Зимой девяносто восьмого я работал в одной продюсерской компании, которая решила снять «народный» новогодний сюжет для телевидения. Задумка была проста: Дед Мороз неожиданно вручает большой подарок — новый телевизор — случайным жителям глубинки. Хотели сыграть на контрасте: блестящая студия в Москве и деревенский быт, где такой «Sony» — редкость и почти чудо.
Мы поехали за город на съёмочной машине, взяв с собой актёра в костюме Деда Мороза, украшенную ёлку и тот самый заветный телевизор в коробке. Проехали километров сто, свернули на заснеженную дорогу и решили, что искать дальше не стоит — пусть «счастливчики» будут в этой деревне.
Стукнулись сначала в первый дом. Хозяйка — полноватая женщина лет сорока в халате и старых унтах — глянула с подозрением:
— Чего надо?
Я объяснил, что мы снимаем новогоднюю программу, хотим показать простую семью, пригласил пустить нас на пару часов.
К ней вышел муж с сигаретой, а рядом — сын, долговязый парнишка лет двадцати с наглой ухмылкой.
— Мы бесплатно сниматься не будем, — заявил он. — Либо платите, либо идите дальше.
Я заглянул внутрь дома: стены заклеены дешёвыми обоями, которые скрывали всю «деревенскую фактуру». Отвечаю:
— Нам нужно настоящее, а у вас тут сплошная «хрущёвка». Да и денег мы никому не платим.
Женщина фыркнула:
— Тогда и не надо. Нечего нам тут толпиться. Вон к Сидоровым сходите — у них всё старое, без обоев, и они вас пустят. А я даже провожу, интересно же, что там снимете.
Идём к соседям. Там нас встретили старенькие супруги — худенькая бабушка в платке и дед с палкой. Выслушали, покраснели:
— Снимайте, если надо. Только у нас не прибрано… И стола праздничного нет, пенсию сыну на север отправили, он с работы уволился. Но вы, ребятушки, садитесь, хоть щей похлёбаете.
Мы всей съёмочной группой умяли кастрюлю жидких щей. Потом достали из ящиков свой «реквизит»: копчёности, пироги, даже запечённого поросёнка. Через полчаса их деревянный стол ломился от еды.
Бабушка с дедом смущались:
— Сколько богатства… А у нас даже телевизора нет, старый давно сгорел.
Я понял: именно сюда судьба нас и привела.
Тут, конечно, объявилась соседка — та самая, что привела нас. Стояла, хлопала глазами:
— Эх, знала бы, что у вас всё своё, мы бы и сами согласились! Но хоть бутылочку потом мне оставьте, а то ведь я вас сюда привела.
Я вежливо поблагодарил и попросил её не мешать. Начали съёмку: бабушка с дедом сидят за столом, чокаются кружками, а тут в кадр «въезжает» новенький телевизор с бантом.
Старики замерли. У бабушки глаза заблестели, дед только креститься начал. А соседка, наблюдавшая из угла, чуть не упала в обморок. Потом вскочила и закричала:
— Стойте! Не снимайте! Дайте пять минут!
И выскочила на улицу.
Через десять минут зовёт меня к себе. Захожу в их дом — и глазам не верю. Муж и сын стоят запыхавшиеся, а на полу — груды ободранных обоев. Стены оголены, видно старые брёвна. Женщина гордо машет руками:
— Вот! Как вы и хотели! Настоящая деревенская фактура. Теперь уж точно наш дом снимайте.
Я огляделся и улыбнулся.
— Знаете, у Сидоровых стены поприятнее, да и атмосфера настоящая. Так что простите. Но всё равно спасибо за старание.
И вернулся к счастливым старикам.
Телевизор остался у них. А в глазах соседки я до конца съёмок видел борьбу жадности и зависти.