[Отзыв на книгу Эрнеста Хемингуэя "Праздник, который всегда с собой"]
Достоинства: Приятные, тягучие, хемингуэйские мемуары. Юмор в главах про Фитцджеральда
Недостатки: Последняя глава испортила всё впечатление
Было довольно интересно познакомиться с кусочком автобиографии Хемингуэя. Про период создания «Фиесты». 27 лет, дело молодое, как оказалось. При этом, как по мне, всё-таки «Фиеста» — лучшее, что он создал.
Особенно было интересно потому, что я сам занимаюсь тем же — пишу мемуары про то, что было со мной в 27 лет и моложе. Ненароком оно сравнивается, и думается о смысле. Как о смысле жизни художника, так и о смысле этого самого мемуарничанья. Конечно, от мемуаров поневоле несёт чем-то уже лишённым свежести чувств, стариковством. И приходится балансировать на грани «здравой ностальгии» и противной сентиментальности. Неминуемо возникает желание присыпать всё это благовонным составом из опыта, мудрости и усмешечной снисходительности к себе, юному. И что-то всё равно есть в этом скучное, наполовину искусственное, задохнувшееся под грузом прогрессирующей дряхлости.
Хемингуэю удалось вплоть до последней главы показывать повседневность жизни, хоть и в самый лучший, яркий, пряный её период. Чувствовалась теплота Парижа, его неторопливость и какое-то вечное благодушие ко всему.
Интересно было «повидать и послушать» почти вживую Фитцджеральда, Джойса. К примеру, прочтя «Улисса», думаешь: ну и что за фрукт этот Джойс? Лезешь во всякие Википедии, угрязаешь в идолопоклоннических дифирамбах Хорунжия... А тут вот, по-простому, по-Хемингуэйски, почти с такой же непосредственностью, какова непосредственность старика Сантьяго в его лодке.
А вот последняя глава не понравилась мне. Не надо было Хемингуэю скатываться в почти слезливость, подведение «итогов», какое-то почти детское осуждение конкретных людей и кивание на обстоятельства. Весь роман ведь был текучим и бесконечным, как жизнь, автору представилась возможность ничего не рубить, а так и уперспективить всё это в вечность, какова и должна быть жизнь человеческая. Но Хемингуэй рубанул. Топором. Да ещё и неудачно, не отрубил, а покалечил только.
Я бы даже посоветовал читающему этот отзыв оставить в покое последнюю главу и не трогать её. Одно расстройство. Бессмысленное отсекновение вангоговского уха. Кстати, тот же ван Гог, рисовал-рисовал пшеничное поле, ему в оставшееся ухо вороны из рощи каркали-каркали, достали, он со злости их над пшеничным полем взял и нарисовал — и вышел шедевр. А у Хемингуэя получилось несуразное бе. И это гораздо хуже, чем, к примеру, концовка «Мартина Идена», потому что Мартин Иден, хоть, наверное, во многом и автопортретный, но финал — выдуманный. А Хемингуэй взял и красивое полотно жизни скомкал и окунул в унитаз жизни, в котором не было смыто. Нехорошо.
Я думаю, всё тут дело в атеизме. В безнадёге атеизма. Ты должен себя оправдать. Ну да, сам перед собой, без Бога, ты оправдаешься. Но обманешь при этом ты только себя.