Холод тайги. История одного предательства
Пролог
Тайга осенью 1998 года была похожа на гигантскую, пропитанную водой губку. Дождь лил не переставая, превращая грунтовки в непроходимые болота, а воздух наполняя запахом прелой хвои, сырой земли и безысходности. Именно в эту пору, в маленьком поселке Сосновка, затерянном в сибирской глуши, и началась эта история. История, которую потом будут пересказывать шепотом, качая головами, история о трех девушках, чья дружба была растоптана голодными за девяностые, а ее осколки, словно осколки стекла, поранили всех, кто оказался рядом, приведя к трагедии, от которой холодела кровь.
Сосновка жила по своим законам. Лес давал все: работу на леспромхозе, грибы-ягоды на зиму, дичь на стол. Но к концу девяностых и лес обнищал. Леспромхоз стоял, зарплаты не платили месяцами. Поселок медленно умирал, и молодежь виде́ла один выход — бежать. Бежать в город, к мифической «нормальной жизни», о которой рассказывали по телевизору, который показывал из последних сил «ящик» в клубе.
Три подруги — Света, Ирина и Катя — были неразлучны с первого класса. Их дружба казалась такой же прочной и неотъемлемой частью пейзажа, как лиственницы на скалах. Но тайга учит: под самой крепкой на вид корой может скрываться гниль. И ничто не проверяется на прочность так жестоко, как общая мечта о спасении.
Глава 1. Сосновка. Последняя осень
Света Королева была дочерью потомственного охотника-промысловика. От отца она унаследовала твердый характер, умение читать следы на земле и понимать безмолвный язык тайги. Она была крепкой, с ясным, прямым взглядом. Ее руки умели и дрова колоть, и раны лечить. Света мечтала стать врачом. В старом учебнике биологии, доставшемся от матери, она знала каждую картинку. Ее мечта была конкретной: вернуться в Сосновку фельдшером и спасать жизни, потому что знала — ближайшая больница была за двести километров, и люди умирали от простых болезней по дороге.
Ирина Зимина — полная противоположность. Худая, порывистая, с горящими амбициями глазами. Она ненавидела Сосновку всей душой. Ненавидела убогие дома, вечную грязь, пьяные лица мужиков у конторы леспромхоза. Она зачитывались глянцевыми журналами, которые изредка привозил почтальон, и грезила о городе, огнях, красивых нарядах. Ирина хотела быть журналисткой, «как в телепередаче», чтобы писать о важном и быть в центре событий. Ее мечта была побегом, бегством от реальности, в которой она задыхалась.
Катя Семенова была самой мягкой из троицы. Тихая, застенчивая, с добрыми глазами и талантом к рисованию. Ее блокноты были заполнены sketches таежных пейзажей, лиц односельчан. Она мечтала поступить в художественное училище, но боялась этого желания, считая его несбыточным, «несерьезным» в их суровом мире. Катя была связующим звеном между сильной Светой и порывистой Ириной. Она всех мирила, всех понимала.
И был еще он. Сергей Петров, сын мастера леспромхоза. Высокий, крепкий, с тихой улыбкой. Он с детства любил Свету. Все это знали. Они вместе ходили по тайге, он учил ее ставить капканы (хотя она и так все знала), она показывала ему лекарственные травы. Их отношения были естественными, как смена времен года. Тихими и прочными.
Решающий разговор произошел на их любимом месте — на высоком берегу реки Ангары, с видом на бескрайнее зеленое море тайги.
«Я подала документы в мединститут в Иркутске», — сказала Света, глядя на воду.
«А я — на журфак», — выпалила Ирина. — Надо ехать, готовиться к дополнительным экзаменам.
Катя вздохнула: «А я... я, наверное, на курсы художников... только заявление послала».
Они сидели молча, понимая, что это их последняя общая осень. Последние деньки, когда их мир ограничивается Сосновкой и тайгой. Скоро — город, неизвестность, взрослая жизнь.
«А Сергей?» — спросила Катя.
«Сергей остаётся. Помогать отцу. Обещал ждать», — Света улыбнулась, и в ее улыбке была уверенность. Она была уверена в нем, как в восходе солнца.
Ирина в этот момент отвела взгляд. В ее глазах мелькнуло что-то сложное — зависть? досада? Она тоже всегда смотрела на Сергея, но он видел только Свету. Для Ирины он был частью той самой «нормальной жизни», о которой она мечтала: сильный, красивый, свой. Но он принадлежал Свете, как и все лучшее в этой Сосновке, от которой она так хотела избавиться.
Они договорились: как только сдадут вступительные, снять вместе комнату. Держаться друг за друга. Втроем против большого, чужого города.
Тайга молчала, принимая их клятвы. Она-то знала, что все клятвы рано или поздно проверяются холодом и голодом.
Глава 2. Город. Первые трещины
Иркутск осенью 1998 года оглушил их. Не столько размерами, сколько хаосом. Базары, где кричали челноки, машины, несущиеся с бешеными скоростями, пёстрая, незнакомая одежда прохожих. После тишины Сосновки это был грохот другой планеты.
Сняли комнату в общаге, благо, кто-то из знакомых уехал. Комната была крошечной, с протекающей крышей и одним одеялом на троих, но для них это был их форпост, их крепость.
Первые месяцы были похожи на сказку. Они вместе готовились, ходили на подготовительные курсы, делились последними деньгами. Света, самая практичная, вела их скудный бюджет. Ирина, самая общительная, узнавала все новости и завела полезные знакомства. Катя создавала уют, ее рисунки украсили унылые стены.
Но скоро сказка стала трещать по швам. Город требовал денег. Всегда. Деньги на еду, на проезд, на учебники, на взятки преподавателям, о которых шептались в коридорах. Девушки жили впроголодь. Посылки из дома с картошкой и соленьями были праздником.
Ирина первая не выдержала. Ее амбиции сталкивались с суровой реальностью: на журфаке учились в основном городские, хорошо одетые дети. На ее скромные платья из Сосновки смотрели свысока. Она чувствовала себя серой мышкой, и это ее унижало. Она начала пропадать на вечеринках, куда ее звали новые, «продвинутые» знакомые. Возвращалась поздно, пахнущая дешевым сигаретным дымом и алкоголем.
Света упрекала ее: «Ира, мы сюда учиться приехали, а не гулять! Денег и так нет».
«А ты мне не указ!» — огрызалась Ирина. — «Я не хочу всю жизнь сидеть на одной картошке! Надо вращаться, искать возможности!»
Катя пыталась мирить, но ее тихий голос тонул в этих ссорах. Она сама была на грани отчаяния — на ее отделение был огромный конкурс, и требовались деньги на материалы, краски, которые стоили целое состояние.
А потом приехал Сергей. Ненадолго, по делам отца. Он привез им гостинцы из дома: мед, кедровые орехи, соленую рыбу. Для них это было богатство.
Света сияла. Они гуляли с Сергеем по городу, и она, счастливая, показывала ему свои учебники, рассказывала о занятиях. Сергей смотрел на нее с обожанием, но в его глазах была и тоска. Он видел, как она уходит в этот новый мир, а он остается там, в Сосновке.
Ирина наблюдала за ними. И закипала. Эта картина семейного счастья, эта уверенность Светы в своем праве на любовь — все это вызывало в ней жгучую обиду. Почему Свете всё? И талант, и любовь такого парня, и уверенность в завтрашнем дне? А она, Ирина, должна пробиваться грязью?
Однажды вечером, когда Света засиделась в библиотеке, Ирина, нарядившись в свое лучшее платье, пришла в гостиницу, где остановился Сергей. Под предлогом, что передать записку от Светы.
Она вошла, и Сергей, уставший после дня в городе, был сбит с толку.
«Ира? Что случилось? Света в порядке?»
«Все в порядке, Сереж. Просто... скучно одной. Решила навестить земляка».
Она села, закурила, начала жаловаться на тяжелую жизнь, на то, как трудно им трем девчонкам. Говорила она жалобно, но в ее глазах был расчет. Она приблизилась, касалась его руки, смеялась слишком громко. Сергей, простой парень, был смущен. Он видел перед собой не подругу детства, а красивую, возбужденную девушку, которая явно на что-то намекает.
Он пытался вести себя прилично, но Ирина была настойчива. И в какой-то момент, в пьяном угаре (она принесла с собой бутылку портвейна), она поцеловала его. Сергей, ослепленный близостью, на мгновение потерял голову. Это мгновение стало роковым.
Дверь открылась. На пороге стояла Света. Она прибежала, чтобы обрадовать Сергея — ей поставили «отлично» на сложнейшем зачете. Ее лицо, сияющее от счастья, стало маской из льда. Она видела все: растерянность Сергея, развратную улыбку Ирины, ее платье на расстегнутой молнии.
Она не сказала ни слова. Развернулась и ушла.
Глава 3. Разлом
Той ночью в их комнате разразилась буря. Тихая, ледяная буря.
«Это не то, что ты подумала!» — кричал Сергей, пытаясь объясниться Свете на лестничной клетке.
«Я все perfectly поняла, Сергей. Уезжай. И больше не пиши».
Света говорила тихо, но каждое слово было как удар ножом. Она смотрела на него не с гневом, а с бесконечным разочарованием. Предательство любимого человека и лучшей подруги — это был двойной удар, от которого не было защиты.
Сергей уехал на следующий день, униженный, разбитый. Он пытался звонить, писать письма, но Света не отвечала. Ее гордость, воспитанная тайгой, не позволяла ей простить.
С Ириной она разговаривала только однажды.
«Он сам ко мне пристал!» — лгала Ирина, скуля и заламывая руки. — «Он сказал, что ты стала скучной, вся в учебе...»
«Врешь, — отрезала Света. Ее взгляд, привыкший выслеживать зверя, видел ложь как на ладони. — Ты всегда ему нравилась. И ты всегда завидовала мне. Убирайся из моей жизни».
Ирина, вместо того чтобы каяться, озлобилась окончательно. Ее ложь стала ее правдой. Она сама поверила, что это Сергей был инициатором. Она упаковала свои вещи и переехала к новым друзьям, оставив Свету и Катю в шоке.
Катя была в ужасе. Она металась между подругами, но Света, ожесточившаяся, сказала: «Выбирай. Или она, или я». Катя, всегда избегавшая конфликтов, осталась со Светой. Но в ее душе поселился страх. Их троица распалась, их крепость была разрушена.
Света замкнулась в себе. Все ее силы уходили на учебу. Она стала еще более суровой, молчаливой. Предательство закалило ее, но и ожесточило. Она дала себе слово никогда больше не доверять людям так слепо.
Ирина же, освободившись от оков дружбы, бросилась в омут городской жизни. Она быстро нашла себе богатого покровителя, владельца ларька, и забросила учебу. Ее мечта о журналистике умерла,取而代之 на жажда легких денег и красивой жизни. Она мстила Свете своим «успехом», flaunting своими новыми нарядами перед их общими знакомыми.
Трещина, прошедшая между ними, была глубже, чем казалось. Она уходила в самые основы их характеров, заложенные в Сосновке. И она предопределяла их дальнейший путь.
Глава 4. Отступление в тайгу
Прошло три года. 2001-й. Света, с красным дипломом врача, вернулась в Сосновку. Не по зову сердца, а потому что другого выхода не было. Распределение в городскую больницу требовало денег или связей, которых у нее не было. А в Сосновке умер фельдшер, и место было вакантно.
Возвращение было горьким. Поселок стал еще беднее, еще заброшеннее. Дом ее родителей требовал ремонта. Но тайга была прежней. Она встретила ее тем же молчаливым величием. Света с головой ушла в работу. Фельдшерский пункт стал ее кельей, ее убежищем от воспоминаний.
Она узнала, что Сергей женился на дочери лесника из соседнего поселка. У них родился ребенок. Эта новость добила последние остатки надежды в ее душе. Она окончательно превратилась в «доктора Светлану» — строгую, компетентную, но холодную, как скала.
Катя... Катя не поступила. Не хватило денег на взятку. Она вернулась в Сосновку раньше Светы, сломленная. Работала почтальоном, рисовала в свободное время, но огонь в ее глазах погас. Она жила с чувством вины перед Светой за то, что не смогла их помирить, и избегала ее.
Ирина пропала. Говорили, уехала в Москву с каким-то челноком. От нее не было ни писем, ни вестей. Она стала легендой — плохой или хорошей, depended от рассказчика.
Казалось, жизнь вошла в новое, тихое русло. Но тайга не любит покоя.
Глава 5. Возвращение змеи
Летом 2004 года в Сосновку приехала Ирина. Но не та худая, голодная девчонка, а роскошная женщина в дорогой дубленке и с чемоданами импортных товаров. Она приехала на иномарке, которая увязла в грязи у въезда в поселок, вызвав переполох.
Она вернулась не одна. С ней был ее новый «муж», кричаще одетый мужчина по имени Артем, представившийся «предпринимателем». Настоящая причина их визита была далека от ностальгии. Артем был мелким браконьером, который узнал от Ирины о богатых, не тронутых цивилизацией угодьях вокруг Сосновки. Особенно его интересовал краснокнижный соболь, шкурка которого стоила на черном рынке целое состояние.
Ирина играла роль проводника и «своей человек» в поселке. Она щедро раздавала подарки односельчанам, рассказывая байки о своей успешной жизни в столице. Ее встречали настороженно. В тайге не любят тех, кто резко разбогател без видимой причины.
Встреча с Светой была неизбежна. Она произошла у здания фельдшерского пункта.
«Светка, здравствуй», — слащаво улыбнулась Ирина.
Света, стоя на пороге в белом халате, молча смотрела на нее. Ни тени эмоции на лице.
«Я слышала, ты теперь наш доктор. Молодец».
«Чего тебе, Ирина?» — холодно спросила Света.
«Да так, навестить родные места. Помнишь, как мы...»
«Я ничего не помню. И не хочу вспоминать. У меня работа».
Ирина фыркнула: «Все такая же неприступная. Ничего, жизнь-то научит».
Эта фраза прозвучала как угроза.
Света поняла: Ирина привезла с собой беду. Ее чутье не подвело.
Глава 6. Браконьеры
Артем и его подручные — двое угрюмых типов — быстро освоились. Они сняли пустующий дом на отшибе и начали «охотиться». Но охота их была не на зайца или лося. Они ставили самоловы на соболя в самых глухих местах, не брезгуя и другими краснокнижными животными.
Сергей, который теперь работал егерем в местном охотхозяйстве, скоро заметил неладное. На его участке стали попадаться разоренные избушки, следы колес от внедорожника, а главное — содранные шкурки ценных зверей, брошенные туши. Он знал, что это дело рук приезжих.
Он пришел к Свете. Их встреча после стольких лет была напряженной.
«Света... Здравствуй».
«Сергей. Что случилось? Ребенок заболел?» — ее голос был профессионально-ровным.
«Нет, все в порядке. Дело... насчет твоей подруги и ее компании».
Он рассказал о своих подозрениях. Света слушала молча.
«Они браконьерят. Причем по-крупному. Нужно что-то делать».
«Что я могу сделать?» — пожала плечами Света. — «Я врач, не егерь».
«Но ты ее знаешь! Может, поговоришь? Они лес под корень губят!»
В глазах Сергея была старая боль и отчаяние. Света увидела в нем не того парня, который предал ее, а уставшего мужчину, влюбленного в свой лес и пытающегося его защитить. Что-то дрогнуло в ее душе.
«Хорошо, — сказала она. — Я поговорю».
Разговор с Ириной был коротким и жестким.
«Уезжайте отсюда, Ира. Пока целы».
«О чем это ты?» — играла в непонимание Ирина.
«Твой Артем — браконьер. Сергей все знает. Следующий шаг — милиция».
Ирина рассмеялась: «Милиция? В этом медвежьем углу? Да мы их сами купим! А твой Сергей... пусть сидит тихо, а то беда будет».
В ее голосе звучала неподдельная угроза. Света поняла, что имеет дело не с легкомысленной девчонкой, а с циничной и опасной женщиной.
Глава 7. Охота начинается
Сергей, не дождавшись результата от Светы, решил действовать самостоятельно. Он собрал доказательства — фотографии с капканов, следы машин — и поехал в райцентр, в отдел милиции и лесничество.
Но Ирина и Артем были на шаг впереди. Их «крыша» в райцентре сработала. Сергея приняли холодно, посоветовали «не выдумывать» и заняться делом. Ему дали понять, что его доказательства — ничто против денег, которые платят приезжие.
Вернувшись в Сосновку униженным и злым, Сергей понял, что остается один на один с бедой. Он решил пойти на отчаянный шаг — выследить браконьеров и устроить им засаду, чтобы поймать с поличным, может быть, даже с угрозой оружия.
Он не сказал никому о своем плане, кроме Светы. Он пришел к ней ночью.
«Я ухожу в тайгу. На несколько дней. Буду их караулить на тропе к их схрону».
«Это безумие, Сергей! Они же тебя убьют!» — впервые за много лет в голосе Светы прозвучало неподдельное волнение.
«А что делать? Смотреть, как они все уничтожают? Я не могу».
«Я поеду с тобой», — неожиданно для себя сказала Света.
«Нет! Ни в коем случае!»
«Ты забыл, кто я? Я лучше любого городского милиционера читаю следы. И я врач. Если что... я нужна».
Сергей хотел возражать, но видел в ее глазах ту самую старую, знакомую решимость. Та самая Света, с которой они когда-то ходили по тайге. Он сдался.
Они ушли на рассвете, сказав домам, что пошли на многодневный обход угодий. Света оставила записку Кате на случай чего-то непредвиденного.
Они не знали, что за ними наблюдают. Один из людей Артема, местный пьяница, которого подкупили водкой, видел, как они уходят в сторону браконьерских троп.
Глава 8. В западне
Два дня они шли по следам браконьеров. Света действительно была незаменима. Она находила замаскированные капканы, читала по сломанным веткам направление движения. Они вышли на хорошо укрытый схрон — зимовье, где Артем складировал шкурки.
Они устроили засаду в старом медвежьем логове неподалеку. Ждали. Было холодно, сыро. В эти часы вынужденного бездействия они много говорили. Впервые за годы. Говорили о жизни, о Сосновке, о своих ошибках.
«Прости меня, Свет... Я был тогда дурак, слепой», — тихо сказал Сергей у костра.
«Я тоже была жестока. И горда. Слишком горда», — ответила Света, глядя на огонь. Лед в ее сердце начинал таять.
Они сидели близко, и старая любовь, как тлеющий уголь, начала разгораться вновь. В суровом молчании тайги все мирское, все наносное казалось неважным.
На третью ночь они услышали шум мотора. Артем и его люди приехали. Они вошли в зимовье, начали грузить мешки с шкурами в свой уазик.
«Теперь я выйду, — прошептал Сергей, сжимая ружье. — Ты оставайся здесь. Что бы ни случилось».
Он вышел из укрытия и громко крикнул: «Стоять! Браконьерство! Руки вверх!»
Но Артем был готов. Тот самый стукач предупредил его. Вместо того чтобы испугаться, Артем спокойно вышел навстречу.
«А, егерь. Решил поиграть в героя?»
Из-за его спины вышли двое его подручных. В руках у них были не ружья, а монтировки. Они стали окружать Сергея.
Света, видя это из укрытия, поняла, что дело плохо. Она должна была действовать. Она побежала в сторону поселка, чтобы поднять тревогу. Но не успела она отойти и на сотню метров, как наткнулась на Ирину. Та стояла на тропе, закутанная в дорогую куртку, с фонарем в руке.
«Куда это ты, подруга?» — ядовито спросила Ирина.
«Ира, останови их! Это же Сергей! Они его убьют!» — умоляла Света.
«А зачем его останавливать? Он сам напросился. Мешается под ногами».
В глазах Ирины Света увидела не просто злость. Она увидела ненависть, копившуюся годами. Ненависть за Сосновку, за неудавшуюся жизнь, за ту ночь, которая все изменила. Ирина не просто хотела защитить своего мужа. Она хотела окончательно уничтожить то, что когда-то связывало ее и Свету — память о Сергее, об их общей юности.
«Прошу тебя, Ира! Как женщина женщину!» — крикнула Света, пытаясь прорваться.
Но Ирина преградила ей путь. «Нет, Светка. Теперь ты у меня попросишь».
В этот момент со стороны зимовья раздался приглушенный крик, потом звук удара, еще один...
Света застыла, сердце ее разорвалось от ужаса. Она отшвырнула Ирину и бросилась бежать к месту схватки.
Глава 9. Кровь на снегу
Она прибежала слишком поздно. Сергей лежал на земле лицом вниз. Голова его была разбита. Артем и его люди спешно грузили последние мешки в машину.
Увидев Свету, Артем не растерялся. «А, и эту брать? Сама напросилась».
Один из подручных двинулся к ней.
Но Свету словно подменили. Горе, ярость и отчаяние дали ей силы. Она схватила валявшуюся на земле обрезок трубы и с диким криком, каким кричат только в смертельной схватке, бросилась на браконьера. Тот не ожидал такой ярости от женщины, отступил. Она ударила его по руке, он выронил монтировку.
В этот момент раздался выстрел. Это стрелял Артем. Пуля пролетела мимо, но заставила Свету отпрянуть. Она упала рядом с телом Сергея.
Артем понял, что натворил. Убийство егеря — это уже не браконьерство, это статья посерьезнее. «Быстро в машину!» — скомандовал он.
Они вскочили в уазик и умчались в ночь, оставив на поляне двух искалеченных судеб.
Света подползла к Сергею. Он был еще жив. Смертельно раненый, он шептал ее имя.
«Сережа... держись...» — рыдая, она пыталась остановить кровь, но рана была смертельной.
«Прости... меня... Свет...» — это были его последние слова.
Он умер у нее на руках. В глухой тайге, под холодными звездами, вдали от всего мира.
Света сидела рядом с ним, не в силах сдвинуться с места. Ее мир рухнул окончательно. Все, за что она держалась — работа, долг, гордость — все рассыпалось в прах перед лицом этой бессмысленной жестокости.
Утром ее нашла Катя. Она, обеспокоенная запиской, пошла по их следу с группой мужиков из поселка. Картина, которую они увидели, была ужасна: мертвый Сергей и Света, сидящая рядом, с пустым, невидящим взглядом, вся в крови.
Глава 10. Правосудие по-таежному
Новость об убийстве егеря всколыхнула весь район. Приехала милиция. Началось расследование. Света, пришедшая в себя, дала показания. Она назвала имена: Артем, Ирина.
Но доказательств было мало. Трупы? Нет, только слово врача. Орудие убийства? Браконьеры его унесли с собой. Свидетель? Только Света.
Артем и Ирина, вернувшись в город, быстро нашли алиби. Их «крыша» сработала. Дело замяли, списали на «неустановленных лиц». Возможно, на самого Сергея, мол, сам напоролся на кого-то в тайге.
Для Сосновки это было последней каплей. Если закон бессилен, значит, правосудие должно свершиться по-другому. По-таежному.
Старейшины поселка, охотники, которые знали и уважали Сергея и его отца, собрали сход. Решение было единогласным: наказать виновных своими руками. Они знали, что Артем и Ирина, почувствовав безнаказанность, вернутся — слишком лакомый кусок эти соболиные угодья.
Света, похоронив Сергея, стала другой. Из нее ушла последняя теплота. Она стала молчаливой, как камень. Она знала, что милиция ничего не сделает. И она приняла решение поселка как должное.
Она стала главным стратегом. Она лучше всех знала привычки Ирины, ее наглость и жадность. Она предположила, что те вернутся весной, когда шкурка соболя будет особенно ценна.
Так и произошло. В апреле, когда снег еще лежал, но уже осел, на окраине поселка снова увидели тот самый уазик.
Глава 11. Расплата
Охотники выследили браконьеров быстро. На этот раз они действовали без суеты, с холодной, методичной жестокостью. Они устроили засаду на той самой поляне, где убили Сергея.
Когда Артем и его люди вошли в зимовье, их окружили. Мужики из Сосновки, с суровыми, непроницаемыми лицами. В руках у них были ружья.
Завязалась короткая, жестокая схватка. Артем пытался стрелять, но был сбит с ног. Его подручных скрутили. Всех троих связали и бросили на снег.
Ирину, которая была в машине, притащили на поляну силком. Увидев Свету, стоявшую в стороне, она начала кричать, умолять, рыдать.
«Света! Милая! Прости! Это все он! Он меня заставил! Мы же подруги!»
Света молча смотрела на нее. В ее глазах не было ни ненависти, ни злорадства. Была лишь пустота. Пустота, в которую ушла вся ее жизнь.
«Подруги? — тихо произнесла она. — Подруг у меня больше нет».
Старейшина, седой охотник по имени дед Ефим, подошел к пленникам. Он не стал ничего говорить. Он просто повернулся и ушел в лес. Это был сигнал.
Охотники повели браконьеров вглубь тайги. Ирина кричала до последнего. Потом крики стихли, сменившись звуками, от которых стыла кровь. Потом наступила тишина. Та самая, всепоглощающая тишина тайги, которая скрывает все секреты.
Ни Артема, ни Ирину, ни их подручных больше никто никогда не видел. Говорили, что их тела сбросили в топкое болото, что медведи... что волки... Но это были только слухи. Официально они считались пропавшими без вести.
Света осталась в Сосновке. Она продолжала работать фельдшером, спасать жизни. Но люди побаивались ее. В ее глазах поселился холод, холод вечной мерзлоты. Она так и не вышла замуж, не завела детей. Ее единственной семьей стала тайга, которая забрала у нее все, но и дала последнее прибежище.
Катя через год уехала из поселка. Она не могла больше выносить тяжести произошедшего. Она уехала на юг, и след ее затерялся.
Эпилог
Прошло двадцать лет. Сосновка почти вымерла. Молодежь разъехалась, остались одни старики. Фельдшерский пункт по-прежнему работал. Доктор Светлана, теперь уже седая, с лицом, изборожденным морщинами, по-прежнему принимала больных.
Однажды осенью, в такую же дождливую пору, как тогда, в 1998-м, к ее дому подошла пожилая, скромно одетая женщина. Это была Катя. Они смотрели друг на друга молча, не в силах вымолвить слово.
Потом Катя тихо сказала: «Я приехала проститься, Свет. Я умираю. Рак. Хотела увидеть тебя... и... попросить прощения».
«Мне не за что тебя прощать, Катя», — голос Светы был таким же глухим, как двадцать лет назад.
«За то, что я была слабой. За то, что не смогла... ничего предотвратить».
Они сидели на крыльце, пили чай с брусникой. Говорили мало. О чем было говорить? Все главное было выжжено из их жизней.
Перед отъездом Катя отдала Свете папку. «Это тебе. Я все эти годы... рисовала».
Когда машина уехала, Света открыла папку. Там были рисунки. Их юность. Сосновка. Тайга. Они трое — смеющиеся, счастливые. Сергей, молодой, сильный, смотрящий на нее с обожанием.
На последнем рисунке была изображена они с Сергеем у костра в тайге, в ту последнюю ночь. Катя, оказывается, тайком шла за ними, на расстоянии, боялась за них. И она зарисовала тот момент, когда они сидели близко, и в их глазах была надежда.
Света смотрела на рисунок, и по ее жестким, застывшим щекам впервые за двадцать лет потекли слезы. Тихие, горькие, как полынь. Она плакала не только о Сергее, не только о погибшей дружбе. Она плакала о всех них — о naive девчонках, веривших в светлое будущее, о их мечтах, которые поглотила безжалостная тайга и еще более безжалостная жизнь.
Она вышла из дома и пошла в лес. К реке. На их место. Ветер шумел в вершинах сосен, словно напевая старую, грустную песню. Песню о предательстве, о любви, о крови и о вечном молчании тайги, которая хранит все грехи и все печали мира, не предлагая ни прощения, ни забвения. Только холод. Вечный, сибирский холод.