Он пришёл домой поздно, пропустив все входящие звонки матери. Светлана уже стала беспокоиться о сыне.
− Ну вот и ты! Где был то? Весь дождь собрал. Сушись и садись за стол. Я приготовила всё твоё любимое.
Вениамин краем глаза взглянул на посвежевшую мать. Она была одета во что-то новое, и сын признался себе в том, что этот наряд её стройнил и делал привлекательнее. Настроение у неё было на высоте. Теперь Веня понимал, в чём состояла причина таких резких изменений.
Он весь вечер думал и искал самый подходящий момент для откровенного разговора по душам, но в тот день этого так и не случилось. Впрочем, как и на следующий день. А потом Вениамин вдруг решил, что разговора не будет. Будучи человеком довольно прагматичным, парень решил оставить свою осведомлённость в тайне от матери, а между тем он теперь стал жить, учиться и искать работу ради одной большой цели — купить квартиру и съехать в своё жильё.
Прошло два месяца и Вениамин начал свой карьерный путь, не закончив и трёх курсов института. Работал он, к слову, в том самом учебном заведении, где и учился. По вечерам нужно было тестировать оборудование, и эта работа показалась парню довольно интересной. Позже он растворился в деле, которое стало для него любимым. У третьекурсника Вениамина Дубова находиться иногда даже наедине среди железных процессоров и мониторов, показывающих белые буквы на синем фоне, было лучшим времяпрепровождением за день. Если мать в последнее время стремилась почаще быть дома, то сын же, напротив, старался настолько укоротить присутствие в родных стенах, чтобы просто ночевать там, завтракать и собираться на учёбу.
Светлана не понимала, зачем её сыну вдруг понадобилось нагружать себя работой во время учёбы в серьёзном учебном заведении. Она переживала, что у него начнутся проблемы с успеваемостью. Когда женщина пыталась поговорить о своих тревогах с Венечкой, он отмахивался и говорил, что у него нет времени, иной раз — настроения. Не получив от сына никаких объяснений, расстроенная, но всё же не обиженная мать отправилась к декану факультета, в котором учился на третьем курсе Вениамин. Она надеялась, что этот человек что-то прояснит.
− Владимир Аркадьевич, скажите, пожалуйста, ну зачем мой сын работает у вас? Неужели вы не понимаете, что это противоречит его успешной учёбе?
− Почему вы так считаете? - спокойно спросил, скрестив ладони у рта, сидевший за столом в своём кабинете солидный мужчина лет сорока пяти.
− Потому что ему нужно отдыхать как любому студенту, ему нужно готовиться к семинарам, нужно заниматься своими делами. А он приходит почти ночью, и на что у него хватит сил?
Это был один из редких моментов, когда скромная полнушка в очках злилась, правда, она старалась не показывать этого, но эмоции так и выливались через край. Света заметно покраснела, и голос её задрожал.
− Светлана Аркадьевна, позвольте спросить, - всё так же спокойно отвечал Владимир Аркадьевич, - а ваш девятнадцатилетний взрослый сын без ваших рекомендаций может справляться? Это же он придумал работать, ему даже никто не предлагал. Я вам даже больше скажу: по его запросу для нашли это место, и это было, насколько мне известно, не очень легко.
− Мой сын... - едва сдерживая гнев, произнесла Светлана, - это мой сын. У вас есть дети?
Владимир Аркадьевич ухмыльнулся.
− При чём тут это?
− Потому что если у вас нет детей, вы не понимаете меня, и нет смысла дальше вести общение.
− Ну хорошо... Что вы предлагаете? - несколько проникнувшись переживаниями матери своего студента, спросил декан.
− Я предлагаю следующее: из тех четырёх дней, что Вениамин работает у вас, оставить два... Но... Пусть он об этом не знает. О том, что я приходила.
− Договорились.
Светлана в тот день ликовала — ей удалось убедить с виду принципиального и серьёзного человека в том, что сын её нуждался в большем отдыхе. Во всяком случае, так думала она. А на деле же декан факультета вычислительной техники просто не хотел связываться с женщиной, что внезапно и без предупреждения посетила его маленький кабинет. Было в этой особе что-то пугающее, несмотря на всю её внешнюю комичность. Света одевалась странно и старомодно, огромные очки её с такой же оправой и волосы, убранные в смешную гульку хоть и вызывали ироничную улыбку, но те, кто знали женщину ближе, почему-то не улыбались в общении с ней. Внутри неё была сокрыта какая-то нереальная сила и уверенность, но так было не всегда. Преображение неуверенной скромницы случилось именно тогда, когда родился её единственный ребёнок Вениамин.
Хоть и Владимир Аркадьевич пообещал Светлане ничего не говорить Вениамину, парень сам обо всём догадался. Да, интеллект ему достался от матери. Когда декан сообщил ему о том, что теперь нужно будет меньше работать, он сразу же понял, что здесь была замешана она. И опять, как и в прошлый раз, Веня оставил свои гнев и недовольство внутри.
Он понял, что для того, чтобы накопить на своё жильё, даже на стартовый взнос по ипотеке придётся работать не один год, а сожительство с матерью уже душило его так сильно, что он порою хотел выйти в окно. Он решил, что не будет дожидаться момента, когда наконец купит квартиру и съехал из родных стен на скромное съёмное жильё.
Вениамин сообщил матери о своём решении в день отъезда. Все его вещи уже были собраны и договор с арендодателем заключён. Оставались считанные часы до въезда в однушку на окраине города. Новость, которую услышала Светлана, шокировала её ещё сильнее, чем романтическая сцена между сыном и его девушкой на улице, когда она узнала, что её Венечка имел отношения. Для неё переезд Вени был хуже, чем знакомства с девушками, ведь теперь она не могла ни знать ни контролировать ровным счётом ничего.
Света сначала попыталась быть спокойной, что далось ей нелегко, и попробовала отговорить его от поспешного решения:
− Вень. А ты уверен? Ведь это лишние расходы. Понимаешь? А ты итак пока мало зарабатываешь...
Парень уже раскрыл рот, чтобы ответить ей: «твоими стараниями», но всё же он уже давно решил быть скрытным с матерью и не подавать виду осведомлённости в чём-либо. К слову, в последнее время Светлана стала замечать, что Венечка отдалился от неё, стал молчаливым и мрачным.
− Я просто хочу жить отдельно, мам. Это — моё желание. Надеюсь, ты примешь это.
Будучи тревожной порою до жути матерью, Светлана ещё и обладала хорошим уровнем знаний и умом, поэтому иногда в ней боролись эти две противоположности — холодный рассудок и порою беспочвенные переживания за сына. В тот момент она поняла, что часто дискредитировала себя как не совсем адекватный человек и решила хотя бы изобразить спокойствие, чтобы Веня ещё больше не ушёл в себя. Однако она понимала, что лишь отсрочивала действия по возвращению его домой.
Эта жизнь была не похожа на ту, которой молодой человек жил до переселения на съёмную квартиру. Да, теперь было не побаловать себя вкусными пончиками из дорогой пекарни, не сходить на мамины деньги в кино, не купить крутую и современную технику для развлечений и игр... Но здесь, в скромной комнатушке с мошками и клопами, лишённой каких-либо убранств и удобств, Веня мог ощущать себя свободным взрослым человеком. Он платил за аренду не так много и уведомив декана о том, что стал жить отдельно, уверил его в том, что можно было не бояться гнева матери и дать ему ещё больше работы, чем когда-либо.
Прошло всего пару месяцев, и Света взялась за старое, не в силах больше терпеть одиночества и постоянной беготни гнетущих мыслей в голове. Она стала постоянно бывать у Вени. Сначала она приезжала под предлогом уборки и действительно убиралась в этом по всем признакам холостяцком жилище, но потом к этим действиям добавились уговоры вернуться домой. Все эти эмоциональные сцены не могли не действовать на Вениамина, и он уже с ужасом ждал нового визита матери. Как бы он ни хотел избавиться от неё, сам того не понимая, он сразу же согласился сделать ей ключ, и поэтому она могла нагрянуть в любое время. Беседы с нею с каждым таким визитом становились всё натянутее, Света всё меньше стеснялась своих эмоций и высказывала всё, что думала о людях, которые якобы затянули его в свою дурную компанию. И этими людьми, как ни парадоксально, были преподаватели и студенты ВУЗа, в котором Веня учился. Ведь нужно было найти козла отпущения для того, чтобы выплеснуть всё негативное и найти виновника своих личных бед. Друзей и приятелей у Вениамина было немного, да и в чём их было винить? А девушка появилась в его жизни всего один раз, и виновницей их разлада стала сама Света. Совсем не хотелось смотреть правде в глаза, а правда, между тем, была таковой: болезненная любовь и привязанность к сыну мешали ей отпустить его во взрослую жизнь.
Очередной визит матери к сыну, случившийся через год с лишним после его заселения в съёмную квартиру, закончился настолько безобразно, что у Вениамина, уже долгие годы, пытавшегося стать независимым, сдали нервы — он съехал, и всё стало на круги своя.
Что же случилось в тот судьбоносный день? Света приехала вся расстроенная, опять пыталась уговорить Веню съезжать, а тот как всегда отмахивался. И вдруг женщина резко закричала и повалилась на пол. «Воды... скорую...» - только успела произнести она. Веня страшно перепугался и стал суетиться вокруг матери. Он поднёс ей стакан воды, но она, казалось, ничего не понимала. Тогда он открыл окно для доступа свежего воздуха и позвонил в скорую.
Врачи умилялись тому, как трепетно сын сопровождал свою мать. Всю дорогу он держал её за руку и тихо приговаривал, тревожно глядя в её отрешённые глаза: «Всё будет хорошо... Не переживай.» Позже он нервно ходил по коридору туда-сюда, ожидая, когда врач или же сама мама выйдет из смотрового кабинета, и станет ясно, что случилось с её здоровьем.
− Вы знаете... Не вижу, не вижу сейчас приступа... - смотрела в монитор врач. - у вас сейчас всё хорошо... так странно... но...
− Но — что? - испугалась Светлана.
Этот сердечный приступ был наигранным, и Света ничуть не стыдилась своего поступка. Она хотела договориться с врачом о том, чтобы та поставила ей хоть какой-нибудь диагноз, указывающий на то, что с её состоянием здоровья случилась беда. Но получилось иначе.
− У вас подозрение на порок сердца. Я выдам вам направление на обследование.
− Как? Это... опасно?
− Ну... Вам нельзя волноваться, перегружать сердце. Это довольно серьёзный диагноз, но его необходимо уточнить.
Слова врача удивили и испугали Светлану, но в то же время она даже была рада, ведь у неё теперь на руках был серьёзный козырь для того, чтобы навсегда привязать сына к себе. Несчастный Веня, ожидая её в коридоре, ничего не знал ни о её бесчестной проделке, ни о её диагнозе. Но совсем скоро ему предстояло принять факт, который стал для него ещё одним камнем преткновения на пути к свободной жизни.
− Как — порок сердца?
− Да, сынок... - жалостливо отвечала мать, идя с сыном под руку к автобусной остановке.
− Тебе поэтому плохо стало?
− Да.
Светлана была на редкость немногословна с сыном. Веня поневоле чувствовал себя виноватым в случившемся. Пока он провожал мать, он твёрдо решил переехать к ней хотя бы на время, пока её состояние не нормализуется насколько это возможно.
− Нет, ну слов нет... Представляешь... Вот вроде и хотел молчать... - иронично улыбался Владимир Аркадьевич своему коллеге, - но Дубовы эти... - покачал он головой, - просто клоуны какие-то.
− Дубов? Вениамин который?
− Ага.
Двое мужчин сидели в стареньком диване, даре родителей одного из студентов. Диванчик этот уже много лет стоял в темном, слабо освещаемом подвальном закутке, который негласно считался курилкой для преподавателей. Декан общался с молодым парнем, которому было всего двадцать три года. Несмотря на, можно сказать, юный возраст этот молодой человек уже преподавал. Он был сыном одной из уважаемых преподавателей института.
− Ну такой... Странненький пухляш. Замкнутый. Но умный вроде.
− Ну да, умный то умный, но под мамкиной юбкой. Представляешь? Он устроился у нас на подработку здесь, так она пришла ко мне и устроила скандал. В общем, мне пришлось урезать ему часы. Потом он ко мне пришёл и заявил, что больше от неё не зависит, я опять его нагрузил... полноценно. А тут он приходит и просит опять меня, чтобы я ему два дня убрал. Мама заболела, говорит.
− Пхах... Да, странненький, говорю ж. - ехидно улыбнулся молодой преподаватель. - Мамкин сынок, значит.
Владимир Аркадьевич вообще был довольно благородным человеком и никогда не позволял себе бесчестные поступки. Но в конце дня так хотелось пооткровенничать хоть о чём-то, хоть с кем-нибудь... И ему попался сын коллеги, лишь недавно ставший таким же преподавателем, как и он. Кто же мог подумать, что паренёк окажется болтуном?
Спустя несколько недель слухи о Дубове, который и без того считался между студентами немного странным, распространились на всё учебное заведение. Конечно, публика, изучающая такие сложные и серьёзные науки как математика и информатика, не очень то отличается любовью к сплетням, но всё же нашлись студенты, которые стали посмеиваться над Веней. Он быстро понял это и ещё раз принял неизбежную мысль: однажды придётся расстаться с виновницей всех его бед.
Вениамин жил с матерью, учился и работал в институте. Так прошло ещё пару лет, и он стал выпускником с красным дипломом на руках. Ему было уже открыто множество дорог, и он знал наверняка: достойное предложение по работе не заставит себя долго ждать. Светлана тоже понимала, что её Веня однажды станет работать больше, это было неизбежностью.
Любящая мать сильно загрустила, когда её сын сообщил ей о том, что будет работать в самой крупной в городе IT-компании. Это ведь означало, что он будет пропадать целыми днями в офисе.
Ещё на этапе стажёрства Вениамин получал хорошую зарплату и теперь он баловал мать, а не она его. Светлана получила в подарок от сына новый телефон, путёвку на море, и каждый праздник Веня дарил ей разные сертификаты в магазины парфюмерии или одежды. Свете было приятно такое внимание. Если где-то она порою сомневалась в том, что сын любил и принимал её такою, какой она была, то вскоре, благодаря проявлениям щедрости Вени мать перестала волноваться за будущее и даже посчитала, что вряд ли в ближайшие годы ей придётся вступать в очередную борьбу по возвращению сына домой.
Она сидела на кухне и не могла поверить, что ещё недавно пивший здесь с ней чай сынок Венечка больше никогда не будет рядом. Только теперь это была не скорбь, теперь Светлана как будто поняла что-то важное, что-то, что никак не увязывалось с его смертью. Она решила действовать незамедлительно и набрала номер полицейского участка, в котором занимались несчастным случаем, а именно падением Вениамина Дубова с моста.
Это был самый высокий мост в городе. Если быть точнее, он находился немного за городом. Местные знали, что если кто-нибудь из суецидников решался спрыгнуть с этого места, его тело непременно превратилось бы в лепёшку. В тот день под мостом шёл ремонт, и Свете сказали, что Вениамин упал в бетон, и поэтому его тело было сильно повреждено. Сидя на кухне, она вдруг вспомнила, как и о чём разговаривала с представителями следствия. Будучи в совершенно неадекватном состоянии, она под влиянием одного из следователей приняла решение не приходить на опознание, а потом просто подписала какие-то документы, которые привёз курьер. Получается, она даже не убедилась в том, что тот человек был её сыном.
− Да и был ли этот человек? - вдруг всплыло у Светланы в сознании.
Она позвонила в полицию. Ответили ей неохотно, пренебрежительно спросив: «А, вы что ли мать Дубова?» Но Свете было не до эмоций. Она потребовала записать её на приём к следователю.
В кабинете сидели двое — Светлана Дубова и главный следователь по делу трупа под мостом. Женщина чувствовала, что этот человек совершенно не желал с нею общаться.
− Светлана Аркадьевна, я понимаю, горе... Но зачем вот вы сюда пришли? Я так понимаю, уже и церемония состоялась? Чего вы хотите?
− Я хочу знать, где мой сын.
Мужчина вылупил на Светлану глаза и удивлённо улыбнулся.
− Вы сами всё знаете.
− Но я же даже не была на опознании.
− Это было ваше решение. Ваша подпись так или иначе стоит на документе.
− Вы воспользовались моим состоянием.
− Послушайте, вы ничего не добьётесь. Мне искренне вас жаль, но нужно уже смириться. Инга!
Спустя несколько секунд в кабинет вошла секретарь, та, что сидела за столиком у входа в кабинет начальника.
− Проводи женщину до выхода. - мрачно приказал следователь.
Как только Инга и Светлана ушли, неприятно озадаченный мужчина открыл нижний ящичек стола и достал оттуда бутылку коньяка.
Вениамин продолжал жить с матерью. Ему уже было двадцать пять, а он, казалось, и не думал съезжать. К Светлане её приступы больше не возвращались, она жила спокойной размеренной жизнью. Её сын изредка позволял себе куда-то уехать на пару дней, но за это короткое время он обычно принимал от неё не один десяток звонков. Веня полюбил короткие путешествия по стране. Он вдруг понял, что душа его лежала к изведыванию новых мест. Тем не менее, длительных поездок он себе не позволял, потому как знал, что мать не даст ему спокойно отдыхать и наслаждаться жизнью, зная, что того не будет дома целую неделю.
За несколько лет Вениамин стал увереннее в себе, он будто преобразился, вырос во всех отношениях. Приятели посчитали, что друг смирился с влиянием своей матери и теперь совершенно об этом не переживал. Он похудел на пятнадцать килограмм и теперь уже не казался таким «пончиком», как его любили называть ещё с детства. Ну а главное, Вениамин реализовался как добытчик. Он зарабатывал весьма неплохую сумму по меркам своего города, такие люди, как он, здесь считались зажиточными.
Это ли не идиллия? Мать и сын живут под одной крышей, довольствуются разными благами, могут позволить себе хороший отдых, не думают о завтрашнем дне и наслаждаются общением друг с другом... Да... Но... Но каждый, узнав о такой «идиллии», призадумается: «Что-то всё-таки здесь не так.»
Шли годы, и в жизни Светиного сына приближалась первая серьёзная дата: ему скоро исполнялось тридцать лет. Мать начала хлопотать по поводу праздника заранее, за две недели до своего любимого и важного в жизни дня. Накануне праздника она неспешно шла с набитыми до отказа пакетами еды. Куплено было немало: морепродукты, красная икра, тортик, овощи, фрукты, вино, куриное и свиное мясо, баранина... Светлана собиралась устроить большой кулинарный вечер и приготовить самые любимые блюда сына. Тем не менее, она, как любящая и заботливая мать, знала об одном сильном пристрастии Венечки — он любил фаст-фуд и ресторанную еду. И поэтому она так же заглянула в местные заведения и взяла там две пиццы разных вкусов и огромный сет из роллов. Даже такой крупной женщине как Света было тяжело нести всю эту вкусную ношу домой.
Буквально в паре метров от двери Светлана увидела сидевшую на скамеечке бабушку — это была Анфиса Дмитриевна, старожил дома и просто мудрая пожилая женщина, которая любила дать кому-нибудь из соседей жизненный совет. Бывало, что к ней прислушивались. Во всяком случае, она почему-то внушала уважение и доверие. «Жизнь у меня непростая была. Поэтому многое понимаю.» - говорила она о себе знакомым.
− Свет! Давно не виделись. Ты куда пропадала?
− Ох... Анфиса Дмитриевна... Да я вот... - Света приподняла руки с пакетами, как бы намекая, что у неё не было ни времени, ни сил общаться.
− Понимаю-понимаю... Еду несёшь. - улыбнулась Анфиса Дмитриевна.
Пожилая дама продолжила свой путь, не держа более свою соседку по лестничной клетке. Однако Света, подойдя к лавочке и положив на них сумки, развернулась к ней и окликнула:
− Да я в санатории была. Веня отправил.
− В санатории?
Анфиса Дмитриевна подошла к лавочке. На ней уже сидела, переводя дух Светлана. Казалось, она была готова пообщаться недолго.
− Молодец твой Венечка. Просто умничка. Это чего это ты так накупила то впрок? - указала Анфиса на сумки.
− Это не впрок. У Вени завтра день Рождения.
− Ооо... Поняла. Пир устраиваете?
− Да так.
− Много гостей приедет?
− Мы решили никого не звать.
Анфиса Дмитриевна улыбнулась, но ничего не ответила. Наступила пауза. Лёгкий летний ветерок колыхал вспотевшие пряди волос Светланы, и ей было приятно наконец отдохнуть и освежиться. Она уже готова была встать с лавочки, но Анфиса продолжила допрос:
− А сколько Веньке то?
− Тридцать будет.
− Ох! - чуть не вскрикнула бабуля. - Вот время то, а. Я ведь его мальчиком помню, как будто вчера.
− Да... Быстро время летит. - подтвердила Светлана.
− Ну а есть у него кто, Свет? - с этими словами Анфиса чуть ближе подсела к Свете, и голос её стал явно глуше, как будто она ведала какую-то тайну.
− Кто? - недоумённо пожала плечами Света.
− Ну... - усмехнулась Анфиса.
− Ааа... Девушка?
− Ну так! Ну! - громко прошептала Анфиса Дмитриевна.
− Нет.
Опять наступила пауза. Светлана почему-то почувствовала разочарование и недовольство собой. «Надо было идти сразу домой.» - подумала она.
− Знаешь, Светочка... Я думаю, ты его отпустить боишься. И не хочешь. А ведь зря. - начала свою философию Анфиса.
Светлана стиснула зубы. Она была человеком интеллигентным, но ей очень не хотелось в тот момент выслушивать нравоучения от пожилой соседки... Ведь ей самой было уже пятьдесят лет.
− Анфиса Дмитриевна, я думаю, что я сама разберусь с Веней, что нам нужно. - недоброжелательным тоном ответила она.
− Ну зря ты меня послушать не хочешь. Ведь ты понимаешь? Ты делаешь, как хочется тебе. А его то ты спросила?
Хоть и семья Дубовых отличалась скромностью и замкнутостью, в народ каким-то неведомым образом умудрились проскочить слухи о зависимости сына от матери. На эту тему любили судачить местные. Анфиса Дмитриевна, конечно, не была исключением, но она никогда не злоупотребляла высказыванием своего мнения о Светлане. Ей уже давно хотелось обсудить эту тему лично с ней.
− Вы не знаете нашу семью, вы не знаете моего сына. И вы не знаете, как мы живём.
− Светочка, я очень надеюсь, что вы живёте хорошо.
− Более, чем. - твёрдо ответила Света.
Анфиса Дмитриевна на этом не успокоилась, она хотела донести до Светы важную мысль:
− Светочка, он уже взрослый мужчина. Ты должна довериться ему...
− Знаете, Анфиса Дмитриевна? - вдруг резко перебила её Светлана, - давайте вспомним вашу жизнь и вашу дочь, которая не появлялась здесь уже больше пяти лет. Знаете, слухи не только обо здесь ходят... И о вас тоже.
− Све-е-еточка... - грустно протянула пожилая женщина, - казалось, ей стало обидно за услышанное.
− Да. Ваша дочь уехала... И больше, может и не приедет. А вы хотели бы её видеть? - Светлана, что было ей несвойственно, посмотрела знакомой прямо в глаза, лицо её покраснело от гнева и обиды.
Анфиса Дмитриевна опустила глаза в пол. Она пару минут смотрела в асфальт, а Света за это время уже успела пожалеть о своей бестактности и раздумывала, как ей извиниться перед бабулей.
− Я, Свет, конечно, хочу увидеть дочь, а не слушать её рассказы по телефону... Да, Свет... - Анфиса задумалась и продолжила, - но знаешь... Она мне с таким восторгом рассказывает обо всём! Что я сама хочу там побывать... Да, Свет, она очень далеко живёт... В Австралии. Но она нашла там своё место, своё счастье, она замуж недавно вышла. Да, Свет... Да, я не была, конечно, на её свадьбе. Но я иногда так рада, что она там, а не здесь. Потому что ей здесь очень плохо было, у неё здесь столько случилось. И брак этот неудачный. И обман... Ну... Как ты говоришь, слухи ходят.
Света не нашла, что сказать в ответ. Она встала и взяла в руки свои пакеты, дав понять Анфисе, что разговор был между ними окончен.
− Свет, ты только не обижайся. Я же как лучше хочу... Ведь и тебе так будет лучше, я ведь знаю, сама — мать.
− До свидания, Анфиса Дмитриевна, нужно готовить.
− Ну ладно, Светочка... Ладно. А что готовить то будешь?
Каким бы тяжёлым и неприятным для обеих ни был разговор, они всё-таки закончили на позитивной ноте, обсуждая блюда, которые будут стоять на праздничном столе в честь дня Рождения Вениамина. Тем не менее, осадок на сердце остался и у Светы, и у Анфисы.
Тихая и размеренная жизнь Дубовых продолжалась. Света гордилась сыном — он зарабтывал много денег. Но ей было непонятно одно: почему он не хотел их тратить? Ведь можно было сделать и ремонт, и даже купить дачный участок, наконец, приобрести машину и вместе учиться водить. Веня тратил деньги только на самое главное — еду и хозяйственные нужды. Одевался он скромно. Правда, если мать просила у него денег на одежду или что-то ещё, он без вопросов давал их ей. А ещё он частенько предлагал ей разные путёвки, но та с трудом и нечасто соглашалась. Сам же мужчина проводил свои небольшие путешествия в режиме строгой экономии.
Однажды в доме Дубовых речь зашла о хорошем ремонте. Сантехника стала подводить, да и обои нуждались в замене, некоторая мебель почти ровесницей Вени. К слову, эту однушку, в которой Света поначалу жила с сыном, она не так давно наконец выкупила у хозяев. Жильё давно нуждалось в обновлении.
− Мам, я не хочу тратить свои деньги на дурацкий ремонт. Он нам сейчас не нужен.
− А на что их тогда тратить, Вень?
− Они лежат у меня в банке, копится процент. Я же тебе говорил, что не хочу обсуждать тему своих денег.
В тот вечер за ужином Света сделала не очень хороший вывод о сыне. Она посчитала, что он стал скупым. Женщина и представить не могла, сколько денег лежало у её Вени на разных счетах...
За долгие годы совместного проживания с матерью Вениамин накопил такую сумму, что её вполне бы хватило на комфортную безбедную и беззаботную жизнь в течение лет пяти. Однако, у него на эти деньги были несколько иные планы, и планы эти он строил уже давно.
Вениамину было тридцать семь лет, когда наконец решил действовать.
Что же было делать Свете? Она чувствовала, что все с нею были не честны и как будто заодно. В голове крутились разные мысли, но самая главная мысль была настолько для женщины неприятной, что она не хотела её развивать. Прошли дни, Светлана и не собиралась мириться с произошедшим, она теперь была уверена в том, что её сын был жив. «я им всю жизнь переверну вверх тормашками, пока не найду Веню.» - думала она про работников полиции и морга, планируя ходить туда столько, сколько понадобится для выяснения правды. Женщина начала своё расследование.
Прошёл месяц, и всё-таки она не смогла не признать неприятную правду: «Если я уверена, что Веня жив, значит я должна принять, что он обманул меня... Вот для чего ему нужны были деньги... Для инсценировки...»
Так или иначе, надежда Светы всё-таки строилась на догадках. Она не могла ни в чём быть уверенной. Теперь её главным занятием было ходить во все инстанции, которые могли пролить свет на правду и надеяться, что найдётся хоть кто-то из причастных к преступлению, чья совесть возьмёт верх над страхом быть осуждённым.