Предыдущая часть:
— Нет, Маша, эта идея мне не нравится. Чужой человек — и есть чужой. Для сиделки уход за твоим отцом будет простой работой, и кто знает, насколько добросовестно она будет ее выполнять. Да и вообще. Надеюсь, состояние твоего папы не настолько тяжелое, чтобы мы с тобой не справились. Хорошо бы, если бы его скорее выписали, без него дома все думаю, что буду делать, если инсульт на его здоровье сильно повлияет.
Мария, стремясь отвлечь маму от печальных мыслей, постаралась ее приободрить.
— Врач сказал, что состояние, к счастью, не критическое. Вот только придется, как положено, минимум дней 10 или чуть больше быть в больнице под присмотром медиков. Сейчас папа вообще не может много двигаться, и я плохо представляю, как он этот период бездействия выдержит. Потом Геннадий Иванович уточнил, что необходима будет реабилитация в поликлинике по месту жительства и еще лучше отдых в санатории.
Хотя намного легче от слов дочери не стало, у Елены Васильевны появилось занятие, отвлекающее от тоски. Она сказала, что сама подыщет заведение, специализирующееся на постинсультных пациентах по неврологическому профилю. Мария и Елена Васильевна решили попеременно дежурить у кровати Сергея Петровича хотя бы первое время, но дочь попросила маму беречь себя, и на следующее утро опять сама отправилась в больницу. В мелких хлопотах Мария крутилась как белка в колесе: подавала судно, протирала папе тело, выносила отходы, помогала пить и есть. Ближе к обеду она вышла в коридор на время, пока сиделка проведет гигиенические процедуры по уходу за тяжело больным соседом отца по палате. Прислонившись к стене около холодильника, женщина прикрыла глаза и невольно подслушала разговор двух медсестер: одна из них, судя по разговору, была из травматологии, расположенной в другом крыле этажа, и делилась с коллегой из неврологии впечатлениями.
— Представляешь, пациент, которого к нам привезли вчера после ДТП, все еще без сознания. Его перевели в палату, но как оповестить его родственников или знакомых — ума не приложу. При нем не было ни документов, ни телефона. И ведь никто его не ищет.
— Да уж, ситуация не из приятных, — посочувствовала вторая медсестра.
— А у этого бедолаги шансы то очнуться и рассказать о себе есть? Кроме закрытого перелома ноги у него черепно-мозговая травма, по-любому сотрясение тоже имеется. Насколько мне опыт подсказывает, всякое может быть: может очнуться, как будто ничего и не было, может если не повезет — просто овощем останется. Жалко его, симпатичный мужчина, опрятный, на алкоголика не похож. Вот после таких случаев начинаю задумываться, чтобы татуировку со своими данными нанести на тело. Хоть бы группу крови.
Дальнейший разговор медсестер перешел на обсуждение специфических проблем профессии. Мария стояла, не в силах сдвинуться с места, хотя сиделка уже вышла из палаты и объявила, что уже можно заходить. Женщина поняла, что по иронии судьбы пострадавший, который пострадал в ДТП и был подло оставлен ею и Алексеем в беспомощном состоянии на обочине, находится здесь же, в этой самой больнице, совсем рядом. Значит, у нее есть шанс хотя бы попытаться загладить свою вину и помочь несчастному. Мария вышла из-за своего спонтанного укрытия и обратилась к медсестрам.
— Простите, я случайно услышала про пострадавшего и кажется, я могу знать этого человека. Пожалуйста, подскажите, как его можно увидеть.
Медсестра из травматологии смерила Марию, наряженную в белый халат, внимательным взглядом и пожала плечами.
— Ну, пойдемте, вдруг правда вы нашего безымянного знаете и сможете нам его полис подвезти хотя бы.
Ошибки не было: даже мимолетного взгляда Марии было достаточно, чтобы удостовериться — лицо мужчины, лежащего на койке, было тем самым, которое видела она в своих кошмарах. Хорошо, что медсестра, которая проводила ее до палаты пострадавшего, убежала по своим делам — слишком взволнована была Мария, чтобы встретиться с жертвой происшествия лицом к лицу. Имени несчастного она не знала, но решила, что сумеет как-то выкрутиться из ситуации, и постучалась к заведующей травматологией Арине Артемовне. Миловидная врач приветствовала посетительницу довольно сухо, но когда услышала, что Мария хочет помочь человеку, лежащему в отделении без документов, согласилась ее выслушать.
— Понимаете, мне кажется, что я знаю этого человека. Ну, не так чтобы лично, а визуально — он в соседнем доме, если я не ошибаюсь, проживает. Если вы мне разрешите, я сфотографирую его и попробую разместить в чате. В любом случае, вне зависимости от результата, я хочу узнать, можно ли как-либо повлиять на процесс его выздоровления.
Арина Артемовна к огорчению Марии отнеслась к озвученной версии не очень доверчиво и сказала как отрезала.
— Обсуждать диагнозы и нюансы лечения я имею право только с родственниками или законными представителями пациентов. Так что вам, якобы видевшей его среди людей на улице с домом по соседству, никаких подробностей сообщить не могу.
Врач видимо заметила расстроенное лицо Марии, а может, руководствовалась еще какими-то доводами, но добавила.
— Единственное, скажу, что жизни безымянного мужчины уже ничего не угрожает. Пока он без сознания, и мы его из этого состояния выводить не торопимся — это даже не кома, а сильный болевой шок приводит к такому состоянию. И если хотите знать мое частное мнение, мужчина с виду крепкий, и думаю, вскоре он очнется. Его лечащий врач Солодовников Вячеслав Юрьевич расскажет вам, какие вещи родственники пациента, если они объявятся, должны принести.
Мария торопливо пробормотала спасибо и направилась искать лечащего врача пострадавшего. Вячеслав Юрьевич, к счастью, никаких лишних вопросов не задавал и внимательно слушал сбивчивую речь женщины.
— Скажите, а помочь я чем-то могу? Лекарства, еду, средства гигиены принести — мне не тяжело, я все равно в больницу почти каждый день хожу, у меня папа в неврологии лежит.
Врач пожал плечами.
— Ну, если у вас папа в нашей больнице лежит, то уже представляете, что и к чему. То же самое, что отцу приносили, и своему знакомому можете принести. Главное, попробуйте и в самом деле отыскать его родственников — это будет самая лучшая помощь.
Доктор направился по своим делам, а Мария задумалась, что же ей делать. Идти к незнакомцу и просить у него, вряд ли чего-то понимающего, прощения — значит рисковать, что ее исповедь услышат другие обитатели палаты. Оставаться в коридоре и ждать, пока мужчина очнется, тоже не самый удачный вариант — вдруг он сегодня не придет в себя. Ни одно из решений Марию не устраивало. К тому же ее угнетало и то, что во всей этой круговерти она просто бросила на произвол судьбы свой бизнес. Конечно, она могла бы приезжать в салон на пару часов, но прекрасно понимала: пока она в таком взвинченном состоянии, толку от нее не будет. Мария позвонила Светлане, своей компаньонке, и объяснила, что проблемы в семье не решить так быстро, как она надеялась, и поставила ее в известность, что устраивает себе перерыв в работе. Сказала вкратце о проблемах со здоровьем отца и умолчала о плачевной ситуации в целом, и получила совет.
— Не падай духом.
Если бы только Светлана знала, как тяжело этой рекомендации придерживаться в данных обстоятельствах. Мария чувствовала себя отвратительно и понимала, что не успокоится, пока не искупит свое бездействие и слабоволие. У женщины, которая не славилась решительностью, возникла мысль, и она решила спуститься в буфет и попробовать взбодриться растворимым кофе. Женщина выпила напиток, не ощущая его вкуса, и уже направлялась в палату к папе, но случайно встретила в холле Вячеслава Юрьевича. Лечащий врач жертвы ДТП обрадовался и, даже не спросив, успела ли Мария найти родных пациента, сообщил.
— Мужчина пришел в себя. Поднимайте к нему, обсудим план дальнейших действий.
Женщина не стала дожидаться лифта, но после того как сбежала по лестнице на нужный этаж, ее охватил страх. Позволив себе минутку слабости, Мария сначала отнесла домашнюю еду отцу и только потом направилась в травматологию, набирая решимости сразу сознаться в том, что была свидетельницей происшествия, и просить простить ее мужа. Конечно, они оба с точки зрения закона преступники, но ведь можно как-то урегулировать этот вопрос добровольно и без привлечения полиции. Она готова была помочь с лечением и восстановлением. Женщина открыла дверь, подошла к пострадавшему, поздоровалась и представилась.
— Меня зовут Мария Михеева, мне надо с вами обсудить очень важный вопрос.
Мужчина замахал руками и торопливо заговорил.
— Девушка, миленькая, все разговоры потом. Меня зовут Дмитрий Илюшин, но неважно. Я вас умоляю, не откажите мне в просьбе: срочно запишите в телефоне или еще где-нибудь адрес, где я живу.
Мария послушно выполнила просьбу Дмитрия и хотела уже было произнести придуманную во время бессонной ночи речь, но он прервал.
— Ради всего святого, мчитесь туда как можно скорее. Подойдите к медсестре, пусть она вам из моей куртки ключи даст. Пожалуйста, поверьте, это на самом деле срочно. Меня там маленькая дочь и мама-инвалид ждут. Мне как сказали, что я больше суток тут провалялся, то чуть с ума не сошел. Они же совсем беспомощные и волнуются, наверное, ужасно. Пожалуйста, если вы сами не сможете, кого-нибудь попросите.
Мария не могла сказать Дмитрию нет и уверила.
— Конечно, не волнуйтесь, все сделаю, как вы просите. Позаботюсь о ваших родных и как смогу успокою их.
Женщине удалось почти без проблем взять ключи Дмитрия; после этого она заглянула к отцу, убедилась, что его состояние вполне адекватное, и попросила.
— Папочка, давай я быстро тебя обслужу и побегу по срочным делам.
Мужчина не стал расспрашивать о том, что произошло у дочери: у него было достаточно жизненного опыта, чтобы понимать, в бизнесе могут возникать совершенно непредсказуемые ситуации, которые не способен предотвратить даже самый талантливый предприниматель. Однако он не подозревал, что все обстоит гораздо хуже, чем неурядицы в делах. Мария вызвала такси и поспешила по указанному Дмитрием адресу. Машина привезла ее на окраину города; женщине поневоле стало жутко — дом Дмитрия находился едва ли больше чем в километре от того места, где его сбила иномарка под управлением Алексея. Получается, мужчина направлялся в место, где его ждут, никаких правил не нарушал, но судьба сложилась так, что попал он не домой, а в больницу. Перед тем как открыть дверь ключами Дмитрия, Мария на секунду замешкалась, не понимая, надо ли ей перед этим постучаться, но сама себя одернула, что не время рассуждать — люди и так, наверное, с ума от беспокойства сходят.
В квартире стоял застоявшийся запах лекарств, особенно остро выделялся аромат успокоительных. Мария услышала звуки на кухне и пошла туда, затаив дыхание, как перед прыжком в воду. В помещении не было самой привычной вещи — стола; для него, похоже, попросту не оставалось места, особенно если на кухне, как в данный момент, хозяйничает инвалид-колясочник.
— Здравствуйте, — негромко произнесла Мария и мысленно отругала себя за то, что не догадалась уточнить у Дмитрия, как зовут его маму. — Извините, если напугала. Я случайная знакомая вашего сына. С ним все в порядке, вы не волнуйтесь. Простите, не знаю, как вас зовут, но могу вам рассказать то, что знаю, а еще помочь по хозяйству.
Мать Дмитрия с тревогой смотрела на неожиданную гостью, но тревога за сына перевесила все остальные чувства, и она уточнила.
— С моим сыном точно все в порядке? Я уже не знала, что и думать: пыталась дозвониться до него, но телефон не отвечал, потом, похоже, просто разрядился. Позвонила в полицию, а там сказали лично приходить. Но пока я это осуществить не в состоянии — я же почти не хожу, да и внучку оставить некому.
Мария не решилась рассказать правду и перешла к другой теме.
— Я и сама не знаю точно, что и как произошло. Важно, что у Дмитрия все в порядке, хотя он и находится сейчас в больнице. Лечащий врач у него очень грамотный, если судить по общению. Я договорюсь, чтобы он позвонил с телефона у кого-нибудь из его палаты, чтобы вы с ним смогли поговорить.
Продолжение: