В Вене читала “Вчерашний мир” Цвейга, его прощальный привет из родному городу из изгнания: пронзительная апология культуры и гуманизма среди страшного хаоса начала века. Для меня она о том, что даже в период бездомности и потерянности чувство принадлежности к всеобщему духовному наследию - способ обнаружить свой внутренний дом нерушимым среди руин человечности и абсурда войны (для Цвейга - первой мировой). 📚
🍂Особенное наслаждение было читать ее именно здесь, в городе-предвестнике модернизма, где все направления искусства соединялись и преобразовывались во совершенно новое/новое совершенство: венский сецессион, экспрессионизм, югендштиль, вторая венская школа музыки, психоанализ и экзистенциальная философия.
“Этот город притягивал к себе самые полярные силы, разряжал, высвобождал, сочетал их; славно было жить здесь, в этой атмосфере духовной благожелательности, и стихийно каждый гражданин этого города воспитывался наднационально, как космополит, как гражданин мира.”
Гражданин мира в эмиграции, я чувствую особую восприимчивость к этим идеям единства человечества в духе созидания. Хожу по улицам и музеям, дворцам и пинакотекам, и остро чувствую: это - мое наследие, это создано моими людьми. Во мне та же скорбь и радость, те же вопросы, то же томление духа.
Такие критерии принадлежности сдвигают границы “свой/чужой”: своими становятся все чувствующие, все мыслящие, все ищущие мира, вопрошающие и молящиеся на любом языке.
И если человеческое бытие располагается на границе между потребностью в принадлежности и потребностью в уникальности, то, парадоксально, с экзистенциальной точки зрения чувство отдельности каждого человека уравновешивается острым чувством принадлежности к миру людей вообще, существующего вне времени и географии, где каждый - прямой наследник всей нашей общей накопленной веками мудрости и красоты.
При этом каждый из нас самобытен как произведение искусства, каждый - оригинал в единственном экземпляре. Этой идеей пронизана и экзистенциальная психотерапия:
🥢все мы - своеобразны и единичны, тождественны самим себе.
И при этом все мы соединены невидимыми нитями с теми, кто был до нас и для нас, кто оставил след человека в истории, наполненной нечеловеческими испытаниями.
