Всю недолгую дорогу, протянутую до съёмной квартиры, Оксана размышляла над расплывчатыми словами нахальной деви́цы: «Что она хотела мне передать, посоветовав расспрашивать живых друзей Волкова? Странно?.. Значит, есть что-то такое, что коренным жителям отлично известно, но о чём они упорно предпочитают отмалчиваться. Нет, чего-то тут явно не так – но вот что? Надо обязательно докопаться до существующей истины: в усердном молчании, полагаю, и заключается настоящая разгадка всего, что тут в действительности творится». Подъезжая, она заметила возле бабкиного дома новенький автомобиль участкового Юдина: как верный оруженосец, он терпеливо дожидался позднего возвращения. Время близилось к восьми часам вечера, и московская красавица поймалась на запоздалой мысли, что нестерпимо хочется кушать; оно и неудивительно, со всеми сегодняшними волнениями она совсем позабыла о таких приятных мероприятиях, какими служат периодические сытный обед и насыщенный ужин.
Остановив российский внедорожник неподалёку от передней калитки, запозднившаяся путешественница энергично выскочила наружу – галантный кавалер спешил ей навстречу. Опережая грядущие события и направляясь к жилому дому, Бероева расплыла́сь в добросердечной улыбке и игриво полюбопытствовала:
- Ты, кажется, говорил, что у вас тут ночное кафе работает?.. Я поскорее переоденусь, а затем мы отправимся перекусим – жди меня здесь!
Как и вчера, на приведение себя в порядок у Оксаны ушло не более десяти минут. Скинув дорожную одежду, она облачилось в полюбившееся шикарное платье и, слегка подкрасившись, неповторимой походкой направилась к выходу. Внезапно перед ней возникла услужливая хозяйка:
- Ты куда это, милая дочка?.. А ужинать?
- Извините, дорогая бабушка, меня пригласили в развлекательную кафешку, - не изменяясь в довольном лице, немного слукавила плутоватая постоялица, - там как раз и покушаю, - произнесла она фразу, чем-то схожую с выражением «пойду я в баню, а заодно и помоюсь».
- Ох, не доведет тебя до добра наш легкомысленный Родька, - запричитала Надежда Меркурьевна, но всё же отстранилась чуть в сторону, вежливо пропуская квартирующую москвичку.
Она спорхнула с деревянных ступенек, словно лёгкая бабочка, а подбежав к участковому, непринуждённо чмокнула любимого человека в гладкую щёку. Заняв положенные места (мужчина уселся за руль, а девушка устроилась рядом), соскучившиеся люди немедленно тронулись в путь. Как и все административные здания и развлекательные учреждения, закусочное кафе, больше подходившее под местную забегаловку, находилось в центре провинциального городка; оно обладало кричавшей вывеской: «Заходите к Петровичу» (очевидно, именно так и звали единственного хозяина местного общепита?), притягивавшую потенциальных клиентов, чтобы те не отказывали себе в обязательном посещении.
Когда новоявленные гости вошли, в не слишком просторном зале, имевшем размеры двадцать на десять метров, находилось несколько подвыпивших молодежных компаний (дискотек в городе по воскресеньям не проводили, и вся денежная выручка устремлялась к другому организатору здешних увеселений). Внутри оказалось шумно, а главное, сильно накурено – неожиданно Бероева словно бы погрузилась в беззаботную атмосферу времен восьмидесятых годов прошлого, двадцатого века. Поперхнувшись от неприятного кашля, спазмом сковавшего непривычное горло, она поначалу хотела сразу же развернуться и выйти наружу; но нестерпимый голод и женское любопытство взяли, естественно, вверх, и практичная девушка решила остаться. Заняв один из свободных столиков, полицейские сделали заказ молодому официанту, возникшему возле них моментально, словно из ниоткуда. Выбор фирменных блюд представился небогатым, но, как говорится, иной альтернативы особо не виделось, поэтому решили остановиться на тех знакомых названиях, какие имелись в реальном наличии; далее, спокойно остались дожидаться, когда их милостиво обслужат. Чтобы, на тот период, пока готовятся горячие вкусности, хоть чем-то себя занять, вновь прибывшие посетители попросили принести игристого шампанского (это уставшей даме) и креплённую водку (сопровождавшему кавалеру), не позабыв и про сладкую шоколадку, и про лёгкий салат. С течением времени всё более отмечалось, что, по мере того как остальные участники местной тусовки погружаются в горячительные напитки, нараставший гул становится значительно громче. Юдину и его восхитительной спутнице к тому моменту давно уже принесли заказанные блюда́, и они незатейливо наслаждались недурны́м, вполне приемлемым, вкусом. Частично утолив мучительный голод и вдосталь наболтавшись о приземлённых вещах, Оксана попробовала выведать некоторые подробности, в свете последних событий возникшие и, соответственно, ставшие интересными.
- Я видела Николаеву, - начала она с наиболее важного.
- Я знаю, - хотя скрытный участковый и удивился, но полную неосведомленность постарался не показать, а прикрыл её безразличной личиной, - что-то такое ты, кажется, вчера говорила?.. Как она там? Чего-нибудь рассказала?
- Нет, - твёрдо ответила сотрудница МУРа, выждав тягучую паузу и внимательно глядя в шельмоватые глаза второго сотрудника (она прекрасно помнила, что не посвящала его в истинную цель сегодняшней дальней поездки), - ничего определенного – вот только…
- Что? - невольно встрепенулся оживлённый мужчина, не в силах сдерживать невольного напряжения.
- Она находится словно в каком-то гипнотическом трансе и постоянно бормочет про какую-то мёртвую девушку… Что бы это могло означать – тебе неизвестно?
От зоркого взгляда Оксаны не ускользнуло, как по враз побледневшему лицу неоткровенного собеседника пробежала лёгкая волна какого-то сверхъестественного, если и не жуткого ужаса. Странноватая мимика не скрылась даже за царившим повсюду сумрачным полумраком и заставила тёртую сыщицу ещё глубже задуматься и поразмыслить над тем необъяснимым происшествием, что случилось сегодня в психиатрической клинике; получалось, в Новых Городищах существует какая-то страшная тайна, которая ревностно хранится всеми местными жителями (а что самое интересное!), в том числе и недостойными служителями закона. «Это похоже на превышение должностных полномочий – ежели чего не похуже?..» - подумала добросовестная оперативница, непримиримая к любым незаконным проявлениям и начинавшая испытывать к нерадивому напарнику инстинктивное недоверие. Да, ей очень нравился статный, красивый мужчина, однако чувство служебного долга, как и всегда, брало надо всеми остальными эмоциями вверх и заслоняло все безответственные желания. Вот и сейчас, убедившись, что чуткий, но скрытный поклонник откровенен не до конца, она воздвигла перед собою некую неосязаемую преграду, запрещавшую сближаться, а ещё и подкрепленную последовавшем ответом.
- Нет, ничего такого, что бы могло заслуживать оперативного интереса, - неуверенно заявил смутившийся кавалер, - бред сумасшедшего безумца – только лишь и всего.
- Ты так считаешь? - не скрывая гнетущих сомнений, язвительно спросила Бероева. - Что, в её одержимом бреде действительно не существует никакого тайного смысла?
- Определённо, - справившись с наружным волнением, высказался Юдин гораздо увереннее, - до наступления жутких убийств наш непримечательный городок являлся, наверное, самым спокойным местом во всей огромной России.
- Может, здешнюю шпану преследует чья-то грубая месть? - не останавливалась дотошная оперативница в настойчивой попытке докопаться до призрачной истины. - Возможно, кто-то случайно заехал в ваш отдалённый город – как, скажем, я?.. - намекнула она на вчерашнее событие, что полицейским стало отлично по́нято. - Ну, а местная братия решила того беспечного путешественника жестоко обидеть, да случайно перестаралась… Родные замученной жертвы – ну, или, допустим, знакомые, тут я точно пока не знаю? – не смогли смирится со столь серьёзной утратой и объявили «шебутно́й» молодежи непримиримую, злую вендетту. Как тебе, а! разве всего из сказанного не может случиться?
- Вполне вероятно, - согласился сотрудник местного отделения, - только сей бездоказательный факт, ничем не подкреплённая версия, лично мне совсем неизвестен.
- Тогда другой вопрос, - продолжала Оксана вести самый откровенный допрос и пыталась изобличить лживого блюстителя правопорядка, - а много ли ещё осталось в живых… тех близких друзей, что находились в ближайшем окружении Волкова?
- Надо смотреть служебные документы, - нехотя произнёс участковый, пытаясь убедить упрямую собеседницу в собственном полном неведении, - на память не вспомню.
- Странно?.. Скажи-ка: сколько ты уже «учасковишь»? - не удержалась деловая брюнетка от злорадной ухмылки. - Лет, наверное, девять – нет, больше? – да с такой-то значительной выслугой ты должен всех стареньких бабушек знать поименно, а ты мне сейчас «втираешь», что подопечный контингент зараз не упомнишь.
- Ксюша, - не нашёлся Юдин ничего более лучшего, как печально взмолиться, - а тебе, помимо работы, чего-нибудь интересно?
- Что, например? - постаралась Бероева изобразить несказанное удивление, для большей убедительности вскинув кверху недоумённые брови.
- Я… и наши близкие отношения, - попытался приниженный кавалер перевести неприятную беседу в иное русло, - чем не насущная тема для общения двух людей, испытывающих друг к другу нечто бо́льшее, нежели простая дружеская привязанность?
- Верно. Извини! Что-то меня опять понесло? - как и всегда в неоднозначных случаях, попыталась ловкая оперативница изобразить наивную дурочку.
Но не только единственное желание, требовавшее подольше удерживать Родиона в ближайших соратниках, заставило её сейчас запросто отступиться от основного ведо́мого разговора: она начала отмечать, что от соседнего столика на неё бросает цепкие взгляды один изрядно подвыпивший мужичонка. Определяя его возрастной порог, Оксана предположила, что ему давно уже минуло сорок лет (видимое ощущение вполне могло усугубляться состоянием сильного опьянения, хотя на самом деле он мог оказаться и гораздо моложе). Далее, как и обычно, она выделила основные черты: неприятное лицо, испещрённое въевшимися морщинами и свидетельствовавшее о непременном наличии либо серьёзного заболевания, либо плохого питания; худощавое телосложение, ничуть не умалявшее первого впечатления; сверкавшие наколотыми перстнями корявые пальцы – все перечисленные признаки, без сомнений, подсказывали, что он имеет за ссутулившимися плечами внушительный срок тюремного заключения. Подобно всем его пьяненьким собутыльникам, он представлялся одетым в лёгкий спортивный костюм, поверх которого накидывалась потрепанная кожаная куртка, выделявшаяся грубым пошивом и чёрным оттенком.
Внезапно! Непривлекательный незнакомец резко подня́лся, подошёл к соседнему столику, а приблизившись к ничего не подозревавшему другому горожанину сзади, хлестким ударом ноги врезал ему с правого боку, направив внешнюю часть стопы напрямую в бездумную голову. Тот как сидел, так и грузно упал – вместе со стулом. Его опешившие дружки, пораженные неслыханной наглостью, отчасти беспредельной, а частью просто недопустимой, повскакали с насиженных мест и хором, и в страшном бешенстве заорали:
- Ты чего это, Гриша, - так, по-видимому, звали невзрачного дебошира, - совсем, что ли, с ровных катушек съехал? Берега натуральные спутал? Вали его, паскудную рожу, «на хер», ребята!
Выкрикнув недвусмысленный клич, бравые друзья пострадавшего парня набросились на обалделого обидчика и, быстро сбив с ног, приняли́сь добивать, энергично пиная ногами; остервенелое буйство сопровождалось нескончаемой матерщиной и громкими криками. Через минуту, едва отойдя от первоначального шока, оживились и те заинтересованные приятели, что сидели за столиком проказника-заводилы. Кто-то из них по сложившейся традиции громогласно провозгласил:
- Наших бьют!!! Давайте заступимся!
В следующий миг достойные товарищи справедливо предположили, что просто обязаны все вместе вмешаться и выручить незадачливого дружка, в их прямом присутствии нещадно теперь избиваемого. В дальнейшем стало происходить что-то невообразимое, неописуемое, из ряда вон выходящее: опрокидывались массивные столы; летела разбитая посуда; слипшийся людской поток крутился как мельница и вертелся словно змеиный клубок; отовсюду сыпались нескончаемыми ударами руки и ноги; опускались на чьи-то спины прочные стулья, в ту же секунду рассыпаясь на мелкие части, составные и сломанные; брызгала кровь из расквашенных губ и подбитых носов; отлетали выбитые передние зубы; бились стекла в оконных витринах.
- Мы вмешаемся? - поинтересовалась добродетельная оперативница, нервно ёрзая на стуле и предвкушая скорую битву. - Или так и будем сидеть любоваться, как в присутствии двух полицейских происходит массовое смертоубийство?
На справедливое изречение возразить было нечем, и двое натренированных людей, неплохо обученных к рукопашному бою, похрустев набитыми пальца́ми и поводя головой из стороны в сторону, как бы разминая затёкшие шеи, встали с удобных стульев и бросились в самую гущу «живого комка», извивавшегося как змеи и галдевшего десятками грубых глоток. Раздавая ощутимые удары и направляя их то направо, а то и налево, служители правопорядка, конечно же, дубасились намного более эффективно, чем те же полупьяные горожане. Оксана вспомнила всё, чему когда-то училась. Едва успевая уклоняться от предназначающихся тычков, тумаков, оплеух и затрещин (в толпе никто не разбирался мужчина ты или женщина, справедливо полагая, что раз вклинился в ожесточённую драку, значит, хорошо себе представляешь, что именно делаешь), она выставляла блоки, попеременно уходила в разные стороны, но и не забывала потчевать нападавших противников атакующими ответами, снабженными, между прочим, изрядной кинетической силой.
Вдруг! Ранее успешно замечая предназначенные ей массивные плюхи и резкие зуботычины, она впервые сделала маху и почувствовала, как её миленькую шею обхватила сзади чья-то неслабая, мужская рука… можно, естественно, изумляться и предполагать что только угодно, но ловким человеком оказался не кто иной, как тот самый Гриша, который устроил несусветную, грандиозную драку. Жёстко надавливая на горло, чтобы привлечь к себе побольше внимания, не забывал он и ловко передвигаться, уводя и собственный корпус, и бесподобное тело захваченной девушки. Вдоволь «натанцевавшись», странный незнакомец приблизил к дамскому уху вонявшую ротовую полость, а едва убедившись, что она внимательно слушает, зловеще так прошептал:
- Я знаю тебя – кто ты такая «московская мусорка»… Никому здесь не верь и ни на кого не надейся: место гиблое и гнилое – старайся справляйся сама, а лучше беги, «на хер», как можно быстрее. Глупых «пацанчиков» уже не вернешь: они что заслужили, то получили. Но тебя, великолепную красотку, на жуткий убой пускать жалковато… Меня не ищи: нужна будешь – сам объявлюсь.
Раз сказав, неизвестный мужчина отпустил серьёзный захват, а затем мгновенно исчез – буквально растворился среди дравшихся негодяев. «Что же всё-таки здесь случилось, - недоумевала опешившая оперативница, не забывая продолжать рьяную рукопашную схватку, - если, для того чтобы со мной пообщаться, пришлось организовывать целую жуткую бойню?» Постепенно умелыми, профессиональными действиями двум полицейским кое-как удалось утихомирить осатаневшее полупьяное общество – кого безучастно раскида́ли по дальним углам, а кого настойчиво призвали к правильному, правовому порядку. На итоговую поверку, кроме проведенного удушавшего приема, Бероева ощущала несильную боль в затылочной области, а также досталось несравненной спине и правому боку; на оголенной ляжке горел объёмный фиолетовый «синячище». Оглядев побитых участников, она решила толкнуть «бодрящую» речь:
- Всё, господа местные преступные элементы, полагаю, все со мной согласятся, что вечер встречи выпускников исправительных учреждений можно считать законченным. Вы спросите, кто с вами говорит?! Что ж, я охотно отвечу: это провозглашаю я, капитан Бероева, оперуполномоченная Московского уголовного розыска! Кто со мной не согласен – можете высказываться или сейчас, или – как не скажут брачующимся – не упоминайте никому не интересное мнение более никогда – ну так как, есть среди вас ещё недовольные?
Таковых не нашлось. Местное «приблатнённое общество» и так уже оказалось изрядно потрепанным, тем паче что все они видели её в рукопашном деле, – побитые драчуны (кто стоял, кто сидел, кто попросту лежал, лишенный сознания) молча слушали необыкновенную, властную девушку. Едва закончилось общественное напутствие, те из них, кто ещё кое-как умел двигаться, пустились собирать потерянные вещички: верхние рваные куртки, в запале снятые майки, и даже утраченные ботинки. Заканчивая недолгие сборы и осторожно оглядываясь на сотрудницу уголовного розыска (как оказалось, в праведном гневе ярую, страшную), недавние лиходеи, потихонечку и пробираясь отдельными группами, устремились на выход, намереваясь убраться из опасного заведения и побыстрее, и по возможности дальше. Их осознанные движения становились тем энергичнее, чем ближе они оказывались к заветной свободе – видя, что никто их не останавливает, они, оказавшись в каком-то метре от открытых дверей, начинали быстро бежать, неуклюже семеня по окровавленному полу, а собравшись все вместе в узком входном предбаннике, созда́ли неимоверную давку, постепенно, всем скопом, оказавшуюся снаружи.
Всего в ожесточённой битве принимало участие около двадцати человек. Мал-помалу бо́льшая их часть благополучно покинуло развлекательное кафе, в одночасье ставшее и крайне ужасным, и чрезвычайно кровавым; единственное, на липком полу оставалось лежать три безвольных туловища, казавшихся точь-в-точь бездыха́нными (нет, они не умерли, а находились в полной «отключке», причём либо от обыкновенной потери сознания, либо от чрезмерной тяги к горячительным жидкостям). По-видимому, никому из благоразумных людей не хотелось встречаться с местной полицией, а возможно (и пожалуй, вероятней всего!), лично общаться с пресловутым Петровичем и держать перед ним нехилый отчёт за всё: сломанную мебель, побитые оконные стекла, разбитую посуду и загаженное в хлам пристойное помещение.
Оксана осмотрела три полумёртвых тела, а убедившись, что они ещё дышат, сделала весомое заключение:
- Вот видишь, Родя, что значит вовремя вмешаться в противоправные действия – все остались живыми! В противном случае, никому не известно, чем бы смертельная битва закончилась. Превентивная профилактика – как не сказал бы один знаменитый английский инспектор – главное направление правоохранительной деятельности.
Говоря напутственную фразу, саркастическая оперативница обратила повышенное внимание на второго напарника. Ему досталось немногим чуть больше, нежели ей: у недешёвого пиджака оторвали правый рукав; на лице возникла яркая гематома, окружившая левый глаз; подбитый нос кровоточил; на мускулистой шее краснел отпечаток внушительной пятерни, предъявлявший отчётливый след недавнего удушения. Он явно намеревался что-то сказать, но, опечаленный, отмахнулся и, оставаясь безмолвным, неспешно направился к выходу.
- Ты что это, Родя, даже и не проводишь? - крикнула ему следом Оксана Бероева.
- Жду в машине, - не оборачиваясь, суховато ответил озлобленный полицейский.
До съёмной квартиры доехали молча. Расставаясь, усовестившаяся девушка нечаянно поразмыслила, что неплохо бы на прощание страстно поцеловаться; но, немного подумав, она сочла желание лишним, ласково улыбнулась, и запорхала легко, словно летевшая птичка, и неторопливой пробежкой направилась к дому.
Всего за каких-то два дня, ничуть не скучного пребывания, сотрудница МУРа напрочь нарушила установившийся привычный уклад; для себя же она вконец убедилась, что находится «где-то рядом» и что вот-вот наткнётся на тот заветный ключик, какой позволит проникнуть за скрытую грань загадки, тёмной пеленой окутывающей отдалённый таинственный городишко.
