— Мама, а ты покажешь папе?
Лариса оглянулась на своего старшего. Сёма держал в руках выпавший молочный зуб и улыбался беззубой улыбкой.
— Покажем, сынок.
А потом подумала: «А скоро папа придёт домой или опять в командировке»?
Но Игорь был дома. Сидел в гостиной за своим ноутбуком.
— Игорёк, смотри, Сёмочка зубик потерял.
— Да? Молодец, сынок. А где мышка? Под подушку клади.
Игорь даже не поднял головы от экрана.
Сёма радостно убежал в детскую, а Лариса присела рядом с мужем.
— Игорь.
— Да.
— Я тебе рассказываю про сына, а ты даже не смотришь.
— Я слушаю.
— Ты работаешь.
— Слушаю и работаю одновременно. У меня мозги есть.
Лариса вздохнула. Восемь лет замужества. Два сына. И всё это время в четырёхкомнатной квартире на Тверской со свекровью Галиной Петровной.
— Игорь, а помнишь нашу свадьбу?
— Конечно. А что?
— Мы же мечтали съехать через годик максимум. Были такие планы.
Игорь наконец оторвался от экрана.
— Лара, ну опять ты за своё. Мать одна живёт. Александр съехал, у него своя семья. А я что, должен её бросить?
— А меня ты уже бросил.
— Что за бред?
— Игорь, мне тридцать лет. И я чувствую себя как дочка твоей мамы, а не как твоя жена.
Из кухни послышался голос Галины Петровны:
— Лариса! Котлеты на плите подгорают!
Лариса вскочила.
— Побежала. А то котлеты подгорят.
«И что я за человек такой»? — думала она, переворачивая котлеты. «Восемь лет живу, как приживалка. В чужой квартире. По чужим правилам».
Галина Петровна появилась на кухне со своей обычной энергичностью.
— Лариса, дорогая, ты котлеты не доводи до румяной корочки. У Игоря желудок деликатный с детства.
— Хорошо.
— И ещё. На завтра Сёме в школу что готовишь? Может, запеканку творожную? Я рецепт знаю отменный.
— Галина Петровна, я уже сделала бутерброды.
— Ну какие бутерброды растущему организму? Это же не еда. Дай я лучше запеканку приготовлю.
Лариса поставила сковороду и сказала тихо:
— Мама, я сама справлюсь.
— Деточка, я же не мешаю. Я помогаю. У меня опыт материнства побольше.
«Опыт материнства побольше», — мысленно передразнила Лариса. «А у меня что, приёмные дети что ли»?
За ужином Галина Петровна как всегда была центром беседы.
— Игорёк, сынок, я сегодня с соседкой Верой Николаевной разговаривала. Она говорит, Мишка её младший такую невестку привёл. Красавица, говорит. И готовит хорошо, и с детьми ладит.
— Ну и хорошо, — ответил Игорь.
— А вот Лариса наша что-то совсем домашними делами не интересуется. Всё на работе пропадает.
Лариса сжала кулаки под столом.
— Галина Петровна, у меня же полставки всего. Три дня в неделю работаю.
— Да какая разница сколько дней. Семья должна быть на первом месте. Правда, Игорёк?
Игорь пожал плечами:
— Мам, у каждого свои приоритеты.
«Спасибо за поддержку, дорогой муж», — подумала Лариса.
Вечером, когда дети легли спать, Лариса попыталась ещё раз поговорить с мужем.
— Игорь, я серьёзно. Мы не можем так жить вечно. Твоя мать меня съедает по кусочкам.
— Лара, она же не со зла. Просто привыкла быть хозяйкой.
— А я кто? Гостья?
— Ты моя жена.
— Тогда почему ты не защищаешь меня?
Игорь потёр виски.
— Понимаешь, у нас в семье такая традиция. Младший сын остаётся с родителями. Александр старший, он свободен. А я должен заботиться о матери.
— Какая ещё традиция? Твой дед что, тоже с бабушкой до старости жил?
— Не помню. Но принцип такой. Младший сын наследует родительское жильё и ухаживает за старшими.
— А жена младшего сына? Она что получает?
— Крышу над головой.
Лариса засмеялась нервно.
— Крышу над головой. Игорь, мне хочется иметь свой дом. Где я хозяйка. Где мои дети растут по моим правилам. Где я могу котлеты жарить как хочу.
— Лара, квартира стоит бешеные деньги. На Тверской такую площадь мы никогда не купим. А здесь живём бесплатно.
— Не бесплатно. Я плачу своими нервами. 1
Шли годы. Сёма пошёл в пятый класс, младший Тимка в первый. Лариса пыталась увеличить рабочую нагрузку, но Галина Петровна всякий раз находила способ её остановить.
То у неё давление поднялось и нужно было срочно бежать в поликлинику. То Тимка заболел и кому же сидеть с ребёнком. То в квартире что-то сломалось и без Ларисы никак.
— Галина Петровна, — сказала как-то Лариса, — может, вы посидите с детьми, а я на работу сбегаю? У меня важное совещание.
— Деточка, у меня же голова кружится. Врач сказал нагрузок избегать.
— Но вы же вчера три часа с соседками во дворе сидели.
— Это другое. Это отдых душевный.
Лариса опаздывала на работу, злилась и понимала, что попадает в ловушку.
Дома она попробовала поговорить с Игорем:
— Твоя мать специально мне мешает работать.
— Не говори чепуху. Она просто волнуется за внуков.
— Она боится, что я стану независимой.
— Лара, ну какая независимость? У нас семья, дети. Зачем тебе карьера?
— Чтобы не чувствовать себя нищенкой.
Но Игорь уже отвернулся к телевизору. Там показывали футбол.
К 2018 году Галина Петровна начала жаловаться на память. То ключи потеряет, то газ забудет выключить. Лариса сначала не придавала этому значения.
— Игорь, может, маме к врачу сходить?
— А что с ней?
— Да вчера она мне три раза одну и ту же историю рассказывала.
— Ну и что? С кем не бывает.
Но симптомы усиливались. Галина Петровна могла среди ночи включить плиту и забыть. Или выйти на улицу в халате.
Врач поставил диагноз — начальная стадия деменции.
— Игорь, — сказала Лариса, — теперь её нельзя оставлять одну.
— А что предлагаешь?
— Сиделку найти.
— На какие деньги?
— Тогда пансионат для пожилых.
— Лара! Это же моя мать! Я её в дом престарелых не отдам!
— Тогда что?
— Ты дома работаешь. Присматривай.
Лариса почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— То есть я должна стать сиделкой?
— Ты должна быть человеком.
С работой пришлось расстаться совсем. Галина Петровна требовала постоянного присмотра. Она могла заблудиться по дороге в магазин или налить в чайник подсолнечное масло.
Лариса кормила её, водила в туалет, следила за приёмом лекарств. По ночам старушка часто вскрикивала или бродила по квартире.
«Двадцать три года», — думала Лариса, глядя в зеркало на свои седые волосы. «Двадцать три года я живу в этой квартире».
Галина Петровна умерла в 2023 году. На похоронах Лариса не плакала. Она чувствовала странное облегчение и тут же стыдилась этого чувства.
«Теперь всё изменится», — думала она. «Теперь мы сможем жить как нормальная семья».
Через месяц после похорон Игорь зашёл на кухню, где Лариса мыла посуду.
— Лара, у меня новость.
— Какая?
— Сёма звонил. Говорит, после университета хочет в Москву вернуться. Работу здесь искать.
— Ну и хорошо. Будет рядом жить.
— Да вот только у него девушка есть. Оля. Они пожениться собираются.
Лариса замерла с тарелкой в руках.
— И что?
— Ну я подумал. Квартира же большая. Можем их пригласить пожить с нами. Пока на ноги встанут.
— Игорь, — медленно произнесла Лариса, — ты серьёзно?
— А что такого? Традиция же. Младший сын с родителями живёт.
— Сёма не младший. Тимка младший.
— Ну тогда тот, кто женится первый.
Лариса поставила тарелку и повернулась к мужу.
— Понимаешь что ты говоришь?
— Говорю, что сын наш молодец. И мы должны его поддержать.
— Как твоя мать поддерживала нас?
— Она нас не поддерживала. Она нам жильё дала.
Лариса засмеялась. Громко, истерично.
— Жильё дала. Двадцать пять лет жизни взяла, а жильё дала.
— Лара, ты что?
— Я понимаю. Наконец-то понимаю. Эта квартира — не подарок. Это ловушка. Для молодых женщин. Приманка.
— Ты о чём?
— О том, что я идиотка. Которая поверила в красивую жизнь на Тверской.
В мае 2025 года Сёма привёз Олю знакомиться с родителями. Девочка лет двадцати двух. Хорошенькая, скромная. Точно такая, какой была Лариса в 1997 году.
За чаем Олечка восхищалась квартирой:
— Как здесь просторно! И центр города! Мы с Сёмой пока снимаем однушку за двадцать пять тысяч.
— А зачем снимать? — улыбнулся Игорь. — Живите пока с нами. Комнат хватит всем.
Лариса смотрела на девочку и видела себя, молодую и наивную. Видела, как загорелись глазки Оли.
— Правда можно? Это же так здорово! Четыре комнаты! На Тверской!
Сёма обнял девушку:
— Оля, это же традиция нашей семьи. Младший сын остаётся с родителями.
— Какая интересная традиция! — воскликнула Оля.
Лариса встала из-за стола.
— Извините. Голова болит.
В спальне она легла на кровать и закрыла глаза.
«Традиция», — думала она. «Святое слово. Младший сын наследует квартиру и остаётся с родителями».
«А женщины»? «Женщины платят».
За стенкой слышался смех молодых. Оля рассказывала что-то смешное Сёме.
Лариса подумала о том, что через двадцать пять лет эта девочка будет лежать в этой же спальне и думать те же мысли.
А её сын приведёт свою невесту и скажет: «Это традиция нашей семьи».
И всё начнётся сначала.