– Забудь о ребенке, – Валентина Петровна вонзила ледяной взгляд в округлившийся живот невестки. – Мой сын не готов стать отцом. Ему только двадцать восемь, карьера на взлете. А ты что можешь дать ребенку? Съемную однушку на окраине?
– Это наш с Димой ребенок, не ваш! – Катя сжала кулаки, костяшки побелели.
– Дима согласен со мной. Мы уже обсудили. Клиника оплачена, завтра утром заеду за тобой.
– Не дождетесь! – Катя схватила сумку и выскочила из душной кухни свекрови.
Три года назад Катя влюбилась в Диму с первого взгляда. Высокий, уверенный менеджер в дорогом костюме – он появился в их захудалой конторе как принц из сказки. Катя тогда работала секретаршей за копейки, снимала комнату у бабки-алкоголички.
– Кофе без сахара, – бросил он, не поднимая глаз от телефона.
– Сейчас сделаю, – Катя заварила растворимый – другого не было.
– Это что за помои? – Дима поморщился после первого глотка.
– Извините, только такой есть.
– Завтра принеси нормальный. Зерновой. Арабика.
Катя потратила часть дневной зарплаты на пачку дорогого кофе. Но когда увидела его улыбку, поняла – пропала.
Через месяц они встречались. Дима водил в рестораны, дарил цветы, целовал в подъезде. Катя летала от счастья. Подруга Ленка предупреждала:
– Смотри, такие мажоры на секретаршах не женятся. Поиграет и бросит.
– Дима не такой! Он меня любит!
Свадьбу сыграли скромно – Валентина Петровна настояла. "Зачем тратиться на показуху? Лучше на квартиру копите". Квартиру, правда, так и не купили – Дима все откладывал: то машину надо поменять, то в отпуск слетать.
Жили у свекрови. Валентина Петровна с первого дня дала понять – Катя здесь временно.
– Посуду помыла? Полы протерла? – каждое утро начиналось с проверки.
– Мам, отстань от нее, – вяло защищал Дима.
– Я о вас забочусь! Хозяйку из нее делаю!
Катя терпела. Варила борщи по рецептам свекрови, гладила Димины рубашки, убирала трехкомнатную квартиру. По вечерам падала без сил.
– Устала? – Дима обнимал, целовал в шею. – Потерпи, милая. Скоро съедем.
"Скоро" тянулось два года. Катя начала намекать про ребенка.
– Рано еще, – отмахивался Дима. – Вот куплю тачку новую, потом подумаем.
Тачку купил. БМВ в кредит на пять лет. О ребенке думать не стал.
Катя забеременела случайно. Таблетки подвели. Когда увидела две полоски, расплакалась от счастья. Целый день готовила особенный ужин, накупила свечей.
– Дим, у меня новость...
– Потом расскажешь, – он уткнулся в телефон. – Важный клиент пишет.
Катя молча убрала свечи. Сказала через неделю, буднично, за завтраком.
– Что?! – Дима побледнел. – Ты же пила таблетки!
– Они не сработали. Но это же здорово! Нашему малышу...
– Какому малышу? Катя, ты с ума сошла? Мне повышение светит!
Валентина Петровна узнала в тот же вечер. Дима побежал жаловаться маме, как маленький.
– Так, – свекровь села напротив Кати. – Сколько недель?
– Восемь.
– Отлично. Еще успеваем. Я договорюсь в хорошей клинике.
– Я рожаю, – Катя посмотрела ей в глаза.
– Деточка, – Валентина Петровна улыбнулась ядовито. – Ты думаешь, удержишь моего сына ребенком? Наивная. Он тебя и так бросит, только с ребенком на шее останешься.
Катя молча встала и ушла в комнату. Дима сидел на кровати, уставившись в стену.
– Поддержи меня, – прошептала она.
– Мама права. Нам рано.
– Нам? Или тебе?
– Не начинай. Я не готов к такой ответственности.
Две недели шла холодная война. Валентина Петровна каждый день подсовывала брошюрки про або.рты. Дима делал вид, что ничего не происходит. Катя упрямо молчала.
На десятой неделе свекровь перешла в наступление.
После той сцены на кухне Катя не вернулась. Сняла комнату у той же бабки-алкоголички, устроилась на две работы. Дима звонил первую неделю.
– Катя, не дури. Возвращайся.
– С ребенком?
– Мы же договорились...
– Вы договорились. Без меня.
Потом звонить перестал. Через знакомых Катя узнала – Валентина Петровна нашла сыну "подходящую партию". Дочка партнеров по бизнесу.
Живот рос. Денег не хватало. Катя экономила на всем, откладывая на роддом. Ленка помогала чем могла – то продуктов принесет, то денег займет.
– Может, алименты подать? – предлагала подруга.
– Нет. Справлюсь сама.
На седьмом месяце Катю уволили – беременную держать не хотели. Пришлось браться за любую подработку. Мыла полы в офисах по ночам, фасовала товар в супермаркете.
Однажды столкнулась с Димой в торговом центре. Он шел под руку с холеной блондинкой.
– Катя? – растерялся. – Ты как?
– Нормально.
Он посмотрел на живот, отвел глаза.
– Если нужна помощь...
– Не нужна, – Катя развернулась и ушла.
Сына Катя родила в обычном роддоме. Одна. Назвала Артемом – сильное имя для сильного мальчика.
Первые месяцы были адом. Бессонные ночи, колики, прорезывание зубов. Но Катя держалась. Устроилась удаленно – писала тексты для сайтов. Платили мало, но хватало на самое необходимое.
Артему исполнился год, когда раздался звонок.
– Екатерина? Это Валентина Петровна.
Катя молчала.
– Я хочу встретиться. Поговорить.
– О чем нам говорить?
– О внуке.
Встретились в кафе. Валентина Петровна выглядела постаревшей, осунувшейся.
– Дима развелся, – начала без предисловий. – Та девица оказалась бесплодной. А он хочет детей. Мы хотим... я хочу познакомиться с внуком.
– Год назад вы хотели, чтобы его не было.
– Я ошибалась. Екатерина, позволь увидеть мальчика.
– Нет.
– Мы поможем деньгами! Оплатим садик, кружки!
– Мне не нужны ваши деньги.
– Дима готов признать отцовство!
Катя встала.
– Скажите вашему сыну – у моего ребенка нет отца. И бабушки тоже нет.
Прошло три года. Катя выучилась на курсах, стала дизайнером. Сняла двушку в спальном районе. Артем рос смышленым, упрямым – весь в мать.
Иногда они встречали Диму – город маленький. Он смотрел на сына голодными глазами, но подойти не решался. Валентина Петровна присылала подарки на дни рождения – Катя возвращала нераспечатанными.
Как-то вечером Артем спросил:
– Мам, а где мой папа?
– Далеко, солнышко.
– Он нас бросил?
Катя обняла сына, вдохнула запах его макушки.
– Нет, милый. Он нас потерял. Но мы с тобой – не потеряшки. Мы с тобой – сила.
А в это время в большой пустой квартире Валентина Петровна перебирала единственную фотографию внука – украденную из соцсетей. Дима сидел рядом, постаревший раньше времени, и молчал.
Молчал о том, что каждую ночь видит сны, где маленький мальчик зовет его папой. И каждое утро просыпается в пустой квартире, где нет ни детского смеха, ни запаха молочной каши, ни крошечных ладошек, тянущихся навстречу.
У них было все для счастья. Кроме самого счастья.