— Это не низость с моей стороны так себя вести, Снежана, — спокойно ответил Клим жене. — И не подлость. Другой бы на моём месте после таких твоих слов, безусловно, обиделся бы. Безусловно. Я — нет.
— Потому что тебе хоть плюй в глаза — всё божья роса.
— Вовсе нет, Снежана. А потому что я понимаю, что сейчас со мной разговариваешь не ты. Это не ты, Снежана. В смысле, не та Снежана, которую я знаю вот уже пять лет. Не та Снежана, которая любит меня.
— Нет между нами уже никакой любви.
— Неправда, Снежана, ты меня любишь. Но я имею в виду тебя настоящую, а не ту, которая вот уже десять минут осыпает меня оскорблениями. И не надо делать такое удивлённое лицо. Неужели ты думаешь, мне приятно слышать про себя, что я гадкий, беспринципный, аморальный и безнравственный тип?
— Да тебе безразлично всё, что я скажу про тебя.
— И снова ты не права, Снежана. Какой нормальный человек не содрогнётся, услышав про себя такое? Но я тебя понимаю. И не злюсь. Нет. Не злюсь. Потому что, как я уже сказал, я точно знаю, что со мной сейчас разговариваешь не ты. Со мной сейчас говорят твои негативные эмоции.
— Ты о чём сейчас?
— О том, что это твоя ревность со мной разговаривает, Снежана. И я понимаю, что в том состоянии, в котором ты сейчас находишься, ты желаешь во всём видеть исключительно плохое. Во всём, Снежана. И не только во мне.
А ведь вокруг много прекрасного, Снежана. И я прекрасен, в том числе. Только ты этого не можешь увидеть, потому что твоя ревность застит тебе глаза.
— Ты чудовище!
— Ну вот опять. Ревность. Ах, Снежана, ну разве можно ревновать своего красивого мужа? Ты серьёзно? Разве же я виноват, что родился таким, и женщины от меня без ума? И ты в том числе.
Клим гадливо улыбнулся и продолжил.
— Такое предложение, — продолжил он. — Давай ты сейчас на всё закроешь глаза, и мы продолжим жить, как жили. Как будто ничего не было.
— Давай расстанемся по-хорошему, Клим. Я прошу тебя. Ну что мне сделать, чтобы ты навсегда ушёл? — спросила Снежана.
— Ушёл навсегда? — удивлённо произнёс Клим.
— Да. Ушёл. От меня. Навсегда. Потому что я не люблю тебя больше.
— Стоп, Снежана. Давай по порядку. Во-первых, что касается любви. При чём здесь она? Мы — муж и жена. Брачные узы крепче и надёжнее любой любви, Снежана. А во-вторых, у нас двое детей. И ты хочешь, чтобы я это всё бросил? Бросил тебя? Оставил детей?
— Хочу!
— А квартира, в которой я живу?! Пятикомнатная. В тихом центре Москвы. Её я тоже должен бросить? Только потому, что ты узнала, что у меня случаются встречи и с другими женщинами? Да за кого ты меня принимаешь? Я, Снежана, человек не гордый, но это не значит, что я выжил из ума.
— Рано или поздно, но тебе всё равно придётся отсюда съехать.
— Сомневаюсь, — ответил Клим.
— Это моя квартира! — напомнила мужу Снежана.
— И что? А мы с тобой — муж и жена. И у нас двое детей.
— Но ты здесь даже не зарегистрирован.
— Не имеет значения! Я свои права знаю. Главное, что мои дети здесь зарегистрированы. И поэтому я могу здесь жить столько, сколько пожелаю. И не просто жить, Снежана, а при этом портить тебе жизнь.
— Ты сейчас серьёзно? — воскликнула Снежана.
— Да. Серьёзно. А как ты хотела? Думала, что можешь безнаказанно меня оскорблять? Только потому, что я не сохранил тебе верность? Не выйдет. И хоть ты меня считаешь человеком невысоких этических и моральных принципов, но в обиду себя я не дам.
Пока Клим говорил, Снежана смотрела на него с презрением, так он ей был противен в этот момент.
— Что тебе во мне не нравится? Что у меня есть другие? Но они для меня ничего не значат. Они нужны мне только для того, чтобы иногда позволять себе чуточку больше чувствовать себя мужчиной, чем обычно. Понимаешь? И мои с ними редкие встречи, Снежана, скорее обижают и оскорбляют их, а не тебя.
— Их?
— Ну разумеется, их! Это они, а не ты, должны мне устраивать скандалы и требовать от меня чего-то там. Они, а не ты. Потому что с кем-нибудь из них я вижусь самое большее раз в неделю. А всё остальное время, Снежана, я провожу с тобой и с детьми.
Так что не надо мне говорить про других женщин, которые помогают мне чуточку больше чувствовать себя настоящим мужчиной. Они не могут служить причиной нашего с тобой расставания.
— Я тебя больше не люблю. Такая причина тебя устроит? — спросила Снежана.
— Это не причина, я тебе уже сказал. Мы муж и жена — это святое.
— Другой причины у меня нет.
— Что значит нет другой причины? Ищи!
— Ничего я не стану искать. Я тебя больше не люблю, и всё.
— Странная ты какая-то, Снежана. Что значит «ты меня не любишь»? Ведь раньше-то ты меня любила. Любила, когда выходила за меня замуж. Любила, когда у нас появлялись на свет дети.
— Раньше любила, а теперь — нет.
— Вот я и хочу понять, что случилось. Почему ты вдруг решила, что не любишь меня? Что произошло? — недоумевал Клим.
— Разлюбила.
— Почему разлюбила?
— Потому ты страшный человек! — воскликнула Снежана.
— А вот это неправда, Снежана. Меня можно обвинить в чём угодно, но только не в том, что я страшный.
Клим встал с кресла, подошёл к зеркалу и внимательно посмотрел на себя.
— Ну разве я страшный, Снежана? — сказал он. — По-моему, так я очень даже красивый. И взгляд у меня добрый. Я нравлюсь многим женщинам, Снежана. А мужчина, который нравится многим женщинам, не может быть страшным.
— Ты внешне красивый. А душа у тебя страшная.
— И душа у меня красивая, Снежана. Иначе бы меня не любили женщины. Только не говори, что женщины обманываются на мой счёт. Любое сердце можно обмануть, но только не сердце любящей женщины. Женщина никогда не сможет полюбить человека с некрасивой душой.
— Я хочу, чтобы ты ушёл. Иначе я вынуждена буду принять меры, и тебе всё равно придётся отсюда уйти.
Клим ещё немного посмотрел на себя в зеркало и вернулся обратно в кресло.
— Не советую тебе этого делать, Снежана, — сказал он, внимательно разглядывая маникюр на своих руках. — Я имею в виду, применять меры против меня. Во-первых, потому что у тебя всё равно ничего не получится, а во-вторых, подумай о себе, о своём здоровье и здоровье наших с тобой детей.
— А что с нашим здоровьем?
— Как что, Снежана? Ведь с тобой и с ними может что-то случиться. И когда тебя и детей вдруг не станет, тогда я стану единственным обладателем этой квартиры. Поверь, Снежана, я успею это сделать до нашего с тобой развода.
— Как это понимать?
— Я тебя просто предупреждаю. Потому что это единственный способ образумить тебя от безрассудных поступков.
— Я напишу на тебя заявление, — сказала Снежана.
— А я стану всё отрицать. Твои слова против моих.
— Ладно я, но неужели ты посмеешь что-то сделать с детьми? Ведь это твои дети? — воскликнула Снежана.
— И что, что это мои дети? Моё благополучие, Снежана, для меня намного дороже благополучия моих детей. И когда меня ставят перед выбором «или я, или мои дети», то, конечно же, я выбираю себя, — ответил Клим.
— Ты действительно страшный человек.
— Ничего подобного. Просто я умею за себя постоять.
— Неужели у меня нет никакой возможности избавиться от тебя? — спросила Снежана.
— Ну почему же нет, — задумчиво ответил Клим. — Есть один способ.
— Какой?
— Купи мне квартиру, и я съеду. Сразу же. И больше ты никогда меня не увидишь и не услышишь.
— Но у меня нет денег, — ответила Снежана.
— У тебя, может, и нет денег, а вот у твоей мамы они точно есть, — заявил Клим. — И поэтому я сейчас пойду прогуляюсь. А ты подумай над моими словами. Вернусь поздно. Мне сегодня, как никогда, нужно себя почувствовать мужчиной в большей степени.
Клим ещё раз посмотрел на свой маникюр, тяжело вздохнул, поднялся с кресла и вышел из гостиной в прихожую. Снежана пошла за ним. Она молча стояла и смотрела, как он одевался. А уже одевшись и выходя из квартиры, Клим посмотрел на жену и подмигнул ей.
— Значит, мы договорились? — весело произнёс он.
— О чём? — не поняла Снежана.
— Передай своей маме, что если она не купит твоему мужу квартиру, он от тебя не уйдёт. И будет дальше продолжать портить тебе жизнь, — ответил Клим.
Он вышел из квартиры и закрыл дверь своими ключами.
***
Снежана позвонила маме. Рассказала ей о проблеме. Мама её успокоила. Сказала, чтобы Снежана не волновалась.
— Такие, как твой Клим, способны только запугивать слабых женщин. Так что можешь его не бояться, ничего он тебе не сделает. Но проучить его следует.
— И что ты предлагаешь? — спросила маму Снежана.
— Сейчас приеду и расскажу.
А когда Клим поздно вечером вернулся домой, Снежана сказала, что мама согласна.
— А ты знаешь, Снежана, я не удивлён, — ответил Клим. — Нет. Не удивлён. Твоя мама — умная женщина и понимает, что счастье любимой дочери и внуков дороже любых денег. Любых, Снежана.
Теперь, что касается квартиры. Я ведь ещё не сказал, какую именно хочу квартиру. Надеюсь, ты и твоя мама понимаете, что я не соглашусь на первую попавшуюся. Мне абы какая квартира не нужна.
— Какая же тебе нужна?
Клим озвучил свои требования.
— Я тебя поняла, — сказала Снежана. — Но тут, видишь ли, в чём дело, Клим. Денег у моей мамы сейчас свободных нет, но...
— Как нет? Тогда о чём мы вообще говорим? Нет уж. Если нет денег, в таком случае всё остаётся по-прежнему. Я никуда не ухожу, мы живём вместе, и я продолжаю портить тебе жизнь.
— Да ты подожди, Клим. Дай договорить.
— Ну... Договаривай.
— И хотя денег у моей мамы нет свободных, чтобы тебе квартиру купить, но у неё уже есть две квартиры.
— Уже есть квартиры? Так это в корне меняет дело. И большие квартиры?
— Трёхкомнатные.
— Но я хотел четырёхкомнатную.
— Мама согласна обе эти квартиры тебе отдать.
— Вот как? А где именно находятся эти квартиры? Я надеюсь, место хорошее? Тихий центр Москвы, я надеюсь?
— Место очень хорошее. Но не в Москве.
— В смысле, не в Москве? А где? В Санкт-Петербурге, что ли? Так не пойдёт. Я на Питер не согласен. Нет. И даже не уговаривай. Я в Питер ни за какие...
— И не в Питере — ответила Снежана.
— Не в Питере?
— Нет.
— А где же тогда? — удивился Клим.
— Одна квартира — в Сочи, а другая — в Геленджике. Новые дома. Первая береговая линия. Дома элитные. С бассейнами на крышах. И собственными пляжами на берегу моря. Сейчас я тебе фотографии покажу.
Увиденное Климу понравилось.
«Господи, это даже лучше, чем я хотел, — подумал он. — Всю жизнь мечтал иметь две квартиры на берегу моря. Сбылись мечты. Одну квартиру буду сдавать, а в другой — жить. А Москва от меня никуда не денется. После развода со Снежаной снова женюсь на москвичке с квартирой в тихом центре».
— Варианты хорошие, — сказал Клим. — Но надо смотреть. Вдруг вы меня обмануть решили, и никаких квартир нет. От вас что угодно ожидать можно.
— Разумеется, надо посмотреть. Кто и кому сейчас верит на слово, — согласилась Снежана.
— Может, кто-то и верит, но не я! — добавил Клим.
— Вот адреса, Клим. Вот ключи от квартир.
— Уже и ключи есть? — удивился Клим.
— Мама привезла. Эта связка от квартиры в Сочи, — объяснила Снежана.
— Ух ты, сколько ключей.
— Там несколько дверей, — ответила Снежана.
— Понимаю.
— А эта связка ключей от квартиры в Геленджике. Можешь хоть сегодня поехать, — предложила Снежана.
— Я не поеду, а полечу.
— Можешь лететь. Только смотри, ключи не перепутай.
— Не перепутаю, — радостно произнёс Клим.
***
И уже на следующий день Клим взял отпуск на работе за свой счёт и улетел в Сочи. Он не знал, что никаких квартир в Сочи и в Геленджике у его тёщи никогда не было. А связки ключей, которые дали Климу и просили не перепутать, были вообще непонятно от каких дверей и замков.
Но адреса квартир были настоящие. И в этих квартирах кто-то жил. Но ничего этого Клим, конечно же, не знал. И летел в Сочи, уверенный в том, что летит навстречу своему счастью.
Всё, что хотели Снежана и её мама, — это подшутить над Климом. Они хотели, чтобы Клим оказался в дурацком положении, когда приедет по указанному адресу и выяснит, что его обманули.
А за то время, пока его не будет в Москве, они думали сменить в квартире замки и зарегистрировать детей в квартире мамы Снежаны, чтобы Клим не имел даже повода зайти в квартиру Снежаны.
Что касается Клима, то, прилетев в Сочи и приехав на такси по указанному адресу, он даже войти в тот дом не смог. Его консьерж не пустил.
Клим пытался убедить его, что приехал смотреть квартиру, которая скоро станет его, но консьерж ответил, что пустят его только с хозяевами квартиры.
Тогда Клим позвонил тёще.
— Без вас не пускают даже в дом, — пожаловался он.
На что тёща ответила, что приехать сможет только через неделю, не раньше.
— И что же мне делать всю неделю?
— Сними квартиру и жди меня, — ответила тёща.
Климу было жаль тратить деньги на съём квартиры. Он решил ждать тёщу на вокзале. А через неделю тёща сказала, что может приехать не раньше чем через месяц. И посоветовала Климу поехать в Геленджик. Сказала, что там его пустят в квартиру.
Но в Геленджике была точно такая же ситуация. И там Клима даже в дом не пустили. И он снова позвонил тёще.
— Да ну тебя, — ответила тёща, — что ты за зять такой. Никуда тебя не пускают. Не буду дарить тебе квартиры.
— Как это?
— А вот так. Передумала. Надоел ты мне. Не зять, а какое-то недоразумение.
— Ну тогда я вернусь к вашей дочери и буду портить ей жизнь.
— Да делай ты что хочешь, только мне больше не звони, а то прокляну, — ответила тёща и выключила телефон.
И Климу ничего другого не оставалось, как возвращаться обратно.
И всю дорогу он мечтал о том, как вернётся в Москву, приедет домой и снова начнёт трепать Снежане нервы.
А в Москве в аэропорту Клима встретила тёща.
— Вы зачем здесь? — сердито произнёс Клим. — Хотите уговорить меня не портить жизнь вашей дочери? Даже не надейтесь.
На что тёща ответила, что ничего такого она не хотела, а просто привезла его вещи. Сказав это, тёща показала на чемоданы, стоявшие в стороне, и ушла. ©Михаил Лекс