Мой сосед Геннадий Степанович — человек строгих правил и идеальной тишины. Его жизнь подчинена расписанию: в 21:00 отбой, в 05:30 подъем. Стены в нашем доме тонкие, и я знал о его режиме больше, чем о своем. Поэтому, когда в прошлую субботу я решил посмотреть трилогию «Властелин Колец» с ночным перекусом, я готовился к тихой партизанской войне.
Главным оружием в этой войне был сыр. Не просто сыр, а тот самый, с душком, который пахнет так, будто носки древнего эльфа после марш-броска в Мордор. Я нарезал его тайно, завернув в три слоя пищевой пленки, и ждал. Пробило полночь. В квартире Геннадия Степановича давно уже было тихо, как в гробнице.
Я включил фильм на минимальной громкости, укрылся пледом и открыл тайник с сыром. Аромат, способный поднять мертвых, медленно пополз по комнате. Первый кусок был во рту, когда я услышал странный звук. Тихий, едва уловимый скрежет. Я замер. Прислушался. Тишина. «Показалось», — подумал я и потянулся за вторым куском.
Скрежет повторился. Теперь четче. Он доносился откуда-то со стороны балконной двери. Сердце екнуло. Мысли о гневе Геннадия Степановича померкли перед внезапной догадкой: а не поселился ли в моей квартире кто-то? Может, мыши? Или хуже того…
Я вооружился самым тяжелым, что было под рукой — телепультом, и на цыпочках двинулся на разведку. Скрежет стал громче. Он явно доносился из-за шторы. Собрав всю волю в кулак, я резко дернул ее.
На подоконнике, при свете уличного фонаря, сидел огромный, пушистый и абсолютно белый кот. В его лапах был мой кактус в горшке, который он с упоением тер об подоконник, издавая тот самый жуткий скрежет. Увидев меня, кот не спрыгнул, не испугался. Он медленно повернул ко мне морду, усыпанную землей, и презрительно щурился.
Мы смерили друг друга взглядами. Я — с телепультом в руке, он — с кактусом в лапах. Казалось, он спрашивал: «Чего встал? Мешаешь мне точить когти».
— Кыш! — прошептал я, пытаясь не разбудить соседа. — Убирайся!
Кот зевнул, демонстрируя набор идеально острых зубов, и продолжил свое дело. Скрип был таким громким, что, казалось, вот-вот загорится дерево. Я отчаялся. И тогда меня осенило. Я побежал на кухню, отрезал толстый ломтик того самого вонючего сыра и вернулся.
Осторожно, как сапер, я протянул ему угощение. Кот остановился. Его нос задрожал. Он презрительно sniffed сыр, потом меня, и… вдруг мягко «Мррр?» и взял сыр из моих пальцев с королевской снисходительностью. Пока он ел, я схватил кактус и отнес его в глубь комнаты.
Закончив, кот облизнулся, прыгнул с подоконника и направился к выходу. У двери он остановился, посмотрел на меня и громко, на весь подъезд, мявкнул. В ту же секунду из-за стены раздался яростный стук Геннадия Степановича: «Тишина после двенадцати! Прекратите устраивать зоопарк!»
Кот, словно дождавшись этого, юркнул в щель на балконе и исчез. Я остался стоять с пультом в руке, с выскобленным кактусом и с чувством, что меня только что нагло использовали.
С тех пор этот белый хвостатый призрак является ко мне каждую субботу ровно в полночь. И требует свою дань вонючим сыром. А Геннадий Степанович уверен, что я тайно завел кота и устраиваю с ним ночные оргии. Я же теперь покупаю сыр в двойном объеме. Одну пачку — для себя, вторую — для пушистого мафиози, который держит в страхе мой подоконник. Главное, чтобы он не пристрастился к трюфелям. Моей зарплаты не хватит.
