Глава 1. Августовское солнце
Анна шла по пыльной дороге, ведущей от станции к дому. Воздух был густым и сладким от запаха нагретой за день пыли, полыни и спелых яблок из соседского сада. 1994 год выдался на удивление жарким, даже здесь, на севере Нижегородской области, где лето обычно было коротким и прохладным.
Она возвращалась из города, где пыталась устроиться на работу. Попытка провалилась. Вуз казался несбыточной мечтой, денег не было, а в их захолустном поселке с громким названием Приозерный работу мог найти только тот, у кого были «связи». Или тот, кто был готов пилить лес за копейки, как ее отец.
Ее мысли прервал грохот мотора. Из-за поворота, поднимая тучи пыли, вырулил ржавый «Москвич-412». Машина резко затормозила рядом. Из окна высунулось улыбающееся лицо с ясными голубыми глазами и двухдневной щетиной.
— Аннушка! Преподавательская дочь куда путь-дорогу держит? Подвезти?
Это был Сергей. Серега. Друг детства, сосед, первая любовь. Тот, с кем они в пятом классе сидели за одной партой, а в десятом, в этой же самой старой «копейке», поехали на озеро, где он впервые ее поцеловал. Его отец, «новый русский» в масштабах поселка, сколотил состояние на торговле лесом и уехал в областной центр, оставив сыну дом и машину. Сергей остался — говорил, что не может бросить гараж и речку.
Анна улыбнулась, открыла дверь и села на потрескавшееся сиденье. В салоне пахло бензином, мужским одеколоном «Саша» и чем-то неуловимо родным.
— Никуда я не держу. В город ездила, работу искала. Не нашла.
— Да зачем тебе? — Сергей тронул с места, переключая передачи с привычной ловкостью. — Сидела бы в своей библиотеке, книжки выдавала. Тихо, спокойно.
— Библиотеку закрыли, Сережа. Месяц как. Помнишь, я писала?
Он смущенно смял лицо. Помнил, конечно. Но последние месяцы он был занят. Очень занят. Сначала дела отца помогал раскручивать в области, потом какие-то свои проекты. Виделась она с ним редко, их общение свелось к редким встречам у магазина.
— А, точно... Извини. Ну, значит, судьба. Оставайся здесь. С нами.
Он сказал это так просто, что у Анны защемило сердце. «Оставайся». Как будто у нее был выбор. Как будто она могла уехать из этого «тихого омута», в котором увязли ее родители, все ее знакомые.
— А чем здесь жить-то? — тихо спросила она.
— Я придумаю, — он одной рукой крутил баранку, а другой накрыл ее ладонь. Рука была твердой, шершавой, знакомой. — Обещаю. Останешься со мной?
Он посмотрел на нее, и в его глазах она прочитала то же мальчишеское упрямство, что и десять лет назад. Та же надежда. Та же любовь? Она кивнула, не в силах вымолвить слова.
Машина остановилась у ее покосившегося домика с резными наличниками. Сергей вышел, обнял ее.
— Завтра заеду. Поедем на озеро, как раньше.
Она смотрела, как «Москвич» скрывается в облаке пыли, и чувствовала, как в груди разливается тепло. Может, он прав? Может, счастье — не в городе, а здесь, в этом старом доме, с человеком, который знает ее всю жизнь?
Она не знала, что это тепло — последний луч заходящего солнца перед долгой, холодной зимой.
Глава 2. Новый хозяин жизни
Осень в Приозерном наступила рано и властно. Желтые листья клена устилали грязные дороги, дожди шли не переставая. Но для Анны это была счастливая осень.
Она переехала к Сергею. Родители, видя в нем надежду на обеспеченное будущее для дочери, только вздохнули с облегчением. Жизнь с ним была похожа на старую добрую сказку. Он и правда придумал: устроил ее счетоводом на свою маленькую фирмочку, которая занималась перепродажей стройматериалов. Денег было немного, но достаточно для безбедной жизни по меркам поселка.
Сергей был нежен, заботлив, но в его поведении появилась новая, непривычная для нее черта — собственничество. Он стал «хозяином жизни», пусть и в масштабах одного поселка. Его уважали, побаивались, заискивали перед ним. И ему это нравилось.
Как-то раз они зашли в единственный местный ресторан «Уют». Туда ходили лишь самые состоятельные жители. За столиком в углу сидел Виктор, бывший одноклассник Сергея, тихий и замкнутый парень, который после армии работал механиком. Он одиноко пил пиво.
— Витька! — громко позвал Сергей, привлекая всеобщее внимание. — Как жизнь, братан? Все с мотоциклом своим возишься?
Виктор смущенно кивнул.
— Привет, Сережа. Анна.
— А я Аннушку вот устроил, — продолжал Сергей, обнимая Анну за плечи. — Теперь при мне, под крылом. Не пропадет. А ты все холостяком ходишь? Дело говорим, пора бы.
Анне стало неловко. Взгляд Виктора был спокойным, но глубоким. Он словно видел что-то, чего не замечала она.
— У меня все хорошо, Сергей. Не беспокойся.
Они сели за свой столик. Сергей заказал самое дорогое, что было в меню, и продолжал рассказывать о своих планах: купить новую машину, maybe даже поехать в Москву.
— А знаешь, кто вчера звонил? — сказал он, понизив голос. — Папа. Говорит, дела в области пошли в гору. Предлагает перебраться к нему, помочь. Большие деньги крутятся.
У Анны похолодело внутри.
— И что ты ему сказал?
— А что сказать? — Сергей хлопнул по столу ладонью. — Я здесь хозяин. У меня свой бизнес, свой дом. Зачем мне его суета? Мы тут заживем, Аннушка. Я тебе дворец построю.
Она улыбнулась, но тревога не уходила. Он так легко говорил о «дворцах», но все его дело держалось на шатких связях и сомнительных поставках. Она видела это, ведя его бухгалтерию.
Выйдя из ресторана, они столкнулись с Виктором в дверях.
— Проходи, — галантно пропустил его Сергей, но в его тоне сквозила снисходительность.
— Спасибо, — кивнул Виктор. Его взгляд снова встретился с взглядом Анны. — До свидания, Аня.
Она едва слышно ответила: «До свидания». И почему-то почувствовала стыд. Стыд за показную роскошь Сергея, за его напускную важность. В тихом, скромном Викторе было какое-то достоинство, которого не хватало ее любимому.
Глава 3. Первая трещина
Зима пришла ранняя и суровая. К Новому году поселок замело так, что несколько дней не ходил автобус. Фирма Сергея встала — поставки были заблокированы. Он метался по дому, звонил по единственному стационарному телефону, кричал на кого-то, хлопал трубкой.
Анна пыталась его успокоить.
— Сережа, ну подожди. Растает же. Все наладится.
— Ты ничего не понимаешь! — рявкнул он на нее впервые. — Это не просто «подожди»! Это деньги! Конкуренты сейчас все рынки перехватят!
Он схватил бутылку водки и налил себе полстакана. Выпил залпом. Анна смотрела на него с ужасом. Она знала, что он выпивает с мужиками в гараже, но никогда не видела его таким — злым, отчаянным.
— Может, не надо? — тихо сказала она.
— Отстань! — он оттолкнул ее руку. — Иди, пироги пеки, или что ты там делаешь. Не лезь не в свое дело.
Эта фраза прозвучала как пощечина. Она ушла в комнату и тихо плакала. Через час он пришел, пьяный и раскаявшийся, обнимал ее, просил прощения, говорил, что любит, что просто нервы сдали.
Но первая трещина на идеальной картине их жизни появилась. И с каждым днем она расширялась.
Однажды вечером, когда Сергей был в отъезде, у Анны сломался замок на калитке. Она не могла ее закрыть. Вспомнив, что Виктор живет через два дома и славится как мастер на все руки, она, смущаясь, пошла к нему.
Виктор молча взял инструменты и пошел с ней. Он быстро починил сломанный механизм, движения его были точными и уверенными.
— Спасибо, Витя. Сколько я тебе должна?
— Ничего не должен, — он улыбнулся. У него была добрая, немного грустная улыбка. — Пустяки.
Она пригласила его выпить чаю, чтобы как-то отблагодарить. Он не стал отказываться. Сидя на кухне, они разговорились. Оказалось, Виктор много читает, любит ту же поэзию, что и она. Он рассказывал о службе в армии, не хвастая, а с каким-то философским спокойствием. Он не строил планов на миллионы, а мечтал открыть маленькую мастерскую по ремонту бытовой техники.
— Здесь, в поселке, это нужное дело. У людей вещи ломаются, а везти в город — дорого.
— А почему еще не открыл? — спросила Анна.
— Деньги коплю. Медленно, но верно.
В его словах не было озлобленности или зависти к Сергею. Была тихая уверенность. Анна ловила себя на том, что ей с ним легко. Не нужно притворяться, не нужно играть роль «жены успешного предпринимателя».
Когда Виктор ушел, в доме стало как-то пусто. Анна поняла, что за весь вечер они ни разу не вспомнили о Сергее. И ей было за это стыдно, и... сладко.
Глава 4. Оттепель и предательство
Весна 1995 года пришла с грязью и надеждами. Дела Сергея пошли в гору. Он стал еще более важным, еще более absent. Часто уезжал в область на несколько дней, возвращался усталый, с деньгами и с запахом дешевого парфюма, который явно был не мужским.
Анна чувствовала измену. Она не была глупой. Но боялась говорить. Боялась разрушить тот хрупкий мирок, который они построили. Страх остаться одной, вернуться в свой старый домик к родителям, стать посмешищем для всего поселка — все это парализовало ее.
Ее отдушиной стали случайные встречи с Виктором. То она «случайно» встречала его у почты, то просила помочь что-то починить. Их разговоры становились все откровеннее. Она рассказывала ему о своем одиночестве, о страхах. Он молча слушал, и в его молчании было больше понимания, чем в громких словах Сергея.
Однажды в мае Сергей снова уехал, сказав, что вернется через три дня. Стояла удивительно теплая ночь. Анна не могла уснуть. Она вышла во двор и села на скамейку. Луна освещала пустынную улицу. Из-за угла послышались шаги. Это был Виктор. Он возвращался из гаража.
— Аня? Ты что не спишь?
— Не спится. — голос ее дрогнул.
Он подошел и сел рядом. Они молчали, глядя на звезды. И тогда он взял ее руку. Не как Сергей — властно и уверенно, а осторожно, почти с благоговением.
— Я знаю, что тебе тяжело, — тихо сказал он. — Я вижу.
И она не выдержала. Вся боль, все унижения, все одиночество вырвались наружу. Она разрыдалась. Виктор молча обнял ее, прижал к себе. И в этом объятии не было страсти. Была жалость. Было понимание. Была любовь.
Она подняла на него заплаканные глаза. И он поцеловал ее. Это был нежный, несмелый поцелуй, полный той нежности, которой ей так не хватало.
Это была ее измена. Не запланированная, не страстная, а выстраданная. И от этого она была в тысячу раз страшнее.
Глава 5. Две правды
Лето прошло в мучительном двоемирии. С Сергеем Анна жила как прежде, но ее сердце было с Виктором. Их встречи были редкими и тайными. Прогулки в лесу за поселком, короткие разговоры у старого заброшенного колодца. Это была не страсть диких животных, а тихая, глубокая связь двух одиноких душ, нашедших друг друга в мире жестокости и обмана.
Анна жила в постоянном страхе. Она знала, что Сергей ее обманывает, но и сама его обманывала. Это знание съедало ее изнутри. Она похудела, глаза ее потухли.
Сергей, поглощенный своими делами, сначала не замечал ничего. Но однажды вечером, когда он вернулся домой раньше обычного, он застал ее за разговором с Виктором у калитки. Они просто говорили, но как-то слишком уж близко стояли друг к другу.
— Витька, что за дела? — голос Сергея прозвучал как удар хлыста. — Жену мою домой не пускаешь?
Виктор спокойно посмотрел на него.
— Здравствуй, Сергей. Нет, просто встретились. Поговорили.
— О чем это вы тут, интересно, беседуете? — Сергей подошел ближе. От него пахло дорогим коньяком и чужим табаком.
— О жизни, — не смущаясь, ответил Виктор. — У тебя ее, жизни, с Аней, вроде как и нет. Все у тебя дела, дела.
Сергей вспыхнул.
— Ты что это мне тут указываешь? Убирайся с моего двора, пока цел. И запомни, она моя. Ты мне не ровня, нищий. Понял?
Виктор молча кивнул Анне и ушел. Сергей схватил ее за руку и почти силой затащил в дом.
— Что это было? А? Ты с этим неудачником... Ты что, спать с ним стала?
Удар был настолько неожиданным и грубым, что Анна онемела.
— Что ты говоришь...
— Я не слепой! — заорал он. — Я вижу, как ты на него смотришь! Он тебе что, милее меня? Я тебе все дал! Крышу над головой, деньги! А он что? Гаечный ключ в руках подержать?
В его глазах горела ярость и... страх. Страх потерять ее. Страх оказаться униженным этим «нищим». Впервые Анна увидела его не хозяином жизни, а напуганным мальчишкой.
— Я ему не изменяла, — солгала она, глядя в пол.
— Смотри у меня, — прошипел Сергей. — Если я что-то замечу... ему не жить. И тебе не поздоровится.
Он бросил ее в комнате и уехал, хлопнув дверью. Анна поняла, что точка невозврата пройдена.
Глава 6. Бездна
Отношения превратились в ад. Сергей стал патологически ревнив. Он проверял ее вещи, контролировал каждый шаг, мог среди ночи устроить допрос. Пьянство стало его нормой. Деньги, которые он приносил, уже не радовали. Они пахли водкой и чужими женщинами.
Анна пыталась найти в себе силы уйти. Но куда? Родители? Они бы не поняли. «Мужик с деньгами, пьет — с кем не бывает? Держись, Анна». Уехать? Не было денег, не было сил.
Ее единственным спасением были редкие секунды, когда она могла видеться с Виктором. Он стал для нее кислородом, без которого она задыхалась. Он не торопил ее, не требовал ничего. Он просто ждал.
— Уезжай со мной, — сказал он ей однажды. Они сидели на берегу озера, того самого, где она когда-то целовалась с Сергеем. — У меня есть немного денег. Уедем в город. Я устроюсь на завод, ты найдешь работу. Начнем с начала.
— Я боюсь, Витя. Он... он убьет тебя. Я его знаю.
— Пусть попробует, — в голосе Виктора впервые прозвучала steel. — Я не боюсь его.
И она поверила. Впервые за долгое время в ее душе забрезжил свет. Она решилась. Решила уйти.
Глава 7. Развязка
Она собрала свои немногие вещи в чемодан, пока Сергея не было дома. Написала ему короткую записку: «Прости. Не могу больше. Ухожу. Не ищи». Сердце бешено колотилось. Она боялась, что он вернется раньше времени.
Но судьба оказалась к ней благосклонна. Она вышла из дома и почти бегом направилась к дому Виктора. Они договорились встретиться у него и на первой же электричке уехать.
Виктор ждал ее у калитки. Увидев ее с чемоданом, он улыбнулся той самой грустной улыбкой.
— Все?
— Все, — выдохнула она.
Они зашли в дом. Он был маленьким, но очень чистым. Пахло металлом и машинным маслом. Он налил ей чаю.
— Отдохни. Электричка через три часа.
Они сидели за столом, держась за руки, и строили планы. Хрупкие, несбыточные планы, которые казались им единственно верными.
Дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Сергей. Лицо его было багровым, глаза налиты кровью. В руках он сжимал монтировку.
— Так-так... — его голос был хриплым, пьяным. — Голубки воркуют. Я так и знал.
Анна вскрикнула, вскочила со стула. Виктор медленно поднялся и встал между ней и Сергеем.
— Уходи, Сергей. Все кончено.
— Для тебя — кончено, мразь! — Сергей бросился на него.
Он был сильнее и тяжелее. Пьяная ярость придавала ему силы. Он ударил Виктора монтировкой по плечу. Тот согнулся от боли, но не отступил. Они сцепились в молчаливой, страшной борьбе.
Анна кричала, пыталась их растащить. Но она была как мушка между двумя быками.
Сергей отшвырнул Виктора в сторону, тот ударился головой о угол железной печки и замер. Кровь медленно растекалась по полу.
— Витя! — закричала Анна, бросаясь к нему.
Сергей схватил ее за волосы.
— Ты... Ты ради этого... — он не мог говорить от ярости. Он потянул ее к выходу.
В этот момент Виктор пошевелился. Собрав последние силы, он поднялся и снова бросился на Сергея. Тот, не ожидая, отпустил Анну и развернулся. Монтировка со свистом рассекла воздух.
Удар пришелся в висок.
Виктор рухнул на пол как подкошенный. Больше он не двигался.
Наступила мертвая тишина. Сергей смотрел на неподвижное тело, потом на окровавленную монтировку в своих руках. Пьяный туман мгновенно рассеялся, уступив место леденящему ужасу.
— Что я наделал... — прошептал он. — Что я наделал...
Анна стояла, не в силах пошевелиться, смотря на тело любимого человека. Ее мир рухнул в одно мгновение. Не стало ни будущего, ни надежды. Осталась только черная, бездонная пустота.
Глава 8. Следствие
Поселок погрузился в траур и в сплетни. Убийство на бытовой почве — самое громкое событие за последние годы.
Сергея арестовали в тот же вечер. Он не сопротивлялся. На первом же допросе он во всем сознался. Говорил, что не хотел убивать, что это была случайность.
Анну допрашивали как главную свидетельницу. Она, бледная как полотно, без эмоций, рассказывала все как было. Про измены Сергея, про его тиранию, про свою любовь к Виктору.
Следователь, уставший мужчина лет пятидесяти, смотрел на нее с жалостью.
— Вы понимаете, гражданка Иванова, что ваши показания усугубляют вину подсудимого? Мотив ревности...
— Я понимаю, — монотонно ответила она. — Он убил человека. Лучшего человека, которого я знала.
Она вернулась в свой старый родительский дом. Мать плакала, отец молча курил на крыльце. Весь поселок смотрел на нее как на прокаженную. Одни винили ее в том, что довела хорошего парня до убийства. Другие — что была любовницей тирана и погубила невинного человека.
Ей было все равно.
Глава 9. Приговор
Суд был скорым и суровым. Эпоха лихих 90-х не отличалась мягкостью приговоров. История выглядела однозначно: ревнивый муж застал жену с любовником и в пылу ссоры совершил убийство.
Сергея приговорили к восьми годам лишения свободы в колонии строгого режима. Когда объявили приговор, он обернулся и посмотрел на Анну. В его глазах не было ни ненависти, ни злобы. Было лишь пустое отчаяние. Он был сломан.
Анна сидела на скамье для свидетелей, не шелохнувшись. Она не плакала. Слезы закончились в ту ночь, на полу викториного дома, рядом с его телом.
После суда она подошла к матери Виктора — старой, сгорбленной женщине, которая потеряла единственного сына.
— Простите меня, — прошептала Анна.
Женщина посмотрела на нее пустыми глазами.
— Уходи, дочка. Нам уже не помочь. Живи. Только живи с этим.
И Анна ушла. С этим грузом. С чувством вины, которое будет съедать ее изнутри до конца дней.
Глава 10. Тишина
Прошло пять лет. Наступил 2000 год. Но для Анны время остановилось.
Она так и осталась жить с родителями. Работала почтальоном — разносила пенсии и письма по всему поселку. Это была единственная работа, где не нужно было ни с кем много говорить.
Она стала тенью. Ходила по тем же улицам, мимо своего бывшего дома (теперь там жили чужие люди), мимо гаража Сергея, заросшего бурьяном, мимо озера. Она жила воспоминаниями. О Викторе. О его тихом голосе, о его руках, о его мечте открыть мастерскую.
Иногда она приходила на кладбище, садилась на холодную землю у его могилы и могла часами сидеть в молчании. Что она могла ему сказать? Что она жива? Это было бы насмешкой.
Она узнала, что Сергея в колонии подрали и он получил еще срок за нарушение режима. Эта новость не вызвала в ней ничего. Ни злости, ни радости. Пустота.
Россия медленно начинала оправляться от лихолетья 90-х, но Приозерный оставался таким же заброшенным и безнадежным. Ничто не менялось. Только люди старели и умирали.
Глава 11. Декабрь
Наступила зима 2003 года. Стояли лютые морозы. Анна сильно простудилась, разнося почту, но скрывала это от родителей. Болезнь дала осложнение на сердце. Слабое, подточенное годами горя и вины, оно не выдержало.
Ее нашли в своей комнате, на кровати. На столе рядом лежала открытка, которую она не успела донести, и потрепанная книжка стихов Есенина.
Она ушла тихо, как и жила эти последние годы. Никто в поселке особенно не удивился. Сказали: «Зачахла. С горя».
Ее похоронили на том же кладбище, в самом конце, под старым дубом. Неподалеку от Виктора. Но не рядом. Родители сочли это неуместным.
На ее скромном памятнике написали только имя и даты. Никаких теплых слов. Их и не было.
Снег шел всю ночь после похорон и укрыл могилы ровным белым покрывалом, скрыв разницу между грешниками и праведниками, между палачами и жертвами. Словно пытаясь дать им всем, наконец, тот покой и чистоту, которых они не нашли при жизни.
А в забытом богом поселке жизнь продолжала течь своим медленным, бессмысленным чередом. Глубинка. Девяностые. Они никуда не делись. Они просто замерзли и остались здесь навсегда.