Я — Елена, мне 35 лет, коренная петербурженка. Всю жизнь живу на Васильевском острове — в квартире с историей, которую когда-то получила моя бабушка по распределению. Комнаты там огромные, потолки под четыре метра, окна выходят на тихий зелёный двор.
Но каждый раз, проезжая мимо бесконечных коробок новостроек на юге города, я ловлю себя на одном и том же вопросе: как так получилось, что Петербург — город Достоевского, Растрелли и Глинки — сегодня массово строит жильё, в котором человеку буквально негде дышать?
Недавно я гуляла с подругой по Купчино, и она — архитектор, между прочим — вдруг выдала: «Мы живём в клетках. Это не жильё, а просто коробки, рассчитанные на то, чтобы ты приходил туда только ночевать. Это и есть настоящая стагнация — не экономики, а мышления». Сначала показалось, что она преувеличивает. Но потом я задумалась. И теперь вот хочу поговорить с вами об этом. Без истерики, но честно.
Больше статей и полезных материалов вы найдете в моем телеграм-канале: подписывайтесь — https://t.me/+0dys-6LTiUA2NWE6
От коммуналок к «студиям» — почему ничего не изменилось
В советское время людей действительно селили «кучнее»: сначала бараки, потом коммуналки, позже — хрущёвки, где на 30–40 квадратных метров приходилась целая семья. Идея была простая: обеспечить жильём как можно больше людей. Но это была другая страна с другим контекстом.
Прошло больше полувека. Казалось бы, общество стало богаче, свободнее. А что мы видим в массовом строительстве Петербурга сегодня? Те же самые 20–25 квадратных метров на человека. Только теперь это называется «умная студия», «евро-двушка», «компактный комфорт».
Разве это движение вперёд?
Мы по-прежнему живём по принципу: максимум тел на квадратный метр. Только теперь это красиво упаковано — с фасадами в стиле «лофт», с колясочными и видеодомофонами. А внутри всё так же: узкий коридор, микрокухня, стена в два слоя гипсокартона.
Зачем строят такие дома?
Ответ до банальности прост: они продаются. Особенно в ипотеку. Потому что это всё, что может позволить себе человек с зарплатой 60–80 тысяч рублей, особенно если есть дети, машина, и ты не работаешь в IT.
Девелоперы называют это «доступным жильём». По факту это — снижение стандартов до минимума, который ещё можно продать. Потому что спрос не успевает за ростом цен, а государство особо не регулирует ни качество, ни площадь, ни условия жизни.
Один мой знакомый, Алексей, купил студию в Мурино. 22 квадрата. Он программист, работает удалённо. «Поначалу казалось — нормально, своя квартира. Но потом понял, что у меня даже стола нет нормального, только кровать, да стул у окна. Не живёшь — а существуешь». Сейчас он снимает двухкомнатную в центре и мечтает продать «свою клетку», как он её называет.
Что это делает с людьми?
Я не архитектор и не социолог. Но я точно знаю: пространство влияет на психику. Когда человек каждый день возвращается в бетонную коробку, где нет ни вида из окна, ни нормального света, ни ощущения уюта — он начинает замыкаться. И это не про эстетику, а про базовое ощущение себя в мире.
Маленькое пространство формирует маленькие привычки. Ты не зовёшь гостей — негде посадить. Ты не готовишь — кухня неудобная. Ты не занимаешься спортом дома — даже коврик не разложить. В итоге: еда из доставки, одиночество и постоянная усталость.
Особенно страшно смотреть, как в таких квартирах живут дети. Я была у знакомой в Девяткино — семья с ребёнком 3 лет, живут в 27 квадратах. Игрушки лежат в шкафу под раковиной, кроватка сдвинута вплотную к холодильнику. И ведь таких тысяч.
Почему это называют стагнацией
Когда большая часть общества воспринимает это как «норму» — это и есть стагнация. Мы перестаём мечтать о большем. Перестаём требовать. Перестаём верить, что можно иначе.
В Европе, где плотность населения выше, чем у нас, минимальный размер квартиры для одного взрослого — от 30 кв.м. И это норма. У нас же продаются «студии» по 18 квадратов. Без кладовки. Без балкона. Без даже намёка на уединение. Потому что «и так сойдёт».
Альтернатива есть?
Да, но она требует другого мышления. Переосмысления того, зачем нам жильё. Кто-то объединяется и покупает большие квартиры на несколько семей. Кто-то переезжает в старый фонд и делает ремонт своими силами. Кто-то уходит в загородные дома, пусть даже по цене однушки в городе.
Я не призываю всех бросать квартиры и уезжать в Карелию. Но, может быть, стоит хотя бы начать спрашивать: а почему мы соглашаемся на такие условия? Почему жильё — это про выживание, а не про жизнь?
Мне интересно, как вы сами на это смотрите. Вас устраивает современное массовое жильё в Петербурге и области? Вы бы выбрали «свою, но маленькую», или всё-таки готовы ждать и копить на что-то большее?
Пишите, давайте обсуждать — это важный разговор.