В его кабинете не было окон. Это было сознательное решение. Для человека, который день за днем, ночь за ночью, отслеживает пульс города, вид за окном – это лишнее, отвлекающее. Анатолий Петрович, или просто «Диспетчер», как его звали на смене, жил в полумраке, освещаемом лишь экранами. Десятки экранов, каждый из которых транслировал свой крошечный кусочек огромного, дышащего организма, которым был этот мегаполис.
Его руки, с длинными, тонкими пальцами, привычно скользили по клавиатуре, нажимая кнопки, переключая камеры, слушая треск радиоволн. Анатолий Петрович был мозгом, сердцем, нервной системой этого города. Он видел все.
Вот яркая вспышка на окраине – короткое замыкание на подстанции. Мгновенная реакция. Несколько кликов, и бригада уже на пути. Вот шумная толпа у стадиона – футбольный матч, все спокойно, но он держит наготове патрули, просто на всякий случай. А вот там, в промзоне, что-то не так. Нетипичная активность, подозрительное скопление машин, слишком тихое, слишком организованное.
«Дежурный, на 37-й камере, район завода "Металлург" – наблюдается подозрительная активность. Координаты X-18, Y-42. Пошлите наряд. Тихо, без шума», – его голос, спокойный, но властный, звучал ровно, без единой нотки паники. Он знал, как важно сохранять хладнокровие, когда десятки жизней зависят от его решений.
Анатолий Петрович не был героем в плаще. Он не боролся с преступниками в рукопашной. Его оружием были информация, скорость реакции и безошибочная логика. Он видел, как на улице женщина теряет сознание, и тут же отправлял скорую. Он слышал крики о помощи из квартиры и видел, как разбойники пытаются взломать дверь, и в ту же секунду к ним мчалась полиция.
Он видел и другую сторону. Видел, как люди теряются в толпе, как дети убегают от родителей, как одинокие старики, забытые всеми, тихо угасают в своих квартирах. И хотя он не мог лично помочь каждому, он мог направить тех, кто мог. Он был тем, кто видел, когда другие слепы.
Его смена длилась двенадцать часов. Двенадцать часов непрерывного внимания, двенадцать часов, когда он был в центре событий, но в то же время – совершенно отстранен от них. Он видел свадьбы и похороны, пожары и рождение новых жизней. Он видел, как город живет, дышит, радуется и страдает.
Иногда, в редкие моменты затишья, он позволял себе посмотреть на один из экранов, где светилась вечерняя панорама города. Мириады огней, каждый из которых означал дом, жизнь, чью-то судьбу. Он чувствовал себя частью этого огромного механизма, невидимым, но жизненно важным элементом.
Сегодняшняя ночь была неспокойной. Сначала мелкое дорожно-транспортное происшествие, затем – попытка ограбления в ювелирном магазине, которое благодаря его оперативному вмешательству удалось предотвратить. А под утро – тревожный звонок из больницы. Нападение на дежурного врача.
«Всем постам, район больницы №3. Немедленно! Преступник вооружен, агрессивен. Приоритет – безопасность персонала», – его голос стал чуть напряженнее, но все так же контролировал ситуацию. Он видел, как врачи, эти обычные люди, стали мишенями. И он знал, что должен их защитить.
Он работал в тесном контакте с полицией, скорой помощью, пожарными. Для них он был связующим звеном, координатором, тем, кто мог видеть картину целиком. Он был тем, кто мог дать нужную информацию в нужный момент, экономя драгоценные секунды, которые могли стоить жизни.
Иногда ему снились эти экраны. Мигающие точки, бегущие строки, и его собственный голос, дающий команды. Он просыпался в холодном поту, чувствуя, как пульс города бьется в его собственных висках.
К концу смены, когда последние лучи рассвета начали пробиваться сквозь щели в жалюзи, Анатолий Петрович чувствовал не усталость, а опустошение. Опустошение от того, что увидел, от того, что пришлось пережить, пусть и на экране. Но вместе с этим, было и чувство выполненного долга.
Он встал, потянулся, его спина ныла от долгого сидения. Он провел рукой по одному из экранов, словно прощаясь с городом на ближайшие двенадцать часов.
«Все, смена окончена», – сказал он своему коллеге, который уже занимал его место.
Он вышел из диспетчерской, оставив позади мир, где не было окон, но был весь город. В мире снаружи, где солнце ослепляло, а люди спешили по своим делам, он был лишь одним из миллионов. Но он знал, что там, в полумраке, где мерцают десятки экранов, его пульс, пульс города, продолжал биться. И завтра, снова, он вернется, чтобы вновь стать его сердцем.