Нина Григорьевна с хрустом вскрыла казенный конверт. Достала плотный лист. Надела очки, вгляделась. Истец: Морозова Анна Викторовна. Ответчик: Павлова Нина Григорьевна. Требование — триста тысяч рублей. Защита чести, достоинства и, разумеется, деловой репутации. Нина Григорьевна усмехнулась. За пару сообщений в садовом чате под названием «Наши грядки»? Анна Викторовна, похоже, решила, что она не просто председатель СНТ, а как минимум герцогиня. Что ж. Вызов принят.
***
Председательница СНТ «Рассвет» Морозова давно вела себя так, будто все шестьдесят соток окрест — её личная вотчина. Женщина деятельная, хваткая, с неприятной улыбкой. Ходила по участкам с видом ревизора, распоряжалась общим бюджетом так, будто он ей по наследству достался. Терпели. Куда деваться? Но всему есть предел.
Когда по чату поползли слухи — не просто слухи, а крик о помощи от одной старушки, у которой Морозова якобы «помогла» с деньгами так, что от них ничего не осталось, — терпение лопнуло. Нина Григорьевна, резкая на язык пенсионерка, молчать не стала. За ней подтянулись подруги — Лена Соколова, Маша Лебедева и тихая Вера Козлова. В чате «Наши грядки» разверзся филиал ада. Морозову называли «прожженной аферисткой» и другими, не менее сочными эпитетами. И вот — результат. Четыре иска. Каждой по триста тысяч. Чтобы неповадно было. Чтобы рты закрыли и сидели на своих грядках тихо. Только вот женщины были не из тех, кто пугается бумажек.
***
— Вот! — представительница Морозовой, юная девица с горящими глазами, потрясала в воздухе заключением эксперта-лингвиста. — В сообщениях ответчиц содержатся утверждения, порочащие деловую репутацию моей доверительницы!
В зале суда было душно. Их юрист, Ирина Вадимовна Беляева, женщина спокойная, как удав, дождалась своей очереди.
— Уважаемый суд, — начала она ровным голосом. — Позвольте обратить внимание суда вот на эту... экспертизу. Мы не поленились и сделали официальный запрос. Сертификат, который приложен к заключению, выдан другому человеку. А эксперта с фамилией, указанной здесь, в государственном реестре судебных экспертов просто не существует. Это, простите, филькина грамота.
Нина Григорьевна метнула взгляд на Морозову. Лицо председательницы застыло, превратилось в маску. Её юная защитница лихорадочно зашуршала бумагами. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как за окном каркает ворона. Судья снял очки, потёр переносицу и посмотрел на истца. Взгляд у него был очень, очень усталый.
— Суд расценивает предоставление заведомо подложного заключения как злоупотребление правом, — медленно и отчётливо произнёс он. — Что касается высказываний ответчиков... это их субъективное мнение и оценочные суждения. На них они имеют право в рамках свободы слова. В иске отказать. Полностью.
Женщины вышли из зала, едва сдерживая победные крики. Казалось, справедливость восторжествовала. Но Морозова была из тех, кто не сдаётся. Она подала апелляцию.
***
В апелляционном суде было иначе. Холоднее, строже. Три судьи в мантиях смотрели на них бесстрастно. Женщины приехали уверенные в себе. Ирина Вадимовна тоже была спокойна.
— Уважаемая коллегия! — заговорила представительница Морозовой, на этот раз другая, постарше и позубастее. — Суд первой инстанции неправомерно отказал в иске, сославшись на формальный повод — некачественное заключение специалиста. Но это не отменяет сути дела! Факт распространения порочащих сведений имел место. Ответчики прямо обвинили мою доверительницу в мошенничестве! Это утверждение о факте, а не мнение!
— Уважаемый суд! Истец злоупотребил правом, предоставив суду фиктивное доказательство, — парировала Ирина Вадимовна. — Суд первой инстанции дал этому верную оценку. А слова моих доверительниц — это их эмоциональная реакция, оценочное суждение, на которое они имеют полное право.
Судьи переглянулись. Председательствующий снял очки.
— Достаточно, — его голос был немного хриплым. — Суд первой инстанции не обладал специальными познаниями, чтобы самостоятельно отличить оценочное суждение от утверждения о факте. Для этого и существует экспертиза. Решение районного суда отменить. Направить дело на новое рассмотрение в ином составе суда. По делу назначить судебную лингвистическую экспертизу.
В коридоре Маша Лебедева вцепилась в рукав юриста.
— Ирина Вадимовна, что это значит? Что всё сначала?
— Хуже, — устало ответила Беляева. — Это значит, что теперь всё будет решать настоящий, судебный эксперт. И он разложит ваши сообщения на молекулы. Каждое слово.
— Так правда же на нашей стороне! — воскликнула Нина Григорьевна.
Ирина Вадимовна посмотрела на неё без тени улыбки.
— Нина Григорьевна, в суде правда — это то, что вы смогли доказать. А не то, во что вы верите.
***
Этот вердикт экспертов и стал для них приговором. Раздельным. Выражения Нины Григорьевны — «прожженая аферистка», «наглый, высокомерный аферист» — были признаны оценочным суждением. Эмоциями, не более. За них не судят. А вот конкретика подруг... Ленины слова про то, что Морозова «обманным путем привязала карту», и Машино утверждение, что та «сняла со счетов почти 3 миллиона», — это уже не мнение. Это утверждение о фактах. Для Нины Григорьевны всё кончилось. А для Лены с Машей — только начиналось.
Нина Григорьевна выдохнула. С неё сняли все претензии. Она больше ничего никому не должна. Свободна. А вот подругам прилетело. Апелляционный суд обязал Лену Соколову и Машу Лебедеву выплатить Морозовой по десять тысяч рублей компенсации. И покрыть все её судебные расходы, включая экспертизу. И — вишенка на торте — опубликовать в их общем чате «Наши грядки» опровержение. Унизительное, выверенное до запятой.
На следующий день Нина Григорьевна встретила Веру Козлову у колонки. Вера молча качала воду.
— Ну что, Вер... — хмыкнула Нина Григорьевна, присаживаясь на скамейку. — Отбились.
— Мы-то отбились, — тихо ответила Вера, не глядя на неё. — А девчонки?
— А что девчонки? Язык мой — враг мой. Я им говорила, без конкретики! Эмоции, только эмоции! Нет, полезли в цифры...
— Жалко их, Нина. По десять тысяч, плюс расходы... А это опровержение... Стыд-то какой.
Они помолчали. Мимо, по другой стороне дороги, прошла Лена Соколова. Увидела их, отвернулась и ускорила шаг.
— Вот тебе и дружба, — горько усмехнулась Нина Григорьевна. — Как вместе на амбразуру — так все героини. А как одна вылезла сухой, а другие в грязи, — так сразу враг.
— Не враг ты, — вздохнула Вера, ставя ведро на землю. — Ты просто... везучая. И злая по-умному.
Все совпадения с фактами случайны, имена взяты произвольно. Юридическая часть взята отсюда: Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 04.02.2025 N 88-2067/2025
Пишу учебник по практической юриспруденции в рассказах, прежде всего для себя. Подписывайтесь, если интересно