Глава 7. Кофе в морге
Морг был странно уютным.
Прохладный воздух, ровный свет, запах хлорки и кофе. Кто-то бы сказал — жутко, но Арсений чувствовал себя здесь почти дома. Мёртвые не врали. Они не строили глазки, не включали телевизор погромче и не спрашивали: «А ты точно в порядке?»
— Ты не изменился, — сказал Александр, ставя перед ним чашку. — Только стал похож на того, кто впервые увидел труп.
— Я впервые увидел ангела, Саша. И сову, которая разговаривает.
— Звучит, как после командировки в Тмутаракань.
Арсений хмыкнул, но улыбка получилась слабая.
— Мне не смешно, — сказал он. — Всё это… Слишком реально, понимаешь?
— Я слушаю. И я верю. Ты же не кефир на ночь переел?
— Нет. Блины с кошкой, сова на подоконнике, ангел в коридоре и женщина из зеркала, которая обращается ко мне как к последнему бастиону между добром и злом.
— Стандартная суббота. — Саша сделал глоток и поставил чашку. — А теперь серьёзно. Ты хочешь, чтобы я это всё просто принял?
— Нет. Хочу, чтобы ты помог.
— Чем? У нас есть отдел по делам ангелов?
— Ты же сам рассказывал, как в девяностых работал дело о странных исчезновениях, и все показания вели к дому с разбитым зеркалом на чердаке.
— Было такое. Тогда я списал на массовую истерию и плохое отопление.
— А теперь у нас зеркало снова активное. Кот с золотыми глазами говорит, что я должен быть рядом. А над нашей семьёй — какая-то древняя история, которая снова оживает.
— Ты в этом уверен?
Арсений вытащил из внутреннего кармана маленькую записную книжку. Открыл. На первой странице — список дат, странных случаев, совпадений.
— Смотри. Это всё началось в один и тот же день — в разные годы. 1883, 1927, 1979… И вот теперь. Всё осенью. Всё в одном районе. Всё связано с зеркалами.
- Арсений долго молчал. Потом встал, подошёл к холодильной камере и открыл её.
— Пойдём. Хочешь настоящей мистики?
Александр встал.
Внутри камеры — ничего.
Пусто. На бирке: “Иванов К.Ф., 68 лет. Сердечный приступ.”
— Я сам его принимал, — сказал Арсений — Вчера. Тело должно быть здесь.
— Кто мог его забрать?
— Вот это и вопрос. Никто не входил. Двери под замком. Запись с камер — пуста. Просто... исчез.
Они переглянулись.
— Похоже, ты попал, друг, — сказал Саша. — Добро пожаловать в клуб.
— У нас есть клуб?
— С сегодняшнего дня — да.
Они вернулись к столу. Арсений устало провёл рукой по лицу.
— Я чувствую, что это только начало. Мне сказали, что я должен помогать. Но я не знаю, с чего начать.
— А ты начни с того, что у тебя есть: ты врач. Ты умеешь слушать мёртвых. И ты умеешь распутывать чужую боль.
В этот момент в окне морга пролетела тень. Серая. Мягкая.
Анадоида.
Она каркнула тихо, но отчётливо:
— Скоро. Иди за тенью.
Александр замер.
— Это была…
— Сова. Да. Привыкай, — сказал Арсений и допил кофе.
В это же время. Дом, кухня, вечер
На кухне, где обычно пахло грушевым вареньем и кофе, было на удивление тихо. Лишь Мракобус периодически устраивал себе родео на подоконнике, ловя капли дождя когтями и фыркал на чайник.
Арина сидела у стола, пальцем вела по ободку чашки. Она ждала.
Мама пришла неожиданно рано — в пальто, без привычного "я сейчас — и ни слова", без ноутбука в руках. Просто зашла, молча сняла шарф, кивнула коту (тот нагло не ответил) и сказала:
— Сядь. Поговорим.
Арина сразу почувствовала: разговор будет тот самый.
Светлана присела напротив, глубоко вдохнула. В глазах — усталость. Не от работы, нет. Усталость от многолетнего молчания.
— Думаешь, я не вижу, что происходит? — начала она. — Я вижу. Видела всё это давно. Про бабку — Арианду. Сову с прокурорским голосом — Анадоиду. Кота, который вчера стащил фарш из морозилки, и даже твоего чокнутого ангела-хранителя, который ходит, будто не видит дверные проёмы.
Мракобус фыркнул с достоинством.
— Со мной это тоже происходило. Когда я была примерно в твоём возрасте. Но тогда, — она подняла глаза, — магия считалась... болезнью. Мягко говоря.
Арина замерла.
Светлана говорила, как будто выдыхала что-то, что держала внутри всю жизнь.
— Я открыла это в себе — и рассказала твоему отцу. Он сбежал. Даже не узнав, что я беременна. Я была одна. Беременная ведьма с дипломом физика. И я поклялась: никакой магии. Ни в моей жизни, ни в доме, ни с тобой. Я даже тебя от всего этого отгородила. Хотела, чтобы ты росла нормальной. Но…
Она замолчала.
Мракобус тихо спрыгнул со стола и потерся об её ногу.
Не как наглый кот, а как существо, которое понимает, что память — это боль.
— Но ты светишься, Арина. Я вижу это. Ты не просто из рода. Ты — его голос. Ты притягиваешь к себе людей, которые… верят тебе, даже если не признаются в этом. И я вижу, что ты сильнее меня. Мудрее.
Арина всхлипнула, но сдержалась.
Светлана села ближе, взяла её за руку.
— Я не буду мешать. Обещаю. Но… пожалуйста, — её голос дрогнул, — больше никаких тайн, Арина. Я не твой противник. Я… просто очень боялась.
— Я знаю, мама, — тихо сказала Арина. — И я не хотела скрывать. Просто… не знала, как.
— Теперь знаешь. А ещё знай: я на твоей стороне. Даже если у тебя в комнате появляется ангел, а кот проводит ритуалы в ванной.
Они обе рассмеялись сквозь слёзы.
Мракобус посмотрел на них с видом: ну наконец-то, люди, дошло.
Они сидели молча. Пока за окном не шевельнулась тень — и из балкона не раздалось уханье. Сова вернулась.
Продолжение следует..