Сергей Давыдов замечательный тренер. Его сейчас можно действительно назвать вторым, после Этери Тутберидзе, тренером. Давыдов достиг огромного прогресса со многими фигуристами.
И недавно он дал большое интервью, которые не имело много просмотров из-за того, что всё внимание было обращено на международные соревнования в Китае.
Дал он интервью Елене Вайцеховской, о которой я совсем недавно писал.
Для начала, чтобы показать картину целиком, я бы хотел показать кто такая Елена Вайцеховская. Мы естественно знаем, кто она такая, но всё же мои слова нужны для целостности картины.
Сейчас можно с уверенностью сказать, что свою жизнь Елена Вайцеховская положила для того, чтобы не просто дискредитировать школу Этери Тутберидзе, но ещё и сломать, показать, что методы тренеров очень плохие и заслуживают народного порицания.
Об этом свидетельствуют её слова про желание поднять возраст фигурного катания и многое другое.
Постепенно в её вопросах стал присутствовать контекст в виде закваски. То есть когда слышишь одно, а корреспондент подразумевает совершенно иное.
И, естественно, в вопросах появились обвинения, которые она высказывала (высказывания из так называемой методичке, по которым хейтят Этери Тутберидзе) в сторону Тутберидзе.
Именно такие вопросы буквально сыпались на Сергея Давыдова. Корреспондент очень хорошо изучила Сергея Дмитриевича и увидела его слабые места. А слабое место тренера- это зависть к школе Этери Тутберидзе и успехам её учеников.
Но всё же Сергей Дмитриевич во многих местах вышел с честью и не ответил на провокацию так, как хотела услышать ведущая.
Я возьму несколько кусочков его интервью, и оно действительно ооочень интересное.
— Но есть же такая вещь, как тренерское внимание. Занятия-то проходят на одном льду.
— Там я стараюсь всем одинаково уделять внимание. И ругаюсь одинаково — на тех, кто не работает. Если вижу, что человек старается больше других, лишний раз могу что-то подсказать, подбодрить. Если же фигурист не старается, не хочет прилагать усилий, жалеет себя, какой смысл ему вообще что-то говорить?
— А жалко спортсменов бывает?
— Ну какая может быть жалость в спорте? Да и кто будет тебя жалеть? Судьи? Зрители? Соперники? Конечно же, нет. Почему тогда тренер должен поступать иначе?
Это очень сильные слова тренера. Кто будет жалеть спортсменов? Только фанаты, называя своих кумиров богинями и лучшими, захваливая и обожествляя. И тем самым отправляя их всё ниже в турнирной таблице. Если им конечно не насыпят грибов лукошко.
Но посмотрите на вопрос. Он идёт от "конвейера" Этери Тутберидзе. Ведь топовые тренеры занимаются с одним или двумя фигуристами.
— Жестоко.
— Да нет, это просто истина, часть работы, с которой надо смириться и выполнять то, что должен.
Либо ты работаешь, либо жалуешься. И уходишь из группы, как Алёна Косторная. А потом, у Елены Буяновой, уже можно рассказать про неполучившийся триксель и как злобная "тренерша" её гоняла с болью в руке. А потом кинуть и Буянову, которая в неё уже очень много вложила и построила грандиозные планы. Поделом ей, так как Елена Германовна дала крайне возмутительное интервью про Этери Тутберидзе.
Идём дальше. Если кто-то хочет закрыть статью, просьба, докрутите до её конца.
— Чем мотивировать спортсмена, когда определённый результат уже достигнут, но надо заставлять человека продолжать двигаться вперёд?
— Наверное, не отвечу на этот вопрос, потому что для меня само понятие «достигнуть результата» подразумевает что-то большое и ценное — выиграть чемпионат мира, Олимпийские игры.
— Допустим, такой день в вашей жизни настал. Что дальше?
— Как правило, у спортсмена это окончание карьеры, он достиг финиша.
И у меня вопрос, даже теперь никто не желает извиниться перед Алиной Загитовой, которая взяла большой шлем в фигурном катании? Сколько людей вначале говорили, чтобы она закончила свою спортивную карьеру, а когда закончила, все те же люди стали её травить за это.
— Получается, что над тренером, работающим в одиночном катании, должен постоянно довлеть страх не успеть, не попасть со спортсменом в нужный четырёхлетний цикл?
— Понимаете, можно сколько угодно высчитывать эти циклы, а потом происходит что-то такое, что сводит всю эту аналитику к нулю. Поэтому я вообще ни о каких циклах не думаю. Есть у меня спортсмены — я их веду. Понятно, что подсознательно держу в голове некий план работы, но не более того.
Ну да, я понимаю Сергея Дмитриевича, когда он растил Софью Самоделкину и что в итоге из неё получилось. Да с олимпиадами сейчас проблема. Естественно проблема и со спортсменами. Нет у него таких.
— На соревнованиях вы сильно нервничаете у борта?
— А смысл? Соревнования — это в чистом виде работа самого спортсмена. Моё дело — обучить. Выйти и показать, что ты реально чему-то научился, человек должен сам.
Нервничать не нужно. Но не переживать за своего подопечного тренер не может. Если конечно ему не всё равно на него.
— Это теория. А на практике сплошь и рядом видно: тренер стоит и его штормит не по-детски.
— Волнуются, конечно же, все. Просто каждый по-разному это показывает. Иногда выходишь абсолютно спокойным, а иногда вдруг начинаешь нервничать независимо от того, готов у тебя спортсмен или нет. Важно не показывать это спортсмену. Но сам фигурист тоже должен понимать: как только он оторвался от бортика — всё, он на льду один. Должен уметь самостоятельно размышлять, контролировать ситуацию, вплоть до смены контента по ходу программы, если вдруг что-то пошло не так. Сколько было моментов, когда тренеры кричат, а человек уже в тумане находится, вообще не слышит, что ему говорят.
Вот что оооочень главное. Тренер должен верить в спортсмена. Ирина Жук недавно сказала изумительные слова.
Ну и подходим к последнему диалогу.
— Должен ли тренер чувствовать грань, за которой развитие и совершенствование спортсмена становятся, по сути, насилием над ним — как в физическом, так и в моральном плане?
— Хороший вопрос. Ты устал, но надо продолжать работу — это насилие над собой? Не выспался, голова не варит, но должен заставить себя встать с кровати и ехать на каток — насилие? Я бы сказал, что здесь должно существовать чёткое понимание того, что ты должен делать и чего не должен. Например, я никогда не обзываю спортсменов, не кричу на тренировках матом и уж тем более не использую обсценную лексику, чтобы унизить человека. А для кого-то такой границы вообще не существует. Но понимаете, в чём сложность тренерской работы: границы у каждого спортсмена тоже свои. Есть дети, которые начинают слышать, только когда на них прикрикнешь, а есть такие, кто до слёз обижается на малейшую претензию.
— Не так давно я читала книгу Ирины Винер, где красной нитью проходит непоколебимая уверенность тренера в правомерности собственных (порой очень жёстких) действий. Мол, я делаю из ребёнка чемпиона, он ещё спасибо скажет за то, что к нему так относились.
— И что, говорили спасибо?
— Думаю, да, как бы странно это ни звучало. Спортсмена ведь довольно легко убедить в том, что великая цель способна оправдать любые средства. Наверное, и тренеру бывает сложно удержаться от подобных мыслей, когда цель оказывается на расстоянии вытянутой руки?
— Для меня всегда существуют и будут существовать некие границы, нарушать которые я не стану даже при самых больших целях. Не готов относиться к детям как к расходному материалу, например.
Сейчас мы в вопросах Елены Вайцеховской отчётливо слышим "Хрустальный. И в вопросе про книгу Ирины Винер - ещё больше "Хрустального" Он даже задан так, как будто её отталкивает такая позиция. Что это якобы зло.
Вот почему мне нравятся интервью Сергея Давыдова. Первые строчки ответа на вопрос у него гениальные. И сейчас сразу вспоминаешь Европу с её толерантность, и что тренеры там не могут подобное сказать ребёнку.
Многие не хотят переступать через себя, но медали желают. Вот всё, что нужно знать о таких любящих поговорить о других спортсменах, фигуристок как Киира Корпи, как Елизавета Нугуманова.
Вчера мы узнали о мужчине, который тоже не пожелал увидеть собственных ошибок, а воззвал к болельщикам. Это чешский спортсмен Георгий Рештенко. Я написал о нём в статье по ссылке ниже.
Но получил порцию негатива и насмешек.
А вот последний вопрос оказался очень неприятным для тренера. И если кто читал мои статьи про его бывшую фигуристку Софью Самоделкину, которая его кинула из-за "великой" цели,, может увидеть в его ответе чуть ли не шипение.
И этот его ответ мне не совсем понравился. Ибо если вы взгляните на тех фигуристок, которые от него уходили и вернулись обратно, посмотрите на их программы до и после. На их прыжки. Выступления после возвращения Берестовской, Кравчины и других вам очень много скажут.
