Весь путь домой в машине, за стеклом которой мелькали огни вечернего города, молчала, сжавшись в комок у своего окна. Охранник за рулём благоразумно не нарушал тишину. В ушах стоял оглушительный звон, заглушающий всё, кроме одного голоса.
- Учись контролировать эмоции.
Эти слова жгли сильнее, чем любая прямая насмешка. Они были унизительны своей холодной, профессиональной точностью. Он не просто констатировал факт. Он оценивал её, как оценивает слабое звено в цепи, бракованный патрон, неопытного бойца. И эта оценка была безжалостно верной.
Она злилась на него. Злилась до дрожи в коленях, до сжатых в бессильных кулаках пальцев. Но ещё сильнее она злилась на себя. Что это было? Почему его мимолётное, дежурное прикосновение к руке, этот холостой поцелуй в щеку вызвали в ней такой ураган? Не радость, нет, ни в коем случае. Адреналин. Стыд. Жгучее, обоюдоострое внимание ко всему, что он говорит и делает.
- От него можно ожидать всего, — с горькой усмешкой подумала я. Он мастерски носил маски: угрюмый лесник, циничный тюремщик, расчётливый спаситель, а теперь вот — безупречный офицер в дорогом костюме, холодный и недосягаемый. Каков он на самом деле? Она провела с ним больше месяца в четырёх стенах, но чем дольше их разлука, тем менее понятным он казался.
А что, если... Нет. Я резко тряхнула головой, отгоняя навязчивую мысль. Что, если его фраза — не просто укол? Что, если за этим "учись контролировать" скрывалось что-то ещё? Может, он принял её дрожь, её вспыхнувшие щёки не за плохую игру, а за... настоящие чувства? От этой мысли стало жарко и невыносимо стыдно. Никакой любви! Только не это. Особенно — безответной. Это унизительно. Это больно. Она уже проходила через это в восьмом классе, когда влюбилась в старшеклассника-спортсмена, писала ему глупые смс, а он показывал их всей команде. Горький урок был усвоен на всю жизнь.
- Всё! — мысленно приказала себе. — Точка. Конец истории. Страница перевёрнута.
Машина подъехала к дому. Родители встретили меня на пороге с тревожными вопросами в глазах.
—Всё хорошо, — бодро, слишком бодро сказала. — Следователь всё понял. Легенда сработала. Всё кончено.
Я прошла в свою комнату, сделала вид, что погружена в работу за ноутбуком, лишь бы не видеть их сочувствующих взглядов. Не хотела ни с кем говорить. Ни о Захаре, ни о следствии, ни о своих чувствах.
Всё. Только работа. Она — единственная наследница империи. Это её долг, её крест и её спасение. Бизнес не просит любви, он требует отдачи. Он логичен, предсказуем и не предаёт.
Скоро Новый год. Праздник, который она всегда обожала. Теперь он казался какой-то далёкой, чужой вехой. Но он станет новой точкой отсчёта. Она твёрдо решила: сразу после праздников переедет в свою квартиру в центре, которая осталась в наследство. Она давно ждет новую хозяйку. Ремонт почти не изменил ту атмосферу, которую помнила с детства, отреставрированная мебель, там все так, как хотела. Пространство. Свобода. Свой угол, где не будет пахнуть тайгой и не будут мерещиться в каждом углу темно-карие глаза.
- Может, кота заведу, — подумала, глядя в тёмное окно, в котором отражалась её одинокая фигура.- Да, кота. Большого, пушистого и независимого. Который будет мурлыкать в ногах, не требуя объяснений и не играя в двойные игры. Будет ждать меня вечерами и провожать утром.
Я закрыла глаза, пытаясь представить эту идиллическую картинку: я, моя квартира, кот, вид на ночной город. Но сквозь этот образ прорывался другой: запах хвои и дыма, тёплый, шершавый язык Лешего, лижущего мою руку, и... чьё-то тяжёлое, спокойное дыхание в темноте.
Я резко встала и потянулась за ноутбуком, отгоняя воспоминания. Не для того, чтобы кому-то позвонить, пообщаться в мессенджере, а чтобы погрузиться в цифры, отчёты, планы на следующий квартал. Заглушить внутренний голос работой. Забыть. Перевернуть страницу. Но где-то глубоко внутри, под слоями обиды, гнева и прагматичных решений, шевелился крошечный, неподконтрольный червячок сомнения. А что, если страницу, которую я так отчаянно пытается перевернуть, на самом деле нельзя перевернуть? Что, если она намертво приклеена к следующей? И следующая страница — всё ещё про него.
Декабрь одел город в хрустально-белый наряд. Улицы сверкали праздничной иллюминацией, напоминая о скором чуде. Но для меня всё это было лишь красивым фоном, мишурой, за которой скрывалась привычная рутина. Работа, дом, редкие встречи с подругами, которые смотрели теперь с опаской и неуместным сочувствием. Они пытались расспросить, узнать все подробно, я резко сразу пресекла их интерес. Они поняли, что пока не готова к разговору. Эта тема теперь табу!
Завал на работе, как всегда, в конце года, суета перед праздниками, подарки родным...В офисе царила атмосфера ожидания.
Корпоратив фирмы, устраиваемый традиционно в лучшем ресторане города, был неизбежным злом всегда. Не люблю эти долгие тусовки.Я надела строгое чёрное платье, сделавшее меня похожей на юную вдову, отбыла торжественную часть с речами и наградами, улыбаясь напряжённой, неживой улыбкой, и тихо улизнула, как только включили музыку и бар заполнила веселящаяся толпа.
Дом встретил тишиной и тёплым, густым запахом хвои. В гостиной сияла огромная нарядная ёлка, ещё одна, сверкающая гирляндами, виднелась в окно во дворе. Запах ёлки ударил в нос, резкий и узнаваемый, и на секунду сердце ёкнуло. Не больно, а странно-тоскливо. Перед глазами встал не тёмный таёжный лес, а весёлый, лохматый Леший, тыкающийся в ладонь мокрым носом.
- Месяц, — с горьким удовлетворением констатировала про себя. — Целый месяц я не думала о нём.
Работа, отчёты, предновогодняя суета стали надёжным щитом. Она почти поверила, что сможет забыть. Но этот душистый запах ели оказался коварнее любых прямых воспоминаний.
Мысли прервал настойчивый звонок телефона. На экране загорелось имя, которое она не видела давно: Артур Б.
Артур Берестов. Сын крестного, друг детства, заклятый тролль и объект нехитрых матримониальных планов их матерей. Майя мысленно усмехнулась. Ольга Ивановна, мама, только вчера, за чаем, с придыханием рассказывала, что Артур блестяще защитил диссертацию где-то в Швейцарии и теперь возвращается домой, чтобы работать с отцом.
-Какой парень вырос! — вздыхала мама. — И красивый, и умный, и из хорошей семьи.
Я представила его: высокий, спортивный, с унаследованными от отца-бизнесмена статной фигурой и уверенностью, и с мамиными голубыми глазами и русой шевелюрой, которая всегда делала его похожим на доброго сказочного богатыря. Он всегда был душой компании, его остроумие порой граничило с язвительностью, но от этого с ним было только интереснее. Их детская дружба постепенно переросла в лёгкое соперничество и бесконечные подколки, которые частенько заканчивались громкими ссорами на всю дачу. Но обиды никогда не затягивались.
Я смахнула слайд и поднесла телефон к уху.
—Ну, здрасьте, заграничный наш! — сказала, стараясь, чтобы в голосе звучала привычная лёгкая насмешка.
— Майка! Жива! — раздался в ответ его бархатный, чуть хрипловатый голос, тот самый, от которого у маминых подруг подкашивались ноги. — А я уж думал, тебя в тайге медведи съели, и я остался без своей главной оппонентки.
От этой прямой отсылки на мгновение перехватило дыхание. Но Артур произнёс это так легко и беззаботно, что не осталось места ни жалости, ни любопытству.
—Медведи меня побоялись, — парировала. — А вот от твоих шуток спасения нет. Говорят, ты теперь большой учёный? Будешь нас, простых смертных, просвещать?
— О, ещё как! — рассмеялся Артур. — Первый урок — нельзя сбегать с корпоративов, не выпив со старыми друзьями. Я тут как раз к вашему празднику подъехал, а тебя уже и след простыл. Непорядок, Белова.
— Ты был на корпоративе? — удивилась.
— Естественно. Папа меня притащил, представлять общественности. Искал тебя глазами, чтобы устроить скандальчик для ностальгии, а ты взяла и испортила весь план.
Я невольно улыбнулась. С ним всегда было просто. Никаких подводных течений, двойных игр.
—Извини, не знала, что моё отсутствие — это национальное бедствие.
— Для меня — да, — в его голосе вдруг пропала шутливая нота, стала теплее. — Слушай, Май, я ненадолго. Завтра уже лечу в командировку, до самого Нового года. Но не могу уехать, не повидавшись. Выезжай. Давай куда-нибудь сгоняем. На час. На чашку кофе. Прогуляемся по новогоднему городу, как в старые добрые, когда мы с тобой сбегали с нудных семейных ужинов.
Я минуту колебалась. Так хотелось остаться в своём коконе, лечь спать и забыться. Но с другой стороны... Артур был частью той, старой, нормальной жизни. Жизни до официанта, до взрывчатки, до тайги и до Захара. Он был глотком свежего воздуха.
— Только если без подколов про медведей, — сдалась я.
—Обещаю. Только про тебя. И про меня. И про то, как мы будем раздражать наших родителей, снова дружа вопреки их мечтам о нашей свадьбе, — он рассмеялся.
— Хорошо. Встречаемся у того самого кафе на набережной через сорок минут.
—Идеально. Жду.
Положила трубку и посмотрела на своё отражение в тёмном окне. На лице была первая за долгое время искренняя, невымученная улыбка. Может, это именно то, что мне нужно? Ни кот, ни побег в работу, а что-то живое, настоящее и простое. Что-то, что не напоминает о пережитом кошмаре.
Взбежала наверх, чтобы переодеться из чёрного платья во что-то более неформальное, чувствуя странное, забытое чувство — предвкушение.
Встреча на набережной была именно такой, какую я подсознательно ждала. Лёгкой, весёлой, без намёков на прошлые травмы. Артур был всё тем же — остроумным, немного нагловатым, с искренней, заразительной улыбкой и смехам. Мы пили горячий шоколад, гуляли по сверкающим огнями улицам, вспоминали забавные случаи из детства и дразнили друг друга, как будто не прошли годы разлуки. Для меня это было лекарством. Простым и эффективным. Он не лез в душу, не смотрел с жалостью, а просто... был рядом. И в этом была огромная ценность.
Новый год две семьи, как и всегда, отметили вместе в огромном загородном доме Берестовых. Было шумно, вкусно и по-семейному уютно. Мамы счастливо перешёптывались, бросая на детей многозначительные взгляды. Отцы с важным видом обсуждали планы на следующий год. Мы с Артуром играли свою роль — мирились, шутили, поднимали бокалы вместе, создавая идеальную картинку для родителей. Было даже немного забавно, как они, взрослые люди, участвуют в этом давнем семейном спектакле. Все как дети , распаковывали свои подарки, радовались им и смеялись.
И вот настало утро второго января. Родители, по давней традиции, с весёлой суетой упаковывали чемоданы, чтобы улететь на отдых в тёплые края. Проверяли в сотый раз документы, билеты.На пороге, перед отъездом в аэропорт, Ольга Ивановна обняла дочь.
—Доченька, ты уверена, что не хочешь с нами? Солнце, море...
—Мам, я уверена, — улыбнулась. — Мне нужен свой отдых. От всего. — Я имела в виду не только работу.
—Ну ладно, — мама понимающе потрепала по плечу. — Ты у нас взрослая. Отдыхай с Артуром. Он такой молодец, всё организовал! Облегченно вздохнула. У родителей в наступившем году отъезд на отдых - легкий, с надеждой на предстоящую свадьбу детей. Мы с Артуром подозреваем, нет! уверены, что все загадали одно желание на четверых.
Когда машина с родителями скрылась за воротами, воцарилась тишина. Артур повернулся ко мне, его голубые глаза сияли азартом.
—Ну что, Майка, готовь тёплые вещи. Забрал билеты. Завтра утром вылетаем.
Смотрела на него, и внутри всё сжималось от странного противоречия. С одной стороны — это был идеальный побег. Снег, горы, новый формат отдыха, старый друг, который не напоминал о боли. Возможность наконец-то перезагрузиться.
— Артур, я... — запнулась.
—Ну же, не раздумывай! — он подошёл ближе и взял за руки. — Сидеть здесь одной в пустом доме? Это же депрессия! Давай махнём! Покатаемся на лыжах, попаримся в бане, просто поболтаем. Как раньше. Только без наших скандалов, обещаю, — он подмигнул.- Там такой сейчас тусняк!
Его энтузиазм был заразителен. И таким простым. Таким правильным. Именно так и должны развиваться события после всех испытаний: светлый период, старый друг, горнолыжный курорт. Красиво, логично, безопасно.
— Хорошо, — наконец согласилась я, заставляя себя улыбнуться. — Да, это хорошая идея. Поехали.
— Ура! — Артур радостно обнял, подхватил и закружил, как в детстве. — Вот и славно! Забыть всё плохое и начать новый год с чистого листа!
С чистого листа ! Именно этого она и хотела. Почему же тогда, когда поднималась к себе в комнату собирать чемодан, взгляд упал на тот самый листок с номером телефона, лежавший в ящике стола? Она так и не выбросила его.
Резко захлопнула ящик. Нет. Эта страница перевёрнута. Впереди — горы, снег и простые, понятные отношения с человеком, который не играет в игры и с которым не нужно контролировать эмоции. А может...
Достала тёплые вещи и упаковала в чемодан, стараясь не думать о том, что где-то далеко есть тайга, в которой сейчас, наверное, тоже лежит снег. И что там, возможно, кто-то сидит у печки и гладит по голове большого лохматого пса по имени Леший.