Всем привет, друзья!
В рейхе любили гордо перечислять имена своих «великих полководцев». Но стоило Красной Армии ударить, как этот «цвет военной науки» поблёк на глазах. Бок — вон с должности, Клюге — не дожил до суда, Гудериан — в опале, Паулюс — в плену. Один за другим «гении блицкрига» превращались в фигурантов сводок об отставках и позорных провалах. Там, где они обещали молниеносные победы, оставались лишь сожжённые танки и тысячи пленных. И когда Паулюс на Нюрнбергском процессе признал превосходство советской стратегии, точка была поставлена окончательно: от прусского мифа о непобедимости не осталось даже пепла.
Ошибки приходилось осознавать — свои и чужие
История не раз показала: красивые погоны и парадная выправка ещё не делают человека настоящим военачальником. Под сильным впечатлением от катастрофы 22 июня 1941 года, которая стала для него личной раной, Георгий Константинович Жуков спустя годы писал в своих воспоминаниях:
«Ни нарком, ни я, ни мои предшественники Б.М. Шапошников, К.А. Мерецков и руководство Генштаба не предполагали, что враг сосредоточит такую массу танковых и моторизованных соединений и с первых же часов войны ударит ими мощными, спаянными группами сразу по всем главным направлениям, чтобы нанести решающие рассекательные удары»
Однако именно это и нужно было предусмотреть: ведь это их прямая обязанность. Ошибки разведки и неверная оценка планов противника при подготовке операции «Тайфун» открыли немцам дорогу на Москву. Только 10 октября 1941 года, когда командование Западным фронтом принял генерал армии Жуков, удалось выстроить оборону, остановить продвижение врага и защитить столицу.
А уже 5–6 декабря того же года Красная Армия, не дав себе передышки после тяжёлых оборонительных боёв, перешла в наступление. Сил и техники у немцев оставалось больше, но советское командование компенсировало это внезапностью ударов, точным выбором направлений и удачным моментом их проведения. Для германского штаба это оказалось полной неожиданностью. Разгром группы армий «Центр» разрушил легенду о непобедимости вермахта. Московская битва стала тем рубежом, который историки позже назовут рассветом Великой Победы.
После успеха под Москвой Сталин поверил, что война может завершиться уже в 1942 году. В директивном письме Ставки от 10 января он писал: «Немцы хотят передышки, но её им давать нельзя. Нужно гнать их на Запад без остановки, заставив израсходовать резервы до весны. Когда у нас появятся новые силы, а у противника их уже не останется, тогда и удастся нанести окончательный разгром войскам Гитлера в 1942 году».
Сталин не один мечтал закончить войну в 1942-м. Его замысел — весной и летом перейти в широкое наступление — поддержали и некоторые командующие фронтами, хотя согласились далеко не все. Но итог оказался печальным: резервы распылили по разным направлениям, чем немцы тут же воспользовались. Красная Армия потерпела тяжёлое поражение и откатилась к Волге. Враг вышел к Воронежу, Сталинграду и в предгорья Кавказа. Пришлось создавать новые фронты — Воронежский, Сталинградский и Северо-Кавказский.
Тем не менее, сопротивление усиливалось, а вместе с ним рос и опыт советских полководцев. Осенью 1942 года Ставка приняла предложение Жукова и Василевского провести наступление под Сталинградом. Успех операции обеспечили точный выбор направления ударов и времени их нанесения, а также слаженные действия войск Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов под руководством генералов Ватутина, Рокоссовского и Ерёменко. 19 ноября они перешли в наступление, замкнули кольцо вокруг 330-тысячной группировки противника и сломали ход войны. Красная Армия перехватила стратегическую инициативу.
Искусство манёвра
Поднявшийся уровень советского военного искусства ярко проявился и в битве за Киев в ноябре 1943 года. Форсировав Днепр и закрепившись на его правом берегу севернее и южнее города, войска Воронежского фронта (с октября переименованного в 1-й Украинский) под командованием генерала армии Ватутина дважды — в середине и конце октября — пытались прорваться к Киеву. Главный удар наносился с южного Букринского плацдарма, вспомогательный — с Лютежского, но оба наступления захлебнулись.
Тогда Сталин предложил изменить направление главного удара, и эта инициатива прозвучала как приказ. Ватутин тайно перебросил на Лютежский плацдарм 3-ю гвардейскую танковую армию Рыбалко, 23-й стрелковый корпус 47-й армии, 7-й артиллерийский корпус прорыва и другие соединения. Удар с севера стал решающим.
Советские части вернулись на левый берег Днепра, а затем, преодолевая тяжёлые условия осенней распутицы, снова форсировали реку и заняли позиции на правом берегу. Манёвр был проведён настолько скрытно, что немцы не заметили перегруппировки. На Букринском плацдарме в это время возводились ложные позиции и макеты техники, создавая видимость подготовки главного удара именно там.
На рассвете 3 ноября после мощной артиллерийской подготовки фронтовая ударная группировка — 38-я армия, часть соединений 60-й армии и 5-й гвардейский танковый корпус — нанесла удар с Лютежского плацдарма. Немецкое командование, опасаясь окружения, стало спешно отводить свои войска. Уже к утру 6 ноября Киев был освобождён.
Этот пример показал: Ставка и командующие фронтами научились гибко оценивать меняющуюся обстановку, по ходу боёв находить новые решения, разрабатывать и проводить сложные манёвры, доводя их до практического результата.
Трагично, что совсем скоро, 29 февраля 1944 года, освободитель Киева генерал армии Николай Фёдорович Ватутин получил смертельное ранение от рук боевиков ОУН (организация признана экстремистской и запрещена в РФ).
Окружение и разгром
Настоящее мастерство в окружении и уничтожении крупных вражеских сил проявилось в ходе Корсунь-Шевченковской операции (январь – февраль 1944 года). Её проводили совместно войска 1-го Украинского фронта под командованием Ватутина и 2-го Украинского фронта, которым руководил генерал армии Иван Степанович Конев.
К тому моменту в районе Корсунь-Шевченковского образовался крупный выступ, оборону которого держала сильная группировка немцев: два армейских корпуса 1-й танковой армии, а также армейский и танковый корпуса 8-й армии группы армий «Юг», подчинённой генерал-фельдмаршалу Манштейну.
Задача, поставленная Ставкой, была предельно ясной — окружить и уничтожить противника на выступе. Скоординированные удары двух фронтов сомкнули кольцо. Манштейн бросил на помощь все резервы, но прорвать окружение не удалось. Войска Конева довели операцию до конца: группировка была ликвидирована, немцы потеряли около 55 тысяч человек убитыми, свыше 18 тысяч пленными и огромное количество техники.
Историки отмечают, что Сталин долгое время относился к Коневу с осторожностью. Лишь летом 1943 года, когда Степной фронт под его командованием проявил себя в Курской битве, Конев получил звание генерала армии и был награждён полководческими орденами Суворова и Кутузова 1-й степени. После успешного завершения Корсунь-Шевченковской операции его произвели в маршалы Советского Союза. Летом 1944 года Конев мастерски провёл Львовско-Сандомирскую операцию, разгромив группу армий «Северная Украина» и освободив западные районы Украины и юго-восток Польши. А весной 1945-го войска 1-го Украинского фронта участвовали в штурме Берлина.
Опыт Второй Мировой ясно показал: руководить войсками в масштабах фронта или стратегического направления способны лишь военачальники, обладающие не только знаниями и опытом, но и твёрдой волей, умением организовать людей и принимать решения в сложнейших условиях. Маршал Советского Союза Иван Степанович Конев писал по этому поводу:
«Война постепенно отстраняла от командования тех, кто узко и механически понимал свою ответственность, кто формально исполнял приказы и потому терпел поражения... Боевая обстановка куда строже любых кадровых органов исправляла ошибки, допущенные при назначениях в мирное время. Фронтами командовали не те, кто был к этому заранее предназначен и занял посты в первые дни войны. Настоящие командующие выявились в боях. Основой их способности вести войска в условиях современной войны стали обширные знания, богатый опыт службы — ступень за ступенькой, без скачков через несколько этапов. Эти люди знали армию и понимали солдата»
Стратегический талант
В годы Великой Отечественной и Советско-японской войн фронтами командовали 43 военачальника, армиями — 280, а штабы фронтов возглавляли 63 человека. Все они были уроженцами конца XIX — начала XX века и к 1941 году оставались сравнительно молодыми — не старше 45–50 лет. Почти каждый происходил из простой семьи. Многие прошли через Русскую армию, сражались на фронтах Первой Мировой и Гражданской войн.
Своего рода характеристику советских полководцев оставил в дневнике министр пропаганды рейха Йозеф Геббельс. В марте 1945 года он записал:
«Генштаб предоставил мне папку с биографиями и фотографиями советских генералов и маршалов. Почти все они моложе пятидесяти, за плечами серьёзная революционная и политическая деятельность, убеждённые большевики, исключительно энергичные люди. По лицам видно — из народа... И, в конце концов, приходится признать неприятный факт: руководство Красной Армии качественно лучше нашего»
Именно благодаря этой когорте выдающихся командиров советские Вооружённые силы научились вести стратегическую оборону, умело переходить от обороны к контрнаступлению, готовить и проводить масштабные наступательные операции. Одним из ярких примеров стала Белорусская операция, где в полной мере проявился талант маршала Константина Рокоссовского. План «Багратиона» он разрабатывал вместе с Александром Василевским и Георгием Жуковым.
Главная особенность замысла Рокоссовского заключалась в том, чтобы нанести удары сразу по двум ключевым направлениям. Такой манёвр позволил обойти фланги противника и лишил его возможности перебрасывать резервы. Операция завершилась разгромом группы армий «Центр» и стала вершиной советской стратегии. За Рокоссовским закрепилась репутация полководца, который не только умело планировал сражения, но и стремился сберечь своих солдат.
В годы Великой Отечественной армия преобразилась — из армии, ещё недавно уступавшей врагу, она превратилась в армию победителей. Вчерашние малоизвестные командиры становились настоящими полководцами. Георгий Жуков в своих воспоминаниях писал:
«Чтобы считаться полководцем, помимо личных качеств нужно обладать стратегическим даром и, что не менее важно, не бояться ответственности за принятое решение, уметь его отстаивать, какой бы ценой это ни давалось. Полководец не должен уходить от риска. Если бы военное искусство сводилось лишь к его избеганию, лавры доставались бы посредственностям... Мудрость и мужество полководца — это прежде всего способность принимать решения трезво и смело»
Великая Отечественная война выдвинула на первый план целую когорту полководцев нового поколения. Именно тогда заявили о себе Г.К. Жуков, А.М. Василевский, К.К. Рокоссовский, И.С. Конев, А.И. Ерёменко, Л.А. Говоров, Р.Я. Малиновский, К.А. Мерецков, Н.Ф. Ватутин, Ф.И. Толбухин, И.Х. Баграмян, И.Д. Черняховский и многие другие. Ещё недавно они были малоизвестными генералами, но война сделала их командующими фронтами и настоящими архитекторами Победы, сумевшими переломить ход борьбы с грозным противником.
Варвары в мундирах
Сегодня уже хорошо известно, что план нападения на Советский Союз под кодовым названием «Барбаросса» разрабатывали и претворяли в жизнь такие германские генералы, как В. Браухич, В. Кейтель, А. Йодль, Ф. Паулюс и ряд других военачальников, чьи имена реже упоминаются в массовом сознании. Однако именно Красная Армия перечеркнула их военные карьеры.
Фельдмаршал В. Браухич, до того успевший руководить аншлюсом Австрии, захватом Чехословакии и кампанией против Польши, настойчиво продвигал наступление на Москву. После провала немецких войск под столицей в декабре 1941 года он был отправлен в отставку. Его запомнили не только поражением, но и варварскими приказами: ещё в мае 1941 года именно он санкционировал так называемый «приказ о комиссарах», который предусматривал расстрел советских политработников на месте.
Фельдмаршал В. Кейтель, занимавший с 1938 года пост начальника штаба верховного главнокомандования вермахта, стал автором и подписантом множества директив, освобождавших немецких военных от ответственности за зверства на оккупированных территориях. Именно он 8 мая 1945 года поставил подпись под актом капитуляции Германии. На Нюрнбергском процессе Кейтеля признали одним из главных военных преступников и приговорили к казни через повешение.
Военная судьба фельдмаршала Ф. Паулюса оказалась связана со Сталинградом. Командуя 6-й армией, он капитулировал вместе с остатками своих войск и оказался в советском плену, где провёл более восьми лет.
Фельдмаршал Ф. Бок возглавлял группу армий «Центр», чьи войска рвались к Москве. После неудачи под столицей его сняли с должности.
Фельдмаршал Г. Клюге в сражении за Москву командовал 4-й полевой армией. Уже 4 декабря 1941 года, поняв, что прорыв к городу невозможен, он начал отводить части. Через две недели, 18 декабря, получил командование всей группой армий «Центр». Отличался жестоким отношением к пленным и мирным жителям на оккупированных территориях. В августе 1944 года, оказавшись в безвыходном положении, покончил с собой.
Московская битва поломала карьеры и других немецких генералов. Командующий 4-й танковой армией генерал-полковник Э. Гёпнер 8 января 1942 года нарушил приказ Гитлера «стоять насмерть» и самовольно отвёл 6-й армейский корпус. За это его обвинили в трусости и неподчинении, лишили звания, выгнали из армии и даже запретили носить форму.
Не смог проявить себя и генерал-полковник Г. Гудериан. Его 2-я танковая группа 3 октября взяла Орёл, 11-го числа вышла к Мценску, но Тулу захватить так и не удалось. Потери в технике оказались огромными, и в декабре 1941 года его отправили в резерв главного командования.
Фельдмаршал В. Лееб, руководивший группой армий «Север», окружил Ленинград, но сломить город не сумел. После провала под Тихвином его также сняли. В 1945 году Международный трибунал признал его военным преступником. Таким же преступником оказался и его преемник фельдмаршал Г. Кюхлер, которому также не удалось взять город на Неве.
Именно Восточный фронт разрушил легенду о немецких полководцах как о «великих стратегах». Западный историк Сэмюэл У. Митчем в книге «Фельдмаршалы Гитлера и их битвы» писал: «В целом гитлеровские фельдмаршалы представляли собой плеяду на удивление посредственных военных деятелей. А уж гениями науки побеждать их и подавно не назовёшь».
Характерный эпизод произошёл на Нюрнбергском процессе. Когда свидетельствовал фельдмаршал Ф. Паулюс, адвокат Геринга попытался упрекнуть его в том, что он будто бы преподавал в советской академии. Паулюс ответил:
«Русская стратегия настолько превосходила нашу, что вряд ли я мог понадобиться хотя бы для школы унтер-офицеров. Лучшее тому доказательство — исход Сталинградской битвы, где я оказался в плену, и сам факт, что все эти господа сидят сейчас здесь, на скамье подсудимых»
С тех пор даже в Германии говорить о «прусском военном гении» предпочитают поменьше. Поводов для гордости не осталось.
Статья подготовлена на основе материала Анатолия Докучаева, опубликованного в еженедельнике „Звезда“
★ ★ ★
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!