто это может быть? — искренне удивилась Алевтина Александровна. — Я никого не жду.
Она пошла открывать, а Вера шепнула мужу:
— Ты заметил, какая богатая сервировка? И новая скатерть, и посуда явно не из дешевых...
— Вера, ну перестань, — поморщился Женя. — Может, это всё старые запасы.
Из прихожей раздался мужской голос:
— Алевтина, дорогая! Сюрприз! Я решил не дожидаться завтрашнего дня!
В кухню вошел высокий солидный мужчина в дорогом костюме, с букетом цветов и большим пакетом с логотипом известного бренда. За ним, с совершенно растерянным видом, следовала Алевтина Александровна.
— Здравствуйте, молодые люди! — радостно поприветствовал их незнакомец. — Вы, должно быть, Евгений и Вера? Очень рад познакомиться! Я Василий Петрович, друг вашей замечательной мамы и тещи.
— Свекрови, — машинально поправила Вера, с интересом разглядывая гостя.
— Василий, я не ожидала тебя сегодня, — нервно произнесла Алевтина Александровна. — У меня сын с невесткой в гостях.
— Тем лучше! — воскликнул Василий Петрович. — Наконец-то познакомлюсь с твоей семьей! Алевтина столько о вас рассказывала.
— Правда? — с нескрываемым удивлением спросил Женя. — А она о вас — ни слова.
Воцарилась неловкая пауза. Алевтина Александровна покраснела и начала суетливо расставлять тарелки.
— Присаживайтесь, Василий Петрович, — предложила Вера, с трудом скрывая улыбку. — Расскажите, как вы познакомились с Алевтиной Александровной?
— О, это было чудесно! — с энтузиазмом начал Василий Петрович, не замечая предостерегающих взглядов Алевтины. — Мы встретились в парке на концерте духового оркестра. Разговорились, и я был очарован умом и элегантностью вашей мамы. С тех пор мы видимся почти каждый день.
— Каждый день? — переспросил Женя, переводя недоуменный взгляд на мать. — Но ты говорила, что совсем не выходишь из дома, сил нет...
— Ну, это я так... преувеличила немного, — пробормотала Алевтина Александровна.
— А на прошлой неделе мы ездили на базу отдыха за городом! — продолжал Василий Петрович. — Чудесное место, с сауной, бассейном. А в следующем месяце планируем в санаторий в Кисловодск.
Женя смотрел на мать округлившимися глазами.
— Да, и вот, — Василий Петрович протянул пакет Алевтине, — я тебе привез тот шелковый шарф, который ты присмотрела в бутике. И еще кое-что, — он подмигнул. — Открой потом, без меня.
Алевтина Александровна буквально выхватила пакет из его рук и поставила в сторону.
— Спасибо, дорогой, очень мило с твоей стороны, — скороговоркой произнесла она, а потом повернулась к сыну. — Женечка, передай мне салат, пожалуйста.
Но Женя не двигался, глядя на мать потрясенным взглядом.
— Мама, — тихо произнес он, — ты только что просила у меня деньги на квартплату. А сама собираешься в санаторий?
— Что? — удивился Василий Петрович. — Алевтина, у тебя проблемы с деньгами? Почему ты мне не сказала? Я бы помог!
— Нет у меня никаких проблем! — запаниковала Алевтина Александровна. — Просто дети должны помогать родителям, это их обязанность!
— Мы и помогаем, — твердо сказала Вера. — Каждый месяц переводим деньги, привозим продукты. Но при этом вы постоянно жалуетесь на бедственное положение, а сами ходите по ресторанам и бутикам.
— Как ты смеешь! — вскинулась Алевтина Александровна. — Евгений, неужели ты позволишь ей так разговаривать с твоей матерью?
Наступила тяжелая пауза. Все взгляды устремились на Женю. Он медленно встал из-за стола.
— Мама, — его голос звучал необычно твердо. — Я хочу понять, что происходит. Ты годами говорила мне, что едва сводишь концы с концами. Я отрывал от семьи деньги, чтобы помочь тебе. А теперь выясняется, что ты ездишь на базы отдыха, покупаешь дорогие вещи и собираешься в санаторий?
Алевтина Александровна виновато опустила глаза, но лишь на секунду. Затем она вскинула подбородок и перешла в наступление:
— А что такого? Я всю жизнь на вас положила! Отказывала себе во всем, чтобы тебя вырастить, выучить. Имею я право хоть на старости лет пожить для себя?
— Конечно имеешь, мама, — кивнул Женя. — Но зачем обманывать нас? Зачем говорить, что тебе не хватает на еду, если ты ходишь по ресторанам?
— Не понимаю, в чем проблема, — вмешался растерянный Василий Петрович. — Алевтина, ты действительно жаловалась детям на бедность? Но у тебя же хорошая пенсия. Ты сама говорила, что тебе вполне хватает...
— Василий, не вмешивайся в семейные дела! — отрезала Алевтина Александровна.
— Значит, вам хватает денег? — спросила Вера. — А мы с Женей вынуждены экономить на всем, откладывая каждую копейку, чтобы помочь вам. У нас течет ванная, но мы не делаем ремонт, потому что вы якобы голодаете!
— Она вообще всё портит! — внезапно выкрикнула Алевтина Александровна, указывая на Веру. — С тех пор, как ты женился на ней, ты совсем забыл о матери! Она настраивает тебя против меня!
— Мама, прекрати, — жестко сказал Женя. — Вера здесь ни при чем. Речь о том, что ты обманывала нас. Нечестно требовать от нас денег, если они тебе не нужны для выживания.
— А если бы я сказала, что мне хватает пенсии, ты бы вообще забыл дорогу к матери! — воскликнула Алевтина Александровна со слезами на глазах. — Только деньги вас и заставляют приезжать ко мне!
— Что? — Женя был поражен. — Ты правда так думаешь? Что я прихожу к тебе только из-за денег?
— А разве нет? — с вызовом спросила свекровь. — Когда вы последний раз просто так заезжали? Только когда я звоню, жалуюсь, прошу помощи!
— Потому что каждый наш визит превращается вот в это, — Вера обвела рукой стол. — В упреки, претензии, манипуляции.
— Действительно, Алевтина, — осторожно произнес Василий Петрович, — мне кажется, ты слишком строга к детям. Они заботятся о тебе...
— Да что ты понимаешь! — всплеснула руками Алевтина Александровна. — Я старалась быть хорошей матерью. А дети выросли неблагодарные!
— Мама, — Женя подошел ближе и взял ее за руки. — Я люблю тебя. Я всегда буду заботиться о тебе. Но мне больно осознавать, что все эти годы ты намеренно манипулировала мной, заставляя чувствовать себя виноватым. Зачем?
Алевтина Александровна вырвала руки и отвернулась.
— Затем, что ты выбрал ее вместо меня, — тихо произнесла она. — Она забрала тебя, и ты перестал быть моим сыном.
— Это неправда, — мягко возразил Женя. — Я всегда был и буду твоим сыном. Но я также муж Веры. И мне нужно заботиться о нашей семье, о нашем будущем.
— Алевтина, — Василий Петрович положил руку ей на плечо, — твой сын прав. Нельзя требовать, чтобы он выбирал между матерью и женой. Это нечестно.
Вера молча наблюдала за этой сценой. Внутри нее боролись разные чувства — обида за годы несправедливых упреков, гнев на свекровь за манипуляции, но также и сочувствие к пожилой женщине, которая боялась остаться одинокой.
— Думаю, нам лучше уйти, — наконец сказала она. — Всем нужно успокоиться и обдумать ситуацию.
— Да, вы уходите, — горько произнесла Алевтина Александровна. — Всегда уходите. А я остаюсь одна.
— Ты не одна, — мягко сказал Василий Петрович. — Я с тобой.
Это, казалось, еще больше расстроило Алевтину Александровну.
— Вот! Даже посторонний человек проявляет больше заботы, чем родной сын!
Женя покачал головой:
— Мама, мы уходим. Позвони, когда будешь готова к спокойному разговору.
Вера и Женя собрались и вышли из квартиры под гневные восклицания свекрови. На улице Женя долго молчал, глядя в одну точку.
— Ты как? — осторожно спросила Вера, беря его за руку.
— Не знаю, — честно ответил он. — Чувствую себя и виноватым, и обманутым одновременно. Неужели она все эти годы просто использовала меня?
— Я думаю, она действительно боялась остаться в одиночестве, — мягко сказала Вера. — И не нашла ничего лучше, чем давить на твое чувство долга. Это неправильно, но, возможно, она просто не умеет по-другому.
Женя кивнул, крепче сжимая руку жены.
— Спасибо, что не злишься на меня за все эти годы. За то, что я позволял ей манипулировать нами.
— Я злилась, — призналась Вера. — Но не на тебя, а на ситуацию. Ты хороший сын, Женя. Просто твоя мама этого не ценит.
Прошла неделя. Алевтина Александровна не звонила, и Женя тоже не набирал ее номер, хотя Вера несколько раз замечала, как он берет телефон и смотрит на контакт матери.
— Может, позвонишь ей? — спросила Вера однажды вечером, когда они сидели на кухне.
— Нет, — покачал головой Женя. — Она должна сама осознать, что была неправа. Хотя бы частично.
Вера удивленно посмотрела на мужа. За годы семейной жизни она впервые видела его настолько твердым в отношениях с матерью.
— Знаешь, мне нелегко, — признался Женя, заметив ее взгляд. — Но я наконец понял, что мама использовала мое чувство вины, чтобы управлять мной. И это нечестно и по отношению к тебе, и даже по отношению ко мне.
В эту минуту зазвонил телефон. На экране высветился номер Ольги Павловны, соседки Алевтины Александровны.
— Евгений! — раздался в трубке взволнованный голос. — Ты должен приехать! Твоя мама... ей очень плохо!
Сердце Жени сжалось от страха.
— Что с ней? — встревоженно спросил он.
— Не заболела, если ты об этом, — успокоила его соседка. — Но она второй день не выходит из квартиры, не отвечает на звонки. Я слышу, что она там, но дверь не открывает. Сказала через дверь, что жизнь кончена и ей незачем больше жить.
Женя с тревогой посмотрел на Веру.
— Мы сейчас приедем, — сказал он в трубку.
Через полчаса они уже стояли у двери квартиры Алевтины Александровны. Ольга Павловна нервно переминалась с ноги на ногу.
— Алевтина, открой! — стучал Женя. — Это мы с Верой!
За дверью долго было тихо, затем послышались шаркающие шаги, щелкнул замок. В дверном проеме появилась Алевтина Александровна — растрепанная, с красными от слез глазами.
— Зачем приехали? — хрипло спросила она. — Проверить, не скончалась ли ваша обуза?
— Мама, что ты такое говоришь? — Женя шагнул в квартиру. — Мы волновались!
— Ну конечно, — горько усмехнулась она. — Так волновались, что неделю не звонили.
— Ты тоже не звонила, — мягко заметила Вера.
Ольга Павловна тактично попрощалась и ушла. Алевтина Александровна, тяжело вздыхая, прошла на кухню. Там было не прибрано, на столе стояла одинокая чашка с остывшим чаем.
— Василий бросил меня, — внезапно сказала она, не поворачиваясь. — Сказал, что не потерпит такого отношения к детям.
— Мама, мне жаль, — искренне сказал Женя.
— Вот теперь я действительно одна, — продолжала Алевтина Александровна. — Ни сына, ни... друга.
— Ты не одна, — Женя подошел ближе. — Я всегда буду рядом. Но нам нужно изменить наши отношения.
Алевтина Александровна наконец повернулась к ним. В ее глазах читалась смесь обиды, гнева и усталости.
— Ты хочешь сказать, что больше не будешь мне помогать? — спросила она.
— Нет, — твердо ответил Женя. — Я хочу сказать, что буду помогать тебе, когда тебе действительно нужна помощь. Но я не позволю больше манипулировать мной и Верой. Мы семья, мама. Я люблю тебя, но и Веру я тоже люблю. И мне не нужно выбирать между вами.
Алевтина Александровна долго молчала, глядя в окно. Затем тихо сказала:
— Ты стал таким же жестким, как она.
— Не жестким, мама. Справедливым, — ответил Женя. — Мы с Верой решили, что будем помогать тебе каждый месяц фиксированной суммой. И навещать будем регулярно. Но больше никаких историй про "нечего есть" и "не на что жить", хорошо?
— А если мне действительно понадобятся деньги? — спросила Алевтина Александровна.
— Тогда ты честно скажешь, на что именно, и мы обсудим это вместе, — ответил Женя. — Без драм и манипуляций.
Вера наблюдала за разговором, стоя в стороне. Она видела, как трудно Жене быть твердым с матерью, но гордилась им.
— А ты что скажешь? — внезапно обратилась к ней свекровь. — Довольна, что настроила сына против матери?
— Алевтина Александровна, — спокойно ответила Вера. — Я никогда не настраивала Женю против вас. Наоборот, все эти годы я поддерживала ваши отношения, несмотря на ваше отношение ко мне.
— Она права, мама, — подтвердил Женя. — Вера всегда говорила, что мы должны помогать тебе, навещать тебя. Это я сам решил, что пора изменить наши отношения.
Алевтина Александровна опустилась на стул и закрыла лицо руками.
— Всё изменилось, — пробормотала она. — Василий ушел, ты стал другим...
— Не другим, мама, — Женя присел перед ней на корточки. — Просто я наконец повзрослел. И понял, что настоящая любовь — это не манипуляции и чувство вины, а поддержка и честность.
— А как же уважение к старшим? — слабо спросила Алевтина Александровна.
— Уважение должно быть взаимным, — мягко ответил Женя. — Я уважаю тебя как мать, но и ты должна уважать меня как взрослого человека, у которого есть своя семья и свои обязательства.
Алевтина Александровна долго молчала, затем медленно кивнула.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Я постараюсь... принять ваши условия. Но не ждите, что я изменюсь в одночасье.
— Мы и не ждем, мама, — улыбнулся Женя. — Нам всем нужно время.
Три месяца спустя Вера и Женя завершили ремонт в ванной комнате. Отношения с Алевтиной Александровной оставались напряженными, но постепенно менялись. Она больше не жаловалась на бедность, хотя иногда не могла удержаться от мелких колкостей в адрес невестки.
Однажды, когда они в очередной раз навестили свекровь, Вера заметила в прихожей мужское пальто.
— Мама, у тебя гости? — спросил Женя.
— Василий заходил, — немного смущенно ответила Алевтина Александровна. — Мы пытаемся восстановить отношения.
— Это замечательно! — искренне обрадовался Женя.
— Он настоял, чтобы я извинилась перед вами, — нехотя добавила Алевтина Александровна. — Сказал, что иначе мы не сможем быть вместе.
Вера с Женей обменялись удивленными взглядами.
— И что ты решила? — осторожно спросил Женя.
— Что, возможно, в чем-то я была не права, — с трудом произнесла свекровь. — Не стоило... преувеличивать свои трудности.
Для Алевтины Александровны это было почти равносильно признанию вины и извинению.
— Мы рады, что вы с Василием Петровичем снова вместе, — сказала Вера. — Он хороший человек.
— Да, — кивнула свекровь. — И он приглашает нас всех на дачу в следующие выходные. Если вы... если у вас нет других планов.
— С удовольствием приедем, — улыбнулся Женя, обнимая жену за плечи.
Дома, вспоминая этот разговор, Вера сказала:
— Она не изменится полностью, ты же понимаешь? Всегда будет пытаться манипулировать, критиковать.
— Понимаю, — кивнул Женя. — Но главное, что теперь и мы, и она знаем границы. И я больше не позволю ей переходить их.
Вера обняла мужа:
— Я горжусь тобой. Ты нашел в себе силы изменить то, что казалось неизменным.
— Спасибо за твое терпение, — Женя поцеловал ее. — За то, что не ставила меня перед выбором все эти годы.
Они оба понимали, что отношения с Алевтиной Александровной никогда не станут идеальными. Свекровь по-прежнему считала Веру главной виновницей семейного разлада и никогда не упускала возможности показать, что невестка ей не по душе. Но теперь эти уколы были не такими болезненными — у них с Женей было взаимопонимание и поддержка друг друга.
Настоящего примирения между свекровью и невесткой не произошло. Но появилось нечто более важное — уважение к границам друг друга. Алевтина Александровна научилась жить своей жизнью, не пытаясь контролировать сына и его семью. А Вера и Женя смогли наконец строить свое будущее, не оглядываясь постоянно на прошлое и не испытывая чувства вины.
И хотя прежней близости между матерью и сыном уже не было, появились новые, более здоровые отношения, основанные на взаимном уважении, а не на манипуляциях и зависимости. Для Жени это стало важным уроком, а для Веры — подтверждением того, что даже самые сложные семейные конфликты можно разрешить, если найти в себе силы говорить правду и отстаивать свои границы.
***
Сентябрьский вечер окутал город золотистыми красками. Вера стояла у окна, наблюдая, как ветер кружит опавшие листья, и думала о том, сколько всего изменилось за этот год. Отношения со свекровью наладились, они с Женей наконец-то завершили ремонт. Жизнь текла размеренно и спокойно, пока однажды почтальон не принес странное письмо без обратного адреса. Вера вскрыла конверт и ахнула – внутри лежала старая фотография ее мужа с какой-то женщиной и записка: "Он не тот, за кого себя выдаёт. Встретимся в парке в субботу", читать новый рассказ...