— Ты никому не нужна! — они ошибались. Она стала нужна самой себе. И это оказалось единственным пропуском в мир, о котором она давно забыла.
НАЧАЛО:
Алиса не стала мстить Илье. Война требовала бы жить на территории врага, по его правилам. А его мир небоскребов, стекла и бетона стал для нее чужим. Как тесный костюм, который когда-то казался роскошным, а теперь лишь мешал дышать.
Она ушла тихо, словно выдыхая. Оставила ключи, кольцо, платья — униформу жены успешного человека. Взяла только старый рюкзак, паспорт, немного денег и папку со студенческими работами. Ту самую папку, которую Илья как-то назвал «милым хламом».
Она села на первый попавшийся поезд, идущий на север. Не было цели, была только потребность ехать прочь. От его мира. От самой себя прежней.
Поезд увозил ее все дальше. За окном ухоженные пригороды сменились бескрайними лесами, потом поплыли болотистые равнины. Воздух в вагоне пах углем и остывающим металлом. Алиса вдыхала его полной грудью.
Она вышла на маленькой станции с покосившимся деревянным зданием. Название — «Озерки» — было едва различимо. Здесь она когда-то, на третьем курсе, проходила практику. Тогда ей казалось, что она спасет мир, восстанавливая шедевры.
Теперь мир спасал ее.
Она сняла комнату в домике у пожилой женщины, Марии Ивановны. Комнату с печным отоплением и видом на бескрайнее, свинцовое озеро. По утрам она пила чай с брусничным вареньем и слушала, как воет ветер в печной трубе.
Сначала она просто жила. Ходила по лесу, дышала, спала по десять часов в сутки. Она отмывалась от липкого налета прошлой жизни. Потом ее руки сами потянулись к карандашу. Она начала рисовать: старый причал, лицо Марии Ивановны, заброшенную лодку.
Как-то раз она зашла в местную школу — старое, добротное здание еще сталинской постройки, но с прогнившей крышей и выбитыми стеклами. Директор, молодая, уставшая женщина, увидев ее интерес, махнула рукой: «Мечтать не вредно. Денег на ремонт нет, а на новую школу — тем более».
Алиса вернулась домой и не смогла уснуть. Перед глазами стояли эти дети и здание — прекрасное в своей строгой геометрии, но умирающее. В ней проснулся не просто архитектор. Проснулся человек, который знал, что делать.
Она не стала писать грандиозных проектов. Она взяла тетрадь и начала с самого простого. Расчеты. Сколько нужно шифера, утеплителя, стекол. Потом она прошлась по поселку, поговорила с мужиками, которые могли все сделать своими руками. Сходила в лесничество, выпросила списанный лес.
Началось с малого. Починили крышу над спортзалом, вставили стекла. Потом она уговорила знакомого из прошлой жизни, который торговал стройматериалами, отгрузить им краски по себестоимости. Он, услышав ее спокойный и твердый голос, не смог отказать.
Она не зарабатывала на этом ни копейки. Но каждый день, видя, как преображается школа, чувствовала себя богаче, чем когда стояла в той переговорной с видом на всю Москву.
Прошел год.
Был тихий, морозный вечер. Алиса сидела в своей комнате над чертежами нового проекта — маленькой библиотеки. За окном зажигались редкие огоньки поселка. На столе стояла ее кружка с чаем и старый, потрепанный паспорт с ее девичьей фамилией.
Телефон, который она почти не использовала, вдруг завибрировал. Неизвестный номер. Она ответила.
— Алло? Алиса? — это был голос Ильи. Грубый, но с ноткой неуверенности. — Это я.
Она молчала.
— Я… я знаю, что ты там. Мне один человек сказал. Послушай… У меня проблемы. Большие. Нужно поговорить.
Алиса смотрела в окно на темный силуэт озера. Таким же темным и безжизненным казался сейчас его голос из прошлого.
— Мне не о чем с тобой говорить, Илья, — сказала она тихо.
— Как это не о чем?! — в его голосе прорвалась знакомая злоба. — Ты что, совсем охамела там, в своей глуши? Думаешь, сбежишь от реальности?
Она не стала спорить. Не стала доказывать. Она просто положила трубку. Потом взяла телефон, извлекла из него сим-карту и бросила в топку печки. Наблюдала, как пластик скрючивается и плавится в огне.
Они думали, что реальность — это их деньги и их стеклянные башни. Они думали, что она сбежала.
Алиса не сбежала. Она вернулась. Домой. К себе.
Она подошла к окну. Где-то там, за тысячу километров, был его мир, его проблемы. А здесь, за стеклом, была ее жизнь. Тихая, настоящая, пахнущая дымом и хвоей. Жизнь, в которой она была не «никем», а просто Алисой — архитектором, который чинит крыши школам.
Она стала нужна самой себе. И этого оказалось достаточно, чтобы обрести целый мир.